Густой белый туман застилал взор, и тени людей, что только что были рядом, казалось, внезапно исчезли.
Лифэй подсознательно наложила два слоя техники Медной стены, озираясь по сторонам и выкликая:
— Сююань? Гэлинь? Вы здесь?
Ответом ей было лишь призрачное, нереальное пение, вокруг поплыл смутный аромат, и множество полуобнажённых женщин закружились в грациозном танце. Лифэй протянула руку, чтобы оттолкнуть или схватить их, но не смогла коснуться: хотя аромат и ощущался, а сами они были словно прямо перед глазами, женщины оставались лишь видением.
Лифэй вдруг стало смешно — она ведь не мужчина, и эти обнажённые девы не вызывали у неё ни малейшего интереса. Оказалось, в этом свирепом звере, обольщающем людские сердца, нет ничего страшного! Взмахнув рукавом, она применила технику Лихо. В тот же миг ярко разгорелся огонь, и полуобнажённые женщины мгновенно исчезли, а вместе с ними смолкло и призрачное женское пение.
Туман, казалось, начал постепенно рассеиваться. Лифэй ускорила шаг, громко выкликая имена спутников. Гэлинь, как и она сама, вряд ли поддастся чарам нагих дев, но остальные в их группе — мужчины. Е Е предан Чанъюэ, с ним, скорее всего, всё в порядке; Лу Ли выглядит серьёзным и правильным, оставалось надеяться, что он устоит. Цзи Тунчжоу — высокородный ван-е, наверняка видал несметное множество красавиц, и те женщины без лиц не должны были заставить его потерять голову. Лэй Сююань…
Стоило ей подумать о Лэй Сююане, как внутри у неё что-то оборвалось, и она невольно остановилась.
Он всегда был чрезмерно высокомерен и никогда не проявлял благосклонности к другим женщинам. Неужели… неужели его могли соблазнить эти полураздетые девы? Разум Лифэй отчётливо понимал, что за человек Лэй Сююань, но как только дело касалось чувств к нему, всё путалось.
Наконец туман полностью рассеялся. Садилось солнце, утомлённые птицы возвращались в леса, холодный ветер глубокой осени коснулся лица. Клёновые листья на склонах гор уже покраснели, и переплетение ярко-алых и охристых цветов на холмах напоминало пёструю парчу.
Лифэй замерла в растерянности и ужасе. Она ошарашенно огляделась. Это Иньцю?! Тот самый простой и скромный дворик, где она жила вместе с учителем?! Как она сюда вернулась?!
Она оцепенело смотрела на закрытую плетёную калитку. Если отворить её, увидит ли она учителя? Словно под чарами, не в силах сдержаться, она медленно подошла к двери деревянного дома. Внутри дрожал свет свечи. Там кто-то был. Неужели правда учитель?
Стоило ей коснуться калитки, как человек внутри внезапно отворил её. Вопреки ожиданиям, перед ней стоял Лэй Сююань. На нём была простая одежда, длинные волосы рассыпаны по плечам, а глаза, подобные подёрнутым дымкой озёрам, с нежной улыбкой смотрели на неё. Вдруг он протянул руку, взял её за локоть и мягко произнёс:
— Куда же ты убежала? Вернулась так поздно.
На мгновение Лифэй впала в забытьё, и ей смутно показалось, будто она и впрямь всегда жила с ним на Иньцю. Она крепко вцепилась в его рукав и, задрав голову, отрешённо смотрела на него: густые чёрные волосы, прямая переносица, худощавое лицо и эти влажные глаза. В выражении его лица всегда сквозила горделивость и отстранённость, словно он был одиноким и гордым журавлём.
Лифэй подсознательно прошептала:
— Сююань.
С улыбкой он завёл её в дом, и калитка за их спинами тихо закрылась. Комнату заливал уютный свет свечей, на столе уже стояли блюда — сплошь её любимые овощи.
— Снова ходила ждать учителя? — Лэй Сююань положил ей палочками кусочек бамбука. — Он вернётся лишь через несколько дней, не спеши.
Да… учитель ушёл по делам и должен был вернуться через пару дней, он специально велел ей и Сююаню присматривать за домом. Смятённое сердце Лифэй постепенно успокоилось. Она съела немного риса. Лэй Сююань положил ей полную чашу еды и бесстрастно заметил:
— Ешь побольше, а то низкая — смотреть тошно.
Лифэй тоже положила ему побольше еды и с иронией усмехнулась:
— Это тебе надо есть побольше, чтобы хоть немного окрепнуть!
Едва слова сорвались с губ, как она почувствовала что-то знакомое. Не говорила ли она этого прежде? В глубине сознания теплилось чувство, будто она о чём-то забыла. Медленно закончив ужин, она наблюдала, как Лэй Сююань взял горшок с солью и рассыпал её снаружи. Белоснежные крупинки соли сложились в странный узор. Она вспомнила, что это фаншу для изгнания демонов. Когда учитель был дома, он делал так каждый вечер, чтобы ночью, пока они спят, их не съели оборотни.
Лифэй удивлённо спросила:
— Зачем ты изгоняешь демонов? Пока я здесь, никакая нечисть и близко не подойдёт.
Лэй Сююань со смехом посмотрел на неё:
— Девчонка, которая даже фаншу толком освоить не может, что за чепуху ты несёшь?
В её душе что-то екнуло. Точно, в ней нет ничего особенного, и способности у неё плохие. Ей уже шестнадцать, а она до сих пор не знает, как направить линци в тело. Учитель целыми днями ругал её за бездарность, и хорошо, что он взял в ученики Лэй Сююаня, этого одарённого небесами гения, иначе искусство фаншу осталось бы без преемника. От мысли, что она всего лишь обычный человек, она почему-то почувствовала небывалое утешение и покой.
Ночь окутала дворик. Лэй Сююань мягко обнял её со спины и тихо прошептал:
— Пойдём спать.
Что с ней такое? Сегодня её не покидало чувство беспокойства. Эта прекрасная и тихая жизнь была подобна сну. Те незримые пустоты в её душе заполнились теплом, но от этого ей становилось только страшнее. Лифэй снова подняла взгляд на Лэй Сююаня. Он вскинул брови:
— Что, всё ещё не хочешь спать?
В глубине её сердца зрел тревожный вопрос, который уже готов был сорваться с губ. Лифэй тихо спросила:
— Сююань, ты… я тебе нравлюсь?
Он слегка улыбнулся и, развернув её за плечи к себе, ответил:
— Конечно, нравишься. Я люблю тебя.
Ей казалось, что она ждала этих слов целую вечность, изнывая от душевного истощения. И теперь, когда они наконец прозвучали из его уст, она невольно задрожала всем телом. Глаза обожгло слезами, и она поспешно закрыла их руками.
Он нежно взял её за руки. Лифэй, словно зачарованная, преданно смотрела на него. Его лицо приблизилось, и тёплые губы коснулись её лба. Незнакомый поцелуй… жар губ казался неправильным. Должно быть горячее, обжигающе, так, чтобы палило кожу… Лифэй подсознательно отпрянула.
Лэй Сююань удивился:
— Что с тобой сегодня? Плохо себя чувствуешь?
Лифэй медленно оттолкнула его. На сердце было неспокойно, мысли спутались. Она выдавила улыбку:
— Я пойду спать.
Она развернулась, чтобы толкнуть дверь своей комнаты, но Лэй Сююань удержал её:
— Это комната для старых вещей.
Для старых вещей? Лифэй всмотрелась в полумрак помещения. Комната была пуста, лишь под окном стояла маленькая деревянная кровать — совсем новая, только что покрытая тунговым маслом, она поблескивала в серебристом лунном свете.
Так знакомо… Где она видела это раньше?
Лифэй вырвала руку из хватки Лэй Сююаня и шаг за шагом двинулась вперёд. На маленькой деревянной кровати лежал чистый ватный тюфяк, а на нём — лишь одна окровавленная пелёнка цвета нефрита. Больше в комнате ничего не было.
Словно вспышка молнии, в её сознании промелькнули образы. За окном внезапно раздался хриплый, холодный и надменный голос — одновременно знакомый и чужой:
— Глупец! Бестолочь! Какой толк в твоём поразительном таланте! В конце концов ты всё равно запутался в этих обременительных делах! Ты сам ищешь смерти! Можно скрывать это день, год, даже сотню лет, но как скрывать это всю жизнь?
Другой, старческий голос восторженно рассмеялся и вдруг разразился протяжным криком, напоминающим то ли декламацию, то ли пение:
— Горюю о годах ушедших, что клонятся к закату, дни проносятся в спешке и не вернутся вспять! Помышляю о жизни вечной и долгом пути бессмертных — уж лучше вернусь я в родные края!
Лифэй словно поразило ударом грома, она едва не подпрыгнула на месте. Девушка поспешно обернулась к Лэй Сююаню — на его лице застыла нежная улыбка, но тело начало постепенно рассыпаться и исчезать, подобно песку. Дом, дворик, Иньцю — всё в одно мгновение превратилось в песчинки и развеялось.
Всё её тело озарилось мягким белым светом. Изначальная энергия, что некогда вырвалась наружу в долине Лиле, теперь окутала её, и Лифэй никак не могла скрыть это сияние. В панике она оглядывалась по сторонам, желая найти место, где можно спрятаться. Она не хотела, чтобы кто-либо видел её такой.
Однако густой туман уже рассеялся, и все те, кого он только что поглотил, внезапно появились вокруг. Каждый смотрел на неё; её тайна оказалась раскрыта на глазах у всех.
Лифэй была в ужасе, она не могла найти места, где спрятаться. То, чего она больше всего боялась и что сильнее всего хотела скрыть, наконец произошло. Гэлинь, Цзи Тунчжоу, Е Е и Чанъюэ смотрели на неё… Их взгляды были такими чужими, словно они смотрели на чужачку, не принадлежащую этому миру.
Её горло словно что-то сдавило, в глазах всё поплыло. Она попятилась и вдруг наткнулась спиной на кого-то. Этот человек внезапно раскрыл объятия и нежно обнял её.
— Не бойся, — он прижался к её уху, обжигая ушную раковину тёплым дыханием. — Я рядом.
Лифэй в оцепенении обернулась. Лэй Сююань с улыбкой смотрел на неё. Она словно ухватилась за спасительную щепку посреди яростных волн, накрывающих небо и землю, и, полная страха и надежды, прильнула к нему.
— Помоги мне, Сююань! — с мольбой позвала его Лифэй.
Однако Лэй Сююань слегка оттолкнул её. Его нежная улыбка постепенно стала насмешливой и колкой. Он тихо произнёс:
— Ты — чужачка. Как я мог по-настоящему полюбить тебя?
Лифэй ошеломлённо смотрела на него. Вокруг гремели бесчисленные насмешки, брань и крики ненависти; они, подобно приливу, готовы были поглотить её, заставляя задыхаться.
Внезапно к её лбу прикоснулась горячая ладонь, а затем последовал резкий хлопок по лицу. Боль заставила её вздрогнуть, и в мгновение ока всевозможные нелепые видения исчезли, словно отступившая вода. Лифэй жадно хватала ртом воздух. Чьи-то руки грубо подхватили её тело. В испуге она подняла голову и встретилась с полными тревоги глазами Лэй Сююаня. Его лоб был покрыт каплями пота. Увидев, что она пришла в себя, он на миг выказал облегчение.
— Это свирепый зверь шэнь, он выдыхает туман, создавая иллюзии, чтобы поглощать эссенцию людей, — Лэй Сююань прошептал это ей на ухо, его обжигающее дыхание вновь коснулось её кожи. Лифэй охватил ужас, по телу невольно пробежали мурашки, и она поспешно отстранилась.
Шэнь
Всё ещё не оправившись от страха, она огляделась по сторонам и увидела, что в тумане на земле лежат многочисленные ученики, словно погружённые в глубокий сон. Струйки тумана, будто живые существа, проникали в семь отверстий на лицах каждого из них.
Густо заросший зеленью островок парил в нескольких чжанах (чжан, единица измерения) над головой, и оттуда непрерывно струился едва уловимый густой белый туман.
Она уже не понимала, что истинно, а что ложно. Опустив взгляд, она осмотрела себя: никакого белого сияния вокруг её тела не было. Она хотела встать и улететь отсюда на облаке, но в руках и ногах совсем не осталось сил. Лифэй с трудом высвободилась из объятий Лэй Сююаня и, превозмогая слабость, проползла вперёд на несколько цуней (цунь, единица измерения).
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
