Чжэн Третий, пустив в ход серебро и сославшись на кражу ценностей, быстро сошелся с несколькими местными сяньбанами1, постоянно околачивавшимися возле храма Танчэсы, и поручил им поискать Цзо Цзюньцзе.
Однако солнце уже клонилось к западу, и если бы Фу Тинъюнь и ее спутники не отправились в обратный путь, они не успели бы до закрытия городских ворот, а новостей о Цзо Цзюньцзе так и не поступило.
Испытав глубокое разочарование, Фу Тинъюнь велела Чжэну Третьему:
— Помимо условленной платы, накинь им еще двадцать лянов серебра. Скажи, что хоть украденная нищим вещь и не стоит больших денег, но это подарок моей матушки, который мне бесконечно дорог. Пусть поспрашивают вокруг. Если помогу найти этого попрошайку — награжу еще пятьюдесятью лянами.
Чжэн Третий поспешил исполнить поручение.
Юйвэй не хотела отступать. Но, бросив взгляд на округлившийся животик Фу Тинъюнь, она прикусила губу и спросила:
— Госпожа, может, я останусь и продолжу поиски?..
— И думать не смей! Это слишком опасно, — не колеблясь ни секунды, отрезала Фу Тинъюнь. — Сначала вернемся домой, а там посоветуемся с Девятым господином и всё обсудим.
Юйвэй хоть и послушно кивнула, но лицом заметно потемнела.
В этот момент Чжэн Третий откинул полог экипажа.
— Госпожа, как же верно вы поступили, велев добавить те двадцать лянов! — с радостной улыбкой доложил он. — Эти сяньбаны рассказали, что тот нищий объявился у Танчэсы полгода назад из-под Тунчжоу. Обитает он в полуразрушенной лачуге неподалеку — а это земли некоего Лу А-Шу, местного бездельника. Они пообещали сегодня же переговорить с этим А-Шу, чтобы тот выдал беглеца в течение трех дней… А нам велели спокойно ждать вестей дома.
— Верно говорят: у змеи своя тропа, у крысы своя нора, — на губах Фу Тинъюнь появилась удовлетворенная улыбка. — Ты держи это дело под присмотром. Мы обязаны отыскать этого нищего. — Ее взгляд постепенно стал холодным. — Где нужно потратиться — трать, не стесняйся. Серебро заберешь у меня.
Чжэн Третий отозвался коротким «слушаюсь», еще ненадолго отлучился для переговоров с сяньбанами и, вернувшись, погнал лошадей к городу.
— Поворачивай в переулок Сыси, — распорядилась Фу Тинъюнь.
Чжэн Третий на миг замешкался, но тут же развернул лошадей и направил экипаж к переулку Сыси.
Внутри повозки Юйвэй с изумлением уставилась на хозяйку:
— Госпожа, вы собираетесь…
— Я хочу рассказать отцу о том, что Цзо Цзюньцзе попрошайничает у храма Танчэсы… — произнесла Фу Тинъюнь, и лицо ее с каждой секундой становилось все более мрачным и суровым.
«И что же дальше? — подумала Юйвэй. — Обрадуется ли Пятый господин и бросится помогать искать Цзо Цзюньцзе? Или же с бранью обрушится на хозяйку за то, что она затевает смуту и вновь поднимает дело, которое давно улеглось?»
Юйвэй молча смотрела на Фу Тинъюнь, ожидая продолжения, но та лишь крепко сжала губы и отвернулась к окну повозки.
Ее спокойный взгляд, холодное, отстраненное выражение лица… В эту минуту от них веяло чем-то зловещим и чужим.
То было затишье перед бурей — натянутая струна, готовая лопнуть с оглушительным звоном.
Юйвэй невольно передёрнула плечами от подступившего холода.
Впервые в жизни у нее закралось сомнение: а не причинит ли ее собственное упрямое желание докопаться до правды еще большую боль ее госпоже?
В тяжелом молчании экипаж быстро докатил до переулка Сыси.
Из окон домов доносились аппетитные запахи стряпни — наступал час вечерней трапезы.
Пятый господин Фу, услышав от слуги донесение о прибытии «госпожи Чжао», сделал вид, будто ослышался, и лишь протянул пустую пиалу снохе:
— Положи еще.
Молодая госпожа Фу, опомнившись, торопливо пролепетала: «Ах, да…», выхватила чашку и кинулась к чану с рисом.
Фу Тингуй, напротив, метнул на жену свирепый взгляд и со злобой прошипел:
— Что за суета! Никакого почтения и чинности!
Молодая госпожа Фу, сглатывая обиду, тихо пробормотала: «Виновата…», и с наворачивающимися на глаза слезами обеими руками подала наполненную пиалу свекру.
Пятый господин Фу принял чашку, зацепил палочками кусочек курятины, отправил его в рот вместе с рисом и, не спеша прожевав, слегка улыбнулся:
— Хм, а это блюдо удалось. — И с довольным видом продолжил ужин.
Но золовка-то всё еще ждет на улице!
Приглашать ее в дом или нет?
Молодая госпожа Фу сидела как на иголках.
Слуга, принесший весть, замер у порога — ни пройти, ни уйти. Он беспомощно переводил молящий взгляд на молодую хозяйку.
Та лишь горько улыбнулась.
И в этот момент у самого входа раздался спокойный голос Фу Тинъюнь:
— Ужинаете?
Рука Пятого господина Фу с зажатыми в ней палочками застыла в воздухе, а в глубине его глаз мелькнул опасный огонек.
Фу Тингуй же в полном замешательстве вскочил со своего места и закричал во всё горло:
— Зачем ты пришла?!
Стул позади него с грохотом повалился на пол, придав его выкрику скорее жалкий и нелепый, чем угрожающий вид.
Молодая госпожа Фу, напротив, перевела дух с глубоким облегчением. Одарив Фу Тинъюнь приветливой улыбкой, она торопливо налила чашку чая и поднесла золовке. Не решившись, однако, назвать ее «сестрицей», она сбивчиво пробормотала: «Прошу, выпейте чаю».
Бац!
Пятый господин Фу с силой стукнул палочками о стол, так что посуда жалобно зазвенела.
- Сяньбан (闲帮 / xiánbāng) — артельщики, зазывалы и мелкие посредники из деклассированных городских элементов, промышлявшие у крупных храмов, пристаней и рынков. За плату они оказывали бытовые услуги, помогали наводить справки или организовывали мелкие сделки.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
