В темноте его глаза ярко блестели, и он смотрел на нее так пристально, словно во всем мире не существовало больше никого. Фу Тинъюнь утонула в этом взгляде, не в силах отвести глаз.
Вернувшись домой, Чжао Лин сам принес таз с горячей водой, чтобы помыть ей ноги. Фу Тинъюнь попыталась отказаться, но Чжао Лин нахмурился:
— Будь послушной, не время для пустых церемоний. Дай я взгляну, нет ли мозолей.
Фу Тинъюнь пришлось покориться. Он подвинул светильник ближе к тазу и внимательно осмотрел ее стопы. Белые, словно изысканный нефрит, с едва заметными голубоватыми прожилками и аккуратно подстриженными розовыми ногтями. Чжао Лин поцеловал ее в подъём стопы и пошутил:
— К счастью, никаких следов. Иначе я с ума сошел бы от жалости!
Фу Тинъюнь вспомнила, как во время бегства из Хуаиня Чжао Лин вез ее на тележке… На ее ногах не осталось шрамов именно благодаря его заботе. В свое время ее Четвертая двоюродная сестра до замужества тоже имела нежные белые руки, но спустя пару лет после свадьбы на них появились шрамы и мозоли. Из-за этого Пятая двоюродная сестра любила рассуждать о том, что «бедность убивает любовь». Но ведь и они с Чжао Лином тогда не были богаты! Значит, счастье в браке зависит только от людей.
Когда Чжао Лин умылся и лег в постель, Фу Тинъюнь крепко обняла его за талию, прижавшись к его спине. Чувствуя ее необычную привязанность и нежность, Чжао Лин повернулся, заключил ее в объятия и мягко спросил:
— Что с тобой? Плохо себя чувствуешь?
В эти дни он правда не знал удержу в постели и теперь опасался, правильно ли себя вел.
— Все хорошо… — тихо ответила Фу Тинъюнь, уткнувшись лицом ему в грудь.
Чжао Лин почувствовал, как сердце наполняется нежностью. Он поцеловал ее в лоб:
— Я погашу свечу.
Со дня свадьбы Чжао Лин всегда спал с края кровати, и если нужно было встать, делал это сам. Фу Тинъюнь тихонько кивнула, Чжао Лин приподнялся и задул свечу. В постели, за пологом, воцарилась тьма.
Чжао Лин вспомнил, как усердствовал утром, да и вечером они вернулись поздно, пройдя немалый путь. Хотя в его руках лежало теплое, нежное тело, он изо всех сил подавлял страсть. Лишь ласково погладил ее шелковистые волосы и поцеловал в лоб:
— Засыпай. Если сильно устала, завтра отдохнем дома, а в храм Танчэсы поедем послезавтра. Храм никуда не сбежит.
Фу Тинъюнь показалось это смешным, она тихонько хихикнула и принялась ворочаться в его объятиях, укладываясь поудобнее.
Чжао Лин мысленно застонал.
Фу Тинъюнь повертелась, а затем повернулась к нему спиной и слегка согнулась. Они прижались друг к другу, словно две половинки тыквы-горлянки, не оставляя ни щели. Ее округлые, упругие ягодицы уткнулись прямо в его пах, отчего кровь Чжао Лина мгновенно прилила вниз.
Какой уж тут сон! Он широко раскрыл глаза, уставившись в угол полога, и попытался отвлечься мыслями о словах, которые недавно сказал господин Чжао: «Жаль Инчуань-хоу. Такой был герой, а запутался в семейных неурядицах».
Господин Чжао в молодости пострадал из-за экзаменационного скандала и был навсегда лишен права занимать государственные должности. Хотя сейчас он пользовался милостью Государя, то старое дело было слишком громким, так что сдавать экзамены и войти в правительство он не мог. И все же Чжао Лин восхищался его умом и проницательностью. Господин Чжао не стал бы говорить подобное просто так.
Чжао Лин подумал о предстоящей свадьбе Удин-хоу. Что задумал Император? Пригласил ли Удин-хоу его на свадьбу ради дружбы или просто для количества? Вдруг правитель окажется невеликодушным человеком и решит избавиться от заслуженных генералов? Если так, лучше заранее все предусмотреть…
Пожираемый мыслями, Чжао Лин безуспешно пытался отвлечься, однако Фу Тинъюнь чувствовала, как то, что упирается ей в поясницу, становится все тверже и горячее…
Неужели Чжао Лин жалеет ее и сдерживается?
Вспомнив, как страстно он ласкал ее в последние дни, Фу Тинъюнь закусила губу, и в ее глазах блеснул ласковый огонек. Она тихо издала томительный вздох и повернулась к нему. Распахнув края одежды, она осталась в одном тонком дудоу1, касаясь его груди своей нежной грудью. Ее изящная гладкая ножка поднялась и легла ему на талию, а лоно оказалось прямо напротив его твёрдости…
Чжао Лин буквально замер.
Стоило ей повернуться — и… Но ведь он только что пообещал себе дать своей Няньнянь спокойно отдохнуть!
Пока в нем шла жестокая борьба, Фу Тинъюнь обвила руками его шею, снова тихо и сладко вздохнула у самого уха и провела нежной стопой по его голени.
«Бум!» — разум Чжао Лина окончательно сгорел в пламени страсти.
Будь что будет! Завтра… Завтра он точно даст своей Няньнянь отдохнуть целый день!
Дав себе это мысленное обещание, он накрыл её своим телом, крепко прижал к себе и прошептал:
— Няньнянь…
Фу Тинъюнь лениво отозвалась и еще крепче сжала руки на его шее, будто не желая отпускать ни на мгновение.
Чжао Лин пришел в неописуемый восторг…
А Фу Тинъюнь открыла глаза в темноте и лукаво улыбнулась.
- Дудоу (肚兜 / dùdōu) — традиционное китайское нижнее белье в виде шелкового или хлопкового нагрудника прямоугольной или ромбовидной формы, закрывающего грудь и живот и фиксируемого тесемками на шее и спине.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
