Лу Гоуцзянь взглянул на Цзин Кэ и с легкой улыбкой произнес:
— У тебя есть это руководство, однако твое мастерство меча растет медленно. Должно быть, ты еще не постиг его истинного смысла. Что ж, пока ты восстанавливаешься после ран, я сделаю для тебя несколько примечаний в руководстве, чтобы в будущем тебе было легче обучаться самостоятельно.
— Благодарю вас, Лу-сяньшэн! — радостно отозвался Цзин Кэ. Ли Цзи же, опустив голову, хранила молчание.
Лу Гоуцзянь заметил это и, немного поразмыслив, попытался встать. Цзин Кэ поспешно поддержал его:
— Лу-сяньшэн, что случилось?
Лу Гоуцзянь ответил:
— Нам нужно уходить отсюда и найти другое, более укромное место, иначе, если мастера царства Цинь вернутся, быть беде. Местные ополченцы им не соперники, и я боюсь, что добрые жители деревни могут погибнуть напрасно.
Втроем они быстро собрали вещи и, пока темные облака закрывали луну, Цзин Кэ, неся на спине Лу Гоуцзяня, тайно покинул деревню Нюшоу.
Ночь они провели в одиноком храме у подножия горы, а с наступлением рассвета ушли вглубь лесов. В тех местах не было ни души, и они, найдя чистую пещеру, временно в ней обосновались. Цзин Кэ и Ли Цзи каждый день уходили на охоту и собирали дикие плоды, а Лу Гоуцзянь в пещере залечивал раны, размышлял над приемами и писал пояснения к руководству.
Благодаря заботе Цзин Кэ и Ли Цзи через десять с лишним дней раны Лу Гоуцзяня значительно затянулись, и он смог ходить. В один из погожих дней Лу Гоуцзянь позвал Цзин Кэ и Ли Цзи и сказал:
— Мои раны почти зажили, и толкование к руководству завершено. На этом нам пора расстаться.
Цзин Кэ не хотел его отпускать:
— Лу-сяньшэн, останьтесь еще на несколько дней. Подождите, пока полностью окрепнете, тогда и уйдете.
Лу Гоуцзянь покачал головой:
— Если я задержусь надолго, мои друзья могут оказаться в опасности.
Ли Цзи было еще тяжелее. За эти дни она почувствовала, что Лу-сяньшэн, кажется, понял ее тайные тревоги. Сдерживая слезы, она спросила:
— Лу-сяньшэн, если мы сегодня расстанемся, то когда же свидимся вновь?
Лу Гоуцзянь улыбнулся и, повернувшись к Цзин Кэ, сказал:
— Если будет суждено, то встретиться не составит труда. Однако это место годится лишь для временного убежища, оставаться здесь долго неудобно, вам тоже стоит уйти поскорее.
Цзин Кэ вздохнул:
— Мы двое — бродяги в поднебесном мире, у нас нет ни дома, ни дела. Куда же нам идти?
Лу Гоуцзянь кивнул и, немного подумав, сказал:
— Когда-то в своих странствиях по царству Ци я проходил мимо великой горы, величественной и дивной. Люди в Ци называют ее Тайшань. Живя на этой горе, можно наблюдать за переменами в дыхании неба и земли, что очень полезно для постижения Дао и самосовершенствования. Почему бы вам не отправиться туда?
Цзин Кэ с благодарностью ответил:
— Благодарю за совет, Лу-сяньшэн. Цзин Кэ не забудет этого, даже когда выпадут зубы1.
Лу Гоуцзянь долго вглядывался в лица Цзин Кэ и Ли Цзи, а затем со вздохом произнес:
— Брат Цзин, на прощание я дам тебе один совет.
— Цзин Кэ исполнит любое ваше наставление, — услышав это, Цзин Кэ склонился в поклоне.
— Ты преувеличиваешь, скорее поднимись, — Лу Гоуцзянь помог Цзин Кэ встать. — В небесном велении и великом долге нужно ухватить суть. Сейчас мощь Цинь растет с каждым днем. Хотя и нельзя сказать наверняка, что Поднебесная достанется Ин Чжэну, но неоспоримый факт в том, что нынешние обстоятельства на его стороне. Ты один, как сможешь ты удержать неистовые волны?
Цзин Кэ не ожидал, что прощальные слова Лу Гоуцзяня будут такими, и на мгновение лишился дара речи.
После долгого молчания Цзин Кэ с воодушевлением вздохнул:
— Я и сам знаю, что в одиночку трудно совершить великое дело по убийству правителя Цинь. Однако как можно не отомстить за учителя? Как можно не искоренить тиранию, мучающую народ?
— Если убьешь одного Ин Чжэна, придет другой. Ты думал об этом?
Лу Гоуцзянь снова задал острый вопрос, но Цзин Кэ ответил с гордостью:
— Если мне, Цзину, посчастливится убить Ин Чжэна, то найдутся другие благородные мужи, что один за другим продолжат начатое и убьют следующего Ин Чжэна.
Лу Гоуцзянь кивнул. Он понимал, что воля Цзин Кэ непоколебима и его не переубедить. Однако, взглянув на поникшую Ли Цзи, он не удержался от вопроса:
— А что, если Ин Чжэнов будет не истребить?
— Надеюсь, Небо видит и наступит день, когда придет мудрый ван. Тогда, когда я устраню Ин Чжэна, можно будет ждать прихода пути вана, — мрачно ответил Цзин Кэ. В глубине души он понимал, что большинство князей Поднебесной погрязли в гордыне и роскоши, и неизвестно, когда появится мудрый приверженец пути вана.
Лу Гоуцзянь хлопнул в ладоши и громко рассмеялся:
— Хорошо сказано! Пусть наступит день, когда править будет мудрый ван. Брат Цзин, помни свои слова: если нет человеколюбивого мужа у власти, не совершай бессмысленного покушения на правителя Цинь.
Цзин Кэ промолчал.
Лу Гоуцзянь повернулся и кивнул Ли Цзи, словно говоря без слов: «Я сделал всё, что мог, берегите себя». После этого он, не проронив больше ни слова, сложил руки в приветствии и удалился легкой походкой.
Цзин Кэ долго пребывал в унынии, но вскоре последовал совету Лу Гоуцзяня и вместе с Ли Цзи отправился к горе Тайшань.
Тайшань, также называемая Дайцзун, возвышается над землями Ци, величественная и крутая, почитаемая как глава пяти великих гор. В эпоху Чуньцю великий ученый из царства Лу по имени Кун Цю однажды сказал: «Взойдя на Восточную гору, видишь, как мал край Лу; взойдя на гору Тайшань, видишь, как мала Поднебесная»2. По этим словам можно судить о величии и мощи Тайшани.
Построив хижину на горе Тайшань, Цзин Кэ и Ли Цзи зажили вдали от огней войны, и дни их тянулись вполне беззаботно.
Цзин Кэ каждое утро поднимался на Восточный пик вершины Дай, чтобы упражняться с мечом и постигать Дао. Это было прекрасное место для наблюдения за рассветом на Тайшани. Цзин Кэ взирал здесь на небо и землю, следил за движением солнца и луны, за тем, как собираются и рассеиваются облака. За несколько месяцев он достиг некоторого понимания, но несколько важных приемов все никак не поддавались осмыслению.
В тот день Ли Цзи снова поднялась на вершину, чтобы принести Цзин Кэ еду. Она увидела, что Цзин Кэ сидит на большом камне и отрешенно смотрит вперед. Ли Цзи с нежным упреком сказала:
— Шисюн, о чем ты опять так грезишь?
Цзин Кэ с тяжелым сердцем глубоко вздохнул:
— Ли Цзи, боюсь, я подведу Лу-сяньшэна. Возможно, я совсем не гожусь для искусства меча.
Ли Цзи осторожно поставила корзинку с едой и мягко произнесла:
— И Гай-сяньшэн, и Лу-сяньшэн — два великих мастера меча — говорили, что ты идеальный кандидат для обучения. Почему же ты сам так в себе не уверен?
Цзин Кэ нахмурился:
— Дело не в том, что я себя недооцениваю. Лу-сяньшэн передал мне всё свое мастерство, но я в искусстве меча не продвинулся ни на цунь. Разве это не признак моей тупости?
Ли Цзи усмехнулась:
— Разве можно так легко обучиться непревзойденному мастерству меча? Ты просто слишком торопишься. — Она присела, достала еду из корзинки и с улыбкой добавила: — Сначала поешь, без еды откуда возьмутся силы для тренировок! К тому же, я вижу, что твое боевое искусство растет день ото дня!
Услышав слова поддержки от шимей, Цзин Кэ немного воспрял духом. Он глухо произнес:
— Шимей, я не разочарую тебя.
Ли Цзи ничего не ответила. Услышав разговор между Цзин Кэ и Лу Гоуцзянем, она поняла, что решимость Цзин Кэ убить правителя Цинь ничем не поколебать, и ей оставалось лишь глубоко запрятать свои чувства. Она лишь надеялась, что такая жизнь рядом с Цзин Кэ продлится как можно дольше. Она не то чтобы не хотела думать о будущем, просто… есть ли у них вообще будущее?
_______________
- Не забуду этого, даже когда выпадут зубы (没齿不忘, méi chǐ bù wàng) — никогда не забуду, буду помнить до самой смерти. ↩︎
- Взойдя на Восточную гору, видишь, как мал край Лу; взойдя на гору Тайшань, видишь, как мала Поднебесная (登东山而小鲁，登泰山而小天下, dēng dōng shān ér xiǎo lǔ, dēng tài shān ér xiǎo tiān xià) — афоризм Конфуция о том, что масштаб личности и ее положение определяют широту видения мира. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
