Одной на вид было лет тридцать семь или тридцать восемь. Ее иссиня-черные волосы были уложены в пышную прическу «Пион», украшенную золотыми шпильками с нефритом. На ней был надет темно-синий распашной бейцзы из узорчатого шелка. Лицо знатной дамы отличалось белизною и гладкостью, а взгляд проницательных, живых глаз излучал суровую величественность, редко встречающуюся у женщин.
Другой спутнице было от силы лет семнадцать или восемнадцать. Тонкие черты ее лица пленили редкой, чистой красотой. На ней был строгий бейцзы из светло-зеленого ханчжоуского шелка. В ее живом, изменчивом взгляде проскальзывала мягкая женственность, заставлявшая проходящих паломников непрестанно оборачиваться. Девушка же держалась с абсолютной непринужденностью и открытостью, с улыбкой принимая чужие взгляды. Иногда, встречаясь с кем-то взором, она слегка кивала и улыбалась — её исполненная грации осанка невольно покоряла сердца.
Фу Тинъюнь поспешно опустила голову, поправила капюшон и, скрыв лицо в его тени, прошла мимо этой процессии.
Юйвэй, обладая должной сметкой, молча последовала за хозяйкой с опущенной головой. Лишь выйдя за пределы Павильона Гуаньинь, она тихо спросила:
— Госпожа, кто эти люди? Почему вам пришлось уклоняться от встречи?
— Это Третья госпожа из дома Юй, что проживает в нанкинском квартале Фэнлэ, урожденная Шу, — пояснила Фу Тинъюнь. — И если я не ошибаюсь, девушка рядом с ней — ее сноха, урожденная Фань.
Юйвэй сжалась от испуга.
Фу Тинъюнь поспешила успокоить ее:
— Не бойся, это чистая случайность! Я слышала, молодая госпожа из рода Юй никак не может понести, а в храме Танчэсы находится обитель Богини Гуаньинь. Должно быть, госпожа Юй привезла сноху молить о даровании дитя.
Юйвэй отерла холодный пот:
— Хорошо, что они вас не узнали! А признай они вас — как бы вы стали объясняться? — Служанка вздохнула: — Вот если бы Пятый господин согласился заступиться за вас…
Фу Тинъюнь лишь тяжело вздохнула в ответ.
В глазах света она оставалась дочерью рода Фу. И чтобы объяснить ее нынешнее положение, требовалось единое решение всей семьи. Клевета Цзо Цзюньцзе была внутрисемейным делом Фу, и улаживать его следовало внутри дома.
Как и сказала Юйвэй, если бы отец пожелал выступить в ее защиту, к чему ей было бы прятать лицо перед госпожой Юй?
Она вспомнила, что передавала письмо своей Первой тетке через верного человека. Но ответа не было до сих пор — получила ли тетушка весточку? Или же стоит написать дяде в Цзиньхуа и посоветоваться с ним, как поступить? Наверняка это вызовет немалую бурю…
Погруженная в эти мысли, Фу Тинъюнь с помощью Юйвэй медленно спускалась по горной тропе.
Едва они миновали монастырские ворота, как их окружила стайка нищих.
— Госпожа, сотворите милость!
— Госпожа, пусть богиня пошлет вам крепыша-сыночка!
Все наперебой просили медяков.
Фу Тинъюнь заметила, что среди попрошаек, помимо двух-трех седых стариков и пары ребятишек с детскими прическами-«рожками», стоял молодой человек в длинном ученическом халате. Это заставило ее присмотреться повнимательнее.
Лучше бы она этого не делала! В тот же миг оборванец тоже вскинул на нее взгляд.
Их взоры пересеклись в воздухе…
Из груди Фу Тинъюнь вырвался сдавленный вскрик, а молодой нищий моментально бросился наутек.
— Скорее! Помогите схватить его! — пронзительно закричала Фу Тинъюнь, указывая пальцем на убегавшую спину. — Он украл наши вещи! — И, стремительно повернувшись к служанке, воскликнула: — Юйвэй, это Цзо Цзюньцзе! Это Цзо Цзюньцзе!
Юйвэй мертвенно побледнела и, подхватив полы юбки, кинулась в погоню за беглецом.
Фу Тинъюнь тоже порывалась бежать, но оставшиеся нищие перегородили ей путь:
— Госпожа, подайте хоть монету!
Она судорожно выхватила из кошеля несколько медных монет и швырнула их в сторону. Нищие скопом бросились на землю, расталкивая друг друга.
Воспользовавшись этой паузой, Фу Тинъюнь устремилась туда, где скрылся Цзо Цзюньцзе.
У ворот храма Танчэсы сновали вереницы паломников. Повозка Чжэна Третьего стояла далеко у подножия холма. Фу Тинъюнь довольно долго плутала в людской толпе, но не увидела ни следа Цзо Цзюньцзе, ни самой Юйвэй.
Внизу живота отозвалась смутная, тянущая боль.
Не смея рисковать дальше, она присела отдохнуть на каменные перила у дороги.
К ней подошла с виду добросердечная старушка с лукошком для благовоний:
— Дитя, что с тобой? Своих потеряла?
— Нет, — сдержанно улыбнулась Фу Тинъюнь. — Служанка пошла прикупить кое-каких вещей.
А в душе ее тем временем бушевал настоящий шторм.
Как Цзо Цзюньцзе оказался в столице? Когда он сюда прибыл? И почему промышляет нищенством у ворот храма Танчэсы? Когда они с Чжао Лином приезжали сюда прошлый раз, здесь тоже хватало нищих, но Цзо Цзюньцзе среди них не было!
Пока ее мысли путались, старушка с улыбкой кивнула и пошла своей дорогой.
Вскоре прибежала запыхавшаяся Юйвэй. Она поспешно подхватила хозяйку под руку:
— Госпожа… ушел… Упустила я его…
Видя, что служанка вся покрылась потом и не может перевести дыхание, Фу Тинъюнь твердо произнесла:
— Раз уж он объявился в столице, мы перевернем весь город вверх дном, но вытащим его на свет! — С этими словами она поднялась. — Пошли к Чжэну Третьему. Пусть подумает, где достать людей, чтобы продолжить поиски. Не поверю я, что он умеет сквозь землю проваливаться!
Юйвэй кивнула и повела Фу Тинъюнь к экипажу:
— Мне показалось, он очень хорошо знает эти места… Свернул влево, потом вправо, юркнул в какой-то узкий переулок — и как не бывало…
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
