В душе Фу Тинъюнь вспыхнула радость, но внешне она сохранила абсолютное спокойствие и отдала распоряжение.
В это время на лице Старшего господина Фу читалось глубокое сомнение.
Похоже, дело касалось неприглядных тайн старшего поколения, оттого ему и было неловко говорить в присутствии младшей.
Но если он не решится заговорить перед ней, неужто перед Чжао Лином сможет дерзнуть на откровенность?
Встреться он с Чжао Лином — всё снова свелось бы к пустой перепалке.
Так размышляла Фу Тинъюнь, но, понимая драгоценность момента, сделала несколько шагов вперёд и с почтительно опущенным взором встала перед Старшим господином Фу, надеясь тем самым сгладить его внутреннее сопротивление.
— Старший дядя… — тихо позвала она.
— А! — Старший господин Фу, словно очнувшись ото сна, поднял голову и посмотрел на неё, но замялся.
Фу Тинъюнь терпеливо ждала.
Он тихо вздохнул и отвернулся.
— Дело о злоупотреблениях на столичных экзаменах года Пинчэнь, в двадцать третий год правления под девизом Сипин, сломало судьбы многих достойнейших мужей, чьи имена могли остаться в веках, — произнёс он с глубокой тяжестью в голосе. — Среди них был Чжо Тинъи, ставший впоследствии военным советником Государя, и Лю Шутун, прославившийся сдачей экзаменов за чужих людей…
За короткие полмесяца она уже во второй раз слышала о деле года Пинчэнь и об имени Лю Шутуна.
Фу Тинъюнь удивилась, но стала слушать ещё внимательнее.
— Тот Лю Шутун происходил из знатного рода чиновников провинции Миньнань, с малых лет славился литературным талантом. Перенеся жестокий удар судьбы, он проникся желчью и стал сдавать экзамены за других. Однако установил правило: не брался за дело меньше чем за сотни тысяч лянов серебра. И всё же находились те, кто платил, и ему удавалось обхитрить испытания! За короткое время имя Лю Шутуна прогремело среди учёных мужей. Семья Юй, страстно желая, чтобы молодой господин Юй унаследовал семейную славу, за огромные деньги наняла Лю Шутуна обучать Юй Цзинсю написанию экзаменационных сочинений…
В голове Фу Тинъюнь будто что-то пронеслось с гулом; когда она попыталась ухватить эту мысль, та бесследно исчезла.
Она в изумлении подняла взгляд и столкнулась с исполненным горечи лицом Старшего господина Фу:
— Но в итоге Юй Цзинсю случайно обнаружил, что сочинение, с которым твой отец в своё время занял первое место на столичных экзаменах — хуэйюань, было лишь пробным черновиком Лю Шутуна…
— Как такое могло быть?! — вскрикнула Фу Тинъюнь.
Словно весь её мир рухнул, ноги подкосились, и она бессильно опустилась в стоящее рядом кресло.
— Как такое могло быть?.. — пробормотала она, растерянно посмотрев на Старшего господина Фу.
Но тот крепко зажмурился, будто таким образом мог перечеркнуть страшную правду.
В гостиной воцарилась тишина, в которой слышен был бы даже звук падающей иглы.
— Теперь ты понимаешь почему? — спустя долгое время проговорил Старший господин Фу охрипшим голосом. — Ты всё ещё намерена идти к семье Юй за правдой?
— Намерена! — громко ответила Фу Тинъюнь, резко вскочив с места. Её бледное лицо вспыхнуло от гнева. — Я не только пойду к семье Юй, но и у рода Фу потребую ответа! — Она не мигая смотрела на Старшего господина Фу, в её миндалевидных глазах пылал огонь: — Пусть даже так, наши роды связаны браком: урон одному — урон обоим, слава одному — слава обоим! Зачем же было толкать меня на смерть?! Это было ваше решение, Старший дядя? Или решение Пятого господина Фу? Или же воля самого гелао Юя?!
Её вопросы сыпались один за другим, не давая пощады. Виноватый Старший господин Фу оказался в крайне неловком положении. Почувствовав, что его авторитет растоптан, он вспыхнул от досады:
— Как ты смеешь так разговаривать со старшим?! Пятый брат и помыслить не мог, что Юй Цзинсю окажется столь жесток и коварен! Не сумев добиться своего угрозами, он подбил Цзо Цзюньцзе поднять бурю. А когда я узнал правду, иного выхода уже не оставалось… — Увидев, как глаза Фу Тинъюнь налились отчаянием и гневом, словно у загнанного зверя, он внутри вздрогнул, и его пыл спал. Вспомнив, что именно он приказал напоить её ядом, а она не только выжила, но и процветает, его уверенность пошатнулась ещё сильнее. А при мысли о том, как бабушка всегда хвалила Фу Тинъюнь за благословенную судьбу, отчего и семья Юй прислала сватов, Старший господин Фу, будучи человеком набожным и верующим в даосскую предопределённость, счёл это небесным промыслом. Его голос упал до тихого шепота: — Что же до твоей старшей невестки… Вдова должна хранить верность тридцать лет и перешагнуть пятидесятилетний рубеж, прежде чем можно будет подать прошение Императору о даровании почетной арки добродетели… Я уже велел твоей старшей тётушке держать её под домашним арестом…
Использовали её, а теперь используют старшую невестку!
Всё сводилось к желанию получить честь без трудов и жертв.
Фу Тинъюнь горько усмехнулась от гнева:
— Как же глубоко вы всё продумали! Убить меня, а затем лишить свободы старшую невестку… Неужто мужчины рода Фу привыкли добывать себе доброе имя за счёт женщин?! Когда меня оклеветали, вы и пальцем не пошевелили ради спасения, да ещё и велели старшей тётушке напоить меня ядом! Пусть даже такова была воля Пятого господина Фу, вы, как глава рода, обязаны были призвать брата к порядку и защитить племянницу! Но по сей день вы мните, будто виноваты лишь окружающие, а на вас нет ни капли вины…
Она вспомнила их первую встречу с Чжао Лином — тот небрежный презрительный взгляд, что мелькнул в его глазах, когда он услышал, что она дочь рода Фу из Хуаиня.
Оказывается, он всё знал с самого начала.
И лишь они, слепые пешки в этой игре, ничего не знали.
Фу Тинъюнь выпрямилась, держа спину прямой и гордой, прошла к выходу и громко кликнула:
— Чжэн Третий! Проводи гостя!
Однако Чжэн Третий подошёл с весьма странным выражением лица:
— Госпожа, из усадьбы гелао Юя с улицы Цзядао прибыл главный управляющий Юй Хуайань. Он принёс визитное письмо: говорят, у них в саду пышно зацвела пурпурная магнолия, и гелао просит Девятого господина и вас завтра поутру пожаловать в их обитель на любование цветами.
Вчера Юй Цзинсю потерпел неудачу со своими лазутчиками, а сегодня сам гелао Юй присылает приглашение только что вернувшемуся Чжао Лину и ей посмотреть на магнолии… До чего же проворны!
— Что ты ответил?! — выскочивший вслед за ней Старший господин Фу, намеревавшийся обуздать дерзость племянницы, от этих слов замер в изумлении и радости. Он торопливо переспросил: — Юй Хуайань лично принёс письмо и приглашает вашего господина и госпожу на любование цветами?!
Чжэн Третий глянул на Фу Тинъюнь. Видя, что лицо госпожи темнее тучи, но она не выражает возражений, слуга кивнул Старшему господину Фу.
Старший господин Фу торопливо заговорщически шепнул Фу Тинъюнь:
— Это же редчайшая возможность, не смей глупить! Чжао Лин вернулся с победой, но награждение и пожалование чинов ещё должно пройти через обсуждение в Кабинете министров — Нэйгэ…
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
