В голове мелькнула слабая искра ясности. Казалось, парное культивирование не должно быть таким. Они ещё не начали вращать духовную энергию и не позволяли энергиям друг друга прощупать почву.
Лифэй изо всех сил старалась сохранить самообладание, пытаясь среди этого упоения чувств направить потоки духовной энергии, как вдруг Лэй Сююань перехватил оба её запястья и прижал их к постели. Он зажал её Маймэнь, и едва начавшая циркулировать духовная энергия в тот же миг пресеклась. В непроглядной тьме голос Лэй Сююаня прозвучал предельно охрипшим:
— Не двигайся.
Она дрожащим голосом произнесла:
— Парное культивирование…
— Забудь об этом.
Он действительно сказал «забудь»… Лифэй лишь чувствовала, как он по кусочку стягивает губами её беспорядочно распахнутое чжунъи. Его губы без колебаний коснулись её груди, и всё её тело затрепетало, больше не в силах вспомнить о вращении духовной энергии. Соприкосновение обнажённой кожи без всяких хладнокровных проб энергией сделало её растерянной и пассивной; словно морская водоросль, она дрожала под его руками, сминаемая и раскачиваемая, не зная, как же ей быть.
Он был ей нужен. Никогда прежде она не нуждалась в нём так сильно, как сейчас, словно желая умолить его забрать её — неважно куда. Ритм их переплетения постепенно становился неистовым. Лифэй инстинктивно цеплялась за него, обнимала, их губы то внезапно встречались, то вновь расходились. А следом пришла неописуемая резкая боль, накатывающая волна за волной: он без тени пощады атаковал самое уязвимое в ней место.
Руки Лифэй невольно свело судорогой, она с силой впилась пальцами в его плечи. Тяжело дыша, Лэй Сююань прижался своим лбом к её, и его голос тоже слегка дрожал:
— Ты в порядке?
Она терпела изо всех сил, будто утешая его или же саму себя, лишь смутно лепеча в ответ:
— Всё хорошо… всё хорошо…
Он нежно целовал её дрожащие губы, крепко сжимая в объятиях. Каждое, даже самое лёгкое его движение причиняло ей боль, и Лифэй не смела даже вздохнуть поглубже. Он прижимался своим лицом к её, они терлись висками и ушами, каждая пядь их тел была тесно прижата друг к другу — они стали единым целым.
Пальцы Лэй Сююаня скользнули по её влажной от пота щеке, спустились вдоль шеи и, наконец, медленно легли на область сердца. Её сердце билось так часто, словно вот-вот готово было выпрыгнуть прямо ему в ладони. Он беспорядочно осыпал поцелуями её лицо, произнося с тихим вздохом:
— Я принадлежу только тебе одной.
Это не имело отношения ни к мирским приличиям, ни к статусу спутника Дао. Они были просто самыми обыкновенными влюблёнными, и сейчас они были вместе.
Лифэй запустила пальцы в его волосы. Во всём этом мире он был её Лэй Сююанем, принадлежащим только ей. В её душе словно что-то тихо пробудилось. Закинув голову, она прошептала:
— И я принадлежу только тебе одному.
Больше никто не произнёс ни слова, все речи стали лишними. Застывший ритм вновь пришёл в движение, становясь инстинктивным и страстным. Лифэй по-прежнему мёртвой хваткой вцеплялась в плечи Лэй Сююаня. Она будто оказалась на дороге, конец которой уже был перед глазами, и ей некуда было бежать, оставалось лишь, содрогаясь, свернуться калачиком в его объятиях. Их длинные волосы перепутались, руки и ноги переплелись, словно их больше невозможно было разделить.
Он уже проник в самую глубину её существа, все её секреты стали его достоянием, а она завладела всеми его чувствами. Лэй Сююань подхватил её обессиленные руки и закинул себе на шею. Его движениям уже не хватало даже капли нежности. Всякая рассудительность давно была уничтожена дотла.
Подушка уже давно валялась на полу, большая часть одеяла свисала с края кровати. Лифэй бессознательно стонала, её руки внезапно покинули его плечи и беспомощно метались по простыням. Лавина страсти поглотила её, неистовствуя во всех уголках тела; впервые в жизни это чувство было таким незнакомым и настолько мощным, что вызывало страх.
Неизвестно, сколько времени прошло, прежде чем шум в голове наконец начал утихать, и затуманенный взор Лифэй постепенно прояснился. Лэй Сююань обнимал её, запечатлевая мягкие поцелуи на её лбу, и снова тихо спросил:
— Ты в порядке?
Она чувствовала лишь усталость и боль, поэтому, покачав головой, перевернулась и уткнулась лицом ему в грудь. Упавшие на пол подушку и одеяло он уже затянул обратно. Лифэй свернулась под одеялом, веки её слипались от изнеможения, она не могла вымолвить ни слова и почти мгновенно погрузилась в сон.
Посреди сна она в полузабытьи снова почувствовала, как пара горячих губ мягко покусывает её тело. Лифэй слабо простонала и через одеяло нащупала его голову. Этот ненасытный человек вновь втянул её в свои объятия, покрывая поцелуями и укусами её грудь, будто она и вправду была чем-то съестным.
Почувствовав поцелуй в неожиданном месте, Лифэй внезапно вздрогнула, целиком зарылась под одеяло и схватила его за волосы. Голос Лэй Сююаня из-под одеяла звучал глухо:
— Мы же договаривались, что ты научишь меня парному культивированию?
— Сначала начни вращать духовную энергию…
— Я не умею.
— А потом высвободи духовную энергию через макушку.
— Всё равно не умею.
Лифэй укусила его за ухо. Какой несносный человек! Лэй Сююань, склонив голову, впился в её губы, посасывая и облизывая их. Пленительный и необычайный аромат окутал его, он постепенно перестал владеть собой и, прижимаясь к её губам, прошептал:
— Обними меня, не прячься… не позволяй…
Одеяло яростно содрогалось. Двое, впервые вкусившие плотскую страсть, предавались полному самозабвению в темноте и тесноте. Тело к телу, конечности к конечностям — они вновь переплелись, словно змеи. Лифэй больше не могла сдерживаться, её стоны походили на плач. Он не давал ей ни мгновения передышки, всегда действуя внезапно и прямолинейно.
Безумное желание скапливалось в голове, и он заставлял его подниматься всё выше и выше, заставляя её метаться и не находить себе места. Каждое его движение внутрь и её невольное сжатие были невыносимы. Лифэй крепко сжимала его ладонь, пока он подталкивал её к самой вершине бушующих волн.
Как это было пугающе и в то же время упоительно, будто они могли вечно так любить друг друга на грани смерти, и это предельное наслаждение, этот постоянно растущий восторг будут длиться бесконечно.
Шея Лифэй непроизвольно выгнулась назад, она жадно ловила ртом воздух, но под одеялом нечем было дышать. В следующий миг Лэй Сююань отбросил тяжёлое одеяло в сторону. Он поднял её на руки, поцелуями осушая её слёзы восторга и трепета. Он что-то говорил, но она уже совершенно не понимала слов: разъедающее кости блаженство крепко захватило её.
И тело, и душа — всё пылало, сжималось, а затем расширялось, превращаясь в миллиарды крошечных осколков, бессознательно парящих в пустоте.
В конце концов эти осколки вновь собрали её воедино в объятиях Лэй Сююаня. Лифэй чувствовала запредельную усталость. Он всё ещё что-то тихо шептал ей на ухо, но она лишь бессильно качала головой:
— Устала, дай мне поспать…
Не успела она договорить, как её голова бессильно опустилась на подушку.
На этот раз она спала долго и глубоко, пока снова не почувствовала чьи-то нежные поцелуи на лице. Она утомлённо открыла глаза и увидела, что за окном уже совсем светло. Тёмные глаза Лэй Сююаня были совсем рядом, его ресницы слегка подрагивали. Он внезапно склонил голову и поцеловал её в обнажённое плечо. Лифэй обхватила его за шею и тихо, словно капризничая, проговорила:
— Только не снова…
Поверх его плеча она сонным взглядом смотрела на солнечный свет за окном. Неизвестно, который был час, но в деревне явно было оживлённо: снаружи то и дело доносились людские голоса. Режущий глаза солнечный свет пробивался сквозь бумажное окно, рассыпаясь искрами по столу и стенам. На старом вечном календаре бессмертный из Павильона Синчжэн был нарисован настолько живо, словно настоящий человек, величественный и грозный.
Эту картину Лэй Сююань видел каждый день в детстве. Ученик Павильона Синчжэн относился к нему и как старший брат, и как учитель. Тогда он наверняка всем сердцем надеялся попасть в Павильон Синчжэн для обучения, даже для календаря выбрал изображение их бессмертного. Однако его надеждам так и не суждено было сбыться.
Но, слава небу, он пришёл в Уюэтин и теперь был вместе с ней.
Лифэй подняла руку и нежно коснулась его щеки. Он, словно кот, довольно и покорно прикрыл глаза, позволяя ей гладить и ласкать себя. Несколько прядей длинных волос рассыпались по его лицу, она мягко отвела их и спросила:
— Ты разве не хочешь спать?
Лэй Сююань крепче обнял её:
— А ты как думаешь?
Лифэй с улыбкой боднула его лбом:
— Учился ты пароному культивированию или нет — всё одно.
Он тоже рассмеялся, уткнувшись лицом в изгиб её плеча, и глухо произнёс:
— В следующий раз ещё попрактикуем парное культивирование.
Лифэй медленно расчёсывала его мягкие длинные волосы. Линии его плеч и рук были сильными и красивыми. Когда кончики её пальцев касались их, кожа ощущалась гладкой и крепкой. То ли из-за солнечного света, то ли из-за чего-то ещё, в его теле таилось золотистое сияние, и на ощупь оно было слегка горячим.
— Разве ты не хотел рассказать мне секрет? — тихо спросила она. — Теперь уже можно?
Лэй Сююань поднял голову и пристально посмотрел на неё. В его чёрных глазах тоже мерцали всполохи тёмного золота. От этого блеска он казался ослепительным и в то же время холодным. Лифэй невольно обхватила его лицо ладонями.
Он, казалось, долго раздумывал, прежде чем произнести:
— Я говорил тебе, что совсем не помню ничего до шести лет? На самом деле с годами мне изредка стали сниться обрывки. Во время турнира я увидел долгий сон: бесконечная, чёрная, бурлящая морская вода. Я очень долго дрейфовал по морю, а потом выбрался на берег. В одиночку шёл через горные леса, пока не добрался до города, где меня нашла торговка людьми. Сменив несколько рук, в итоге я был куплен Лэй-фужэнь из Гаолу в качестве приёмного сына.
Лифэй слушала, застыв от изумления. Спустя долгое время она прошептала:
— Дрейфовал в море? И это всё? Ты же не мог дрейфовать шесть лет?
Лэй Сююань покачал головой и безучастно ответил:
— Не знаю. Я вижу во снах только это, остальное — лишь разрозненные куски, в которых не найти начала. Увидев ту плечевую кость в гробнице иноземцев, я кое-что осознал, но это по-прежнему лишь предчувствие, которое невозможно облечь в слова.
Сказав это, он вдруг улыбнулся:
— Возможно, мы оба прибыли из-за моря. Разве это не секрет?
Преодолев тысячи ли, пройдя через Жёлтые источники и Лазурный свод1, сквозь небесный гром и море огня, она в конце концов всё равно осталась его.
Жи Янь, возможно, не ошибался: он действительно хотел сделать её своим запретным лакомым куском. Как было бы хорошо спрятать её в собственной груди, чтобы от рождения до смерти она вечно принадлежала лишь ему одному, и в её мыслях и памяти тоже вечно был только он. Это пугающее желание безраздельного обладания всегда было накрепко заперто в самой глубине его души.
Его чувства к ней, должно быть, не ограничивались лишь жаждой обладания. В те годы юности, полные растерянности и настороженности, только она была наделена цветом. Перед ней невозможно было устоять, он невольно, всем сердцем тянулся к ней. Он мог сделать для неё всё что угодно: обнимать, пока не переломятся кости рук, целовать, пока не покроются трещинами губы. Однако забота и желание обладать всегда переплетались, и даже он был не в силах с этим совладать.
Лэй Сююань склонил голову и поцеловал её. Духовная энергия внутри него пришла в движение, непрестанно циркулируя по восьми необычайным каналам, и в конце концов начала медленно изливаться из макушки.
— Иди сюда, начнём парное совершенствование, — тихо рассмеялся он. — Учи меня как следует.
Лифэй совсем растерялась. Он внезапно обрушил на неё ошеломляющую фразу о том, что они, возможно, оба прибыли из-за моря, и, не давая времени прийти в себя, заговорил о каком-то парном совершенствовании.
Она отчаянно забарахталась:
— Подожди, подожди! Слова… я ещё не договорила!
Лэй Сююань медленно втянул обратно начавшую изливаться духовную энергию:
— Тогда не будем совершенствоваться.
Он перевернулся и прижал её к кровати. Огромное одеяло снова накрыло их с головой. Лифэй торопливо сопротивлялась, но под одеялом всё было пропитано жарким дыханием Лэй Сююаня. Он обвивал её, сжимал в объятиях и целовал в каждое место, к которому она не хотела бы позволять ему прикасаться. Её борьба постепенно становилась всё слабее.
Его длинные волосы рассыпались по её ногам, мягкие и щекочущие. Лифэй никак не могла вырваться, подобно маленькому насекомому, попавшему в паутину. Эта постель, эта жизнь, этот человек и этот океан страсти снова начали поглощать её. Недавнее предостережение Чжао Минь-шицзе отчётливо звучало в ушах, но казалось таким бессильным. Они только познали этот сладкий вкус, и уже было не разобрать, кто кого оплетал.
Непонятно, кто начал первым, но телесная близость постепенно переросла во взаимное окутывание и поглощение духовной энергией. Мощные вибрации духовной энергии сотрясали маленькую комнату, расходясь волнами и сливаясь с блаженством плотской любви в единый водоворот. Их затянуло внутрь, подбрасывая вверх и переворачивая, даря всевозможный восторг.
- Жёлтые источники и Лазурный свод (黄泉碧落, huángquán bìluò) — образное выражение, означающее весь мир, от преисподней до небес. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
