Фу Тинъюнь сидела на широком кане у окна во внутренних покоях. Через приоткрытую оконную раму она видела А-Сэня, который стоял во дворе под шпалерой с глицинией и разговаривал с сёстрами из семьи Ван.
Солнечные лучи освещали его лицо, придавая выразительным чертам благородство и пылкую юношескую отвагу.
Неизвестно, что такого он сказал, но старшая сестра Ван прикрыла рот рукой от смеха, а младшая с хохотом наклонилась к плечу сестры.
Сидевшая бок о бок с Фу Тинъюнь госпожа Ван, наблюдая за ними, тоже тепло заулыбалась.
Она повернулась к Фу Тинъюнь и с долей зависти произнесла:
— А-Сэнь с детства был смышлёным и бойким, а теперь, поднабравшись знаний из книг, стал ещё более степенным и рассудительным. Чем больше смотришь на него, тем больше душа радуется!
— Вы слишком хвалите его, — с искренней скромностью ответила Фу Тинъюнь. И тут в её голове мелькнула мысль о том, что младшей дочери Ван в этом году исполняется десять лет. Повинуясь внезапному порыву, она произнесла: — Нынче, когда вы с господином Ван наконец воссоединились, не думали ли о том, чтобы подарить Цзинтун и Цзинъи братика или сестрёнку? Я слышала от принимавшей у меня роды повитухи Лю, что в обители Дацыань за воротами Сюаньву воскурение благовоний весьма действенно. Через пару дней я собираюсь туда на поклонение, может, отправитесь со мной и тоже вознесёте благовония?
Услышав это, госпожа Ван горько улыбнулась:
— Когда я рожала Цзинъи, то сильно подорвала здоровье. Столько лет прошло без вестей, я давно уже оставила эту надежду.
«Такая прекрасная супружеская пара, а на исходе их дней некому будет преподнести им поминальные благовония», — с сожалением подумала Фу Тинъюнь и попыталась утешить её: — В таком случае, почему бы не оставить одну из дочерей в доме? Принять зятя в семью — ведь тоже хорошее решение.
— Мы с супругом именно так и думали, — улыбнулась госпожа Ван. — Разве что пока не решили, кого лучше оставить — Цзинтун или Цзинъи.
Кого бы из них ни решено было оставить, начинать приготовления следовало уже сейчас.
Из окна донёсся громкий, непринуждённый смех.
Фу Тинъюнь снова невольно взглянула во двор.
Обе девочки из семьи Ван, не сводя глаз, слушали, как А-Сэнь с горящими глазами что-то воодушевленно рассказывал.
У Фу Тинъюнь внутри всё затрепетало от мысли… Однако, подумав о том, что происхождение А-Сэня слишком незнатно и госпожа Ван вряд ли согласится на такой союз, она тут же опечалилась.
Подвинув госпоже Ван тарелку со сладостями на канном столике, она с улыбкой произнесла:
— Это гороховое повидло-ваньдоухуан1, приготовленное Чжэн Саньнян. Она хвастается, будто получается даже вкуснее, чем в лавке «Цзиньланьчжай». Попробуйте!
Госпожа Ван с улыбкой согласилась, однако её взгляд ещё на мгновение задержался на сияющем А-Сэне, прежде чем она перевела его на угощение.
И едва успокоившееся сердце Фу Тинъюнь снова затрепетало в сомнениях.
Вечером, когда Чжао Лин вернулся домой, он застал её сидевшей у окна на кане, подперев щеку рукой, с совершенно отсутствующим видом.
Он подошёл и ласково поцеловал жену в щёку:
— О чём задумалась?
— Ах, ты вернулся! — Фу Тинъюнь спешно поднялась. — И почему не подал голоса, я даже не заметила, как ты вошёл, — промолвила она с лёгкой игривостью.
Чжао Лин шутливо щелкнул её по носу и принялся сам снимать верхнюю одежду:
— Я ведь окликнул тебя, когда входил, а ты даже не шелохнулась, а теперь говоришь, что я не подал голоса.
Видя это, Фу Тинъюнь подошла помочь ему.
Но Чжао Лин остановил её:
— Оставь, лучше позаботится о себе. — И спросил про Юю: — Уснула?
— Угу, — отозвалась Фу Тинъюнь и вернулась на кан.
Чжао Лин переоделся, умылся, присел рядом с ней и снова переспросил:
— Что случилось? Сидишь тут одна, витаешь в облаках. — Голос его звучал чрезвычайно мягко и заботливо.
Фу Тинъюнь с улыбкой поджала губы. Поразмыслив немного, она всё же решила рассказать Чжао Лину:
— А-Сэнь с детства хорошо ладил с дочерьми из семьи Ван. Госпожа Ван хочет взять зятя в дом…
— Ни за что! — не задумываясь, отрезал Чжао Лин. — Пусть А-Сэнь и незнатного происхождения, пусть у него нет родителей и родных, на которых можно опереться, но раз уж ты заставила его признать меня старшим братом, он мой родной брат! Как я могу позволить ему идти в зятья-примаки? Лучше уж вовсе не признавать его братом! — Сказав это, он почувствовал, что прозвучал слишком резко, поэтому смягчил тон и продолжил: — Я знаю, ты желаешь ему добра. Наш братский род сейчас хоть и слаб, но если мы постараемся, то обязательно сумеем поднять и удержать наш дом. — Чжао Лин взял Фу Тинъюнь за руку: — Не волнуйся, мы не всегда будем в таком положении.
— Ой-ой-ой! — подразнила его Фу Тинъюнь. — Человек в чине заместителя командующего — это совсем другое дело! Я и слова сказать не успела, а ты уже выдал три. Если бы я сказала ещё пару фраз, ты бы, наверное, вывалил на меня целую корзину наставлений!
Чжао Лин смутился и с улыбкой произнёс:
— Я просто испугался, что ты слишком увлеклась ролью свахи и дала госпоже Ван какое-то тайное обещание, вот и вспылил!
— Каким бы азартом свахи я ни горела, я всё же знаю меру! — Фу Тинъюнь не упускала случая подразнить его. — Разве я могла бы дать госпоже Ван обещание, не посоветовавшись с тобой?
— Моя вина, моя вина, — со смехом повинился Чжао Лин. — Может, в качестве искупления мне сегодня вечером послужить тебе?
Фу Тинъюнь шутливо посмотрела на него, а её лицо вспыхнуло ярче, чем красные фонари под свесом крыши:
— Ты только и умеешь, что болтать глупости! Доболтаешься — пойдёшь сегодня ночевать в кабинет.
Чжао Лин шутливо вытаращил глаза, притворившись грозным:
— Три дня не бита, так ты уже на крышу лезешь! Смеешь отправлять меня спать в кабинет?! — С этими словами он обнял её и трижды слегка хлопнул ладонью. — Ещё будешь так говорить?
Фу Тинъюнь расхохоталась.
Чжао Лин воспользовался моментом и громко поцеловал её в щёку.
Фу Тинъюнь прижалась к его груди.
Обнимая её и уткнувшись подбородком в её макушку, Чжао Лин тихо спросил:
— Больше не сердишься?
- Ваньдоухуан (豌豆黄 / wāndòuhuáng) — традиционное пекинское десертное блюдо из пюре жёлтого гороха и сахара, подаваемое охлаждённым в виде золотистых кубиков.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
