Чун И-чжэньжэнь подошёл и коснулся камня, расколотого на две части. Заметив, что срез гладкий и раскалённый, он, вопреки ожиданиям, улыбнулся:
— Это из-за нехватки духовной энергии стихии огня. С высшими техниками бессмертных всегда так: ошибиться на волосок, а потерять тысячу ли.
Тонкий контроль над духовной энергией — важнейшая задача для практикующего. Не спеши, действуй постепенно.
Лифэй ответила «да» и снова сосредоточилась, вычисляя необходимый объём духовной энергии. В отличие от прежних тренировок, где она доводила расход энергии до предела возможностей своего «сосуда», расчёты требовали иного рода усилий. Ей приходилось предельно концентрироваться, крайне осторожно, по крупицам направляя поток духовной энергии.
Перед ней материализовался каменный блок, ненамного больше предыдущего. Лифэй возвела стену стихии земли. На этот раз, действуя более умело, она быстро высчитала три доли духовной энергии огня и осторожно выпустила их. Камень мгновенно взорвался, в мгновение ока разнеся стену стихии земли в щепки. Лифэй в панике принялась выставлять одну за другой защиты техники медной стены, но всё же была ранена осколком камня, пролетевшим мимо и оцарапавшим ей руку подобно лезвию ножа. Её ученическое одеяние загорелось от огня на обломках, и Лифэй немедленно применила технику Весеннего дождя. Когда всё наконец утихло, на земле виднелось множество глубоких воронок. Хотя это и не шло в сравнение с мощью техники Глыбы Чун И-чжэньжэня, зрелище всё равно было пугающим.
— Хорошо! — в глазах Чун И-чжэньжэня читалось восхищение. У этой девочки был врождённый инстинкт к управлению духовной энергией; то, что она смогла успешно выполнить технику Глыбы со второй попытки, можно было назвать чудом. Среди учеников, только начавших изучать высшие техники бессмертных, полно тех, кто по нескольку дней не может верно рассчитать энергию.
Заметив, что рана на руке Лифэй глубока настолько, что видна кость, он тут же наложил исцеляющую сеть и произнёс:
— В следующий раз не торопись. Техника медной стены и базовая защита стихии земли не сдержат высшую технику бессмертных, ты должна постоянно поддерживать стену стихии земли. Сейчас ты справилась отлично, продолжай в том же духе.
Лифэй дождалась, пока он с довольным видом уйдёт, и только когда учитель удалился на приличное расстояние, она обернулась и с улыбкой спросила Жи Яня:
— Ну как тебе? Теперь-то не скажешь, что я зря перевожу духовную энергию?
Жи Янь повёл ушами и, лениво развалившись на земле, хмыкнул:
— Ты только в самом начале пути. Это всего лишь высшая техника, сочетающая два вида духовной энергии. Дальше пойдут техники из трёх, четырёх и даже пяти видов — Великий закон Сэнло, где все силы сливаются воедино. Вот это и будут настоящие техники бессмертных, близкие к пределу пяти стихий.
— Ты и про Великий закон Сэнло знаешь? — Лифэй была немного удивлена.
В глазах Жи Яня снова промелькнуло нечто вроде ностальгии или даже грусти. Он безучастно ответил:
— Эта техника гремит на весь свет, только такая тупица с пустой головой, как ты, о ней не ведает. Умудрилась пораниться собственной техникой… Лао-цзы сейчас хвост от смеха отбросит!
«Хвост от смеха отбросит?» Лифэй не удержалась и расхохоталась, но тут же прикрыла рот рукой, боясь потревожить учителя.
— Наблюдай за моей практикой, а когда придёт время отдыха, я свожу тебя погулять.
Лис на мгновение заколебался, что случалось редко. Он повернул голову, глядя на далёкое бескрайнее море облаков, и спустя долгое время тихо произнёс:
— А, давай сходим на пик Хушэ.
Пик Хушэ был самой восточной вершиной обители Уюэтин. Никто из старейшин ещё не возвёл там своё жилище. Лифэй не знала, откуда Жи Янь про него прознал, а спрашивать было бесполезно — в умении напускать таинственность этот лис мог потягаться даже с Лэй Сююанем.
Шёл уже ноябрь, поздняя осень, темнело рано. Когда они добрались до пика Хушэ, небо совсем померкло. Лифэй с некоторым удивлением оглядывала эту крутую, но странную гору. Над морем облаков в Уюэтин высилось бесчисленное множество пиков: на одних старейшины строили свои обители, другие пустовали. На пике Хушэ явно никто из старейшин не жил, однако на склоне виднелись строения — белые стены и чёрная черепица, выглядевшие очень просто и опрятно. Жи Янь завис в воздухе и тяжело вздохнул:
— И впрямь похож на валёк.
Лифэй особенно чутко реагировала на слово «валёк» и тут же переспросила:
— Что ещё за валёк?
Жи Янь вдруг улыбнулся:
— Сама посмотри на форму горы, разве не похожа на валёк?
Он бесшумно полетел к ряду домов на склоне. Лифэй поспешила за ним, осторожно озираясь по сторонам:
— Здесь нет старейшин, но стоят дома. Боюсь, не стоит здесь бродить, может, не будем заходить внутрь?
— Раньше здесь жили, просто хозяина больше нет. Не думал, что дом сохранят… Люди… их правда не понять.
Совершенно сбитая с толку, Лифэй последовала за Жи Янем в небольшой дворик на склоне. Несмотря на то, что здесь никто не жил, во дворе было очень чисто. На земле ни пылинки, на бронзовом треножнике в углу тоже не скопилось пепла. Вдоль горной стены стояло несколько старых каменных изваяний в очень древнем стиле. На скалах виднелись следы от ударов техники Тайа и ожоги от техники Лихо. Очевидно, когда-то здесь тренировались ученики.
Жи Янь слегка дунул на плотно закрытые ворота, и деревянная створка бесшумно отворилась. Он, не спрашивая разрешения, влетел во внутренний двор. Лифэй тоже приободрилась и быстро вошла следом. Во внутреннем дворе росло могучее камфорное дерево, обхватить которое смогли бы лишь десять человек. Его листья были зелёными, словно новые, а вокруг разливался благоуханный аромат. Черепичные домики по четырём сторонам стояли ровными рядами, даже кольца на дверях сияли чистотой. Если бы не безмолвие двора и отсутствие свечного огня в окнах, можно было бы подумать, что здесь постоянно кто-то живёт.
— Твой маленький учитель проявил заботу, не забывает заходить сюда и прибираться, — Жи Янь поднялся высоко и посмотрел вниз на этот небольшой дворик и камфорное дерево. Его взгляд был полон бесконечной тоски. — Дерево и впрямь здесь… прошло пятьсот лет, и теперь его крона высокое и прямое, словно зонт.
Сегодня этот лис вёл себя крайне странно. Лифэй задрала голову, глядя на него:
— Жи Янь, ты ведь уже бывал здесь, верно? Кто здесь жил раньше?
Жи Янь тихо ответил:
— Я не бывал здесь, только слышал от других. Раньше здесь жил бессмертный, обладавший поразительным талантом и исключительной красотой, жаль только, что его больше нет.
Лифэй осенило:
— Ты ведь не о том самом Цинчэн-чжэньжэне говоришь?!
Жи Янь хмыкнул:
— О, уже знаешь его даосское имя? Верно, этот пик Хушэ когда-то был местом уединения Цинчэна.
— Ты его знал?! — Лифэй была потрясена. — Как вы познакомились?
Неужели тот «бессмертный, искавший смерти», о котором он упоминал в Восточном море, и был Цинчэн-чжэньжэнем? Но это же бессмертный из Уюэтин, как он связан с Восточным морем?
— С чего это лао-цзы должен тебе рассказывать! — раздражённо бросил Жи Янь и сделал несколько кругов вокруг дерева. — Не шуми, проваливай подальше.
Лифэй хотела было подобрать камень и запустить в него, чтобы припугнуть, как вдруг услышала вдалеке чей-то спор. Голоса приближались и вскоре зазвучали у внешнего двора. Резкий, холодный женский голос произнёс:
— Я не войду! Даже не думай снова ко мне прикасаться! Можешь идти развлекаться с другими своими шимей и шицзе! Между нами больше ничего нет!
Следом раздался вкрадчивый голос Цинь Янлина:
— Цайлин, ты вечно капризничаешь. Откуда у меня какие-то шицзе или шимей? Неужели ты до сих пор не поняла, как я к тебе отношусь?
«Опять эта парочка?» Лифэй посмотрела на Жи Яня. Тот пристально разглядывал камфорное дерево, погружённый в какие-то старые думы. Шум снаружи ничуть его не беспокоил.
Лэ Цайлин холодно рассмеялась:
— Я сыта по горло твоими сладкими речами. Я знаю, чего ты хочешь, и с самого начала сказала тебе — это невозможно! Я всё ещё надеюсь, что учитель передумает и обучит меня Великому закону Небесной цитры, я не могу потерять невинность! Ты на словах соглашаешься, но вечно заманиваешь меня в безлюдные места и распускаешь руки! Я терпела, терпела, но сегодня моему терпению пришёл конец!
Цинь Янлин вздохнул:
— Цайлин, просто чувствам трудно совладать с собой. Я вовсе не хотел оскорбить тебя. Если тебе это неприятно, я больше и пальцем тебя не трону. Успокойся, та девушка была просто знакомой, всё совсем не так, как ты думаешь. Давай присядем где-нибудь, я всё объясню, хорошо?
Голос Лэ Цайлин звучал совершенно безучастно:
— Цинь-шисюн, я, Лэ Цайлин, не бесчувственный человек, но и не дура. Если бы твои чувства были так глубоки, то какая разница, стану я бессмертной или нет? Но ты лишь держишь меня за безмозглую девицу, которую легко обмануть. За эти месяцы я и злилась, и ненавидела, и сегодня окончательно поняла, что ты за человек. Отныне мы друг другу чужие, считай, что мы и не были знакомы! Считай, что все эти месяцы я была слепа!
…Какая пошлость. Лифэй скривила губы. Не зря Гэлинь говорила, что десять тысяч сладких слов мужчины не стоят и одного его поступка. На словах Цинь Янлин был красноречив, но дела его выглядели омерзительно.
— Отпусти! — холодно выкрикнула Лэ Цайлин. Следом послышался треск разрываемой ткани. Лэ Цайлин вскрикнула, но крик тут же оборвался. Нежный голос Цинь Янлина, казалось, дрожал:
— Цайлин, я и правда не могу совладать со своими чувствами! Не вини меня!
Лифэй увидела две тени, которые, борясь, показались со стороны ворот. Она тут же взмыла в облака и укрылась в листве камфорного дерева. Цинь Янлин одной рукой сжимал Маймэнь Лэ Цайлин, а другой тащил её вглубь, прижимая к себе. Она отчаянно сопротивлялась, издавая горлом полные ужаса звуки, но была совершенно лишена возможности дать отпор. Словно пойманный орлом цыплёнок, она в мгновение ока была втянута им во внутренний двор.
Плохо дело! Лифэй завела руки за спину и привела в движение духовную энергию стихии дерева. В её ладонях тут же возникло несколько деревянных птичек, которые бесшумно разлетелись в разные стороны. Жи Янь наконец встрепенулся и, придя в себя, увидел, как Цинь Янлин распахнул дверь дома и затащил Лэ Цайлин внутрь. Он мрачно произнёс:
— Бесстыдный подлец! Вздумал творить столь грязные дела в прежней обители Цинчэна!
Лифэй видела, что лицо Лэ Цайлин искажено страхом и отчаянием. Девушка из последних сил ухватилась за дверной косяк так крепко, что её ногти треснули, но Цинь Янлин вновь надавил на неё и с силой швырнул на пол. Лифэй больше не могла на это смотреть — она боялась, что, если старейшины и поспешат сюда, они всё равно не успеют. Она тут же громко кашлянула дважды, и находившиеся в доме люди мгновенно замерли.
Лифэй бесстрастно произнесла:
— Цинь-шисюн, нехорошо так поступать.
Цинь Янлин пулей выскочил из дверей и сразу заметил девушку, прятавшуюся в листве камфорного дерева. Он во все глаза уставился на неё, но спустя мгновение умудрился выдавить подобие улыбки:
— Цзян-шимей, какая встреча. Что привело тебя на этот безлюдный пик?
Лифэй была настороже. Этот человек был личным учеником, он пришёл в орден на несколько десятилетий раньше неё, и его уровень совершенствования был неизмеримо выше. Если бы он впал в безумное неистовство и, наплевав на всё, напал на неё, она бы не смогла его остановить.
— Мне было нечего делать, вот я и решила прогуляться, — тихо ответила она. — А ты?
Видя, что её тон спокоен, Цинь Янлин немного расслабился. Если бы кто-то узнал, что он принуждает женщину, он боялся, что учитель в этот раз больше его не пощадит. Заметив, что руки Лэ Цайлин безвольно повисли и она, кажется, лишилась чувств, он тут же подхватил её и с улыбкой сказал:
— Вышла небольшая размолвка с Лэ-шимей, прости, что тебе пришлось наблюдать эту сцену. Я провожу её назад. Уже темнеет, тебе тоже стоит вернуться поскорее.
Лифэй снова спросила:
— С Лэ Цайлин всё в порядке?
— Должно быть, она просто испугалась, я не хотел ничего дурного. Цзян-шимей, прошу тебя, сохрани сегодняшний случай в тайне ради своего шисюна.
Лифэй нахмурилась, как вдруг услышала над головой свист ветра. На душе у неё полегчало, когда раздался суровый окрик Чжэнсюй-чжэньжэня:
— Янлин! Что ты здесь вытворяешь?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
