— Титулованная госпожа! — Услышав это, молодая госпожа Фань судорожно вдохнула, лицо её невольно посинело, и она сурово спросила: — Ты точно всё разузнала? Эта Фу — впрямь та самая?
Служанка Мэнчжуань помрачнела, невольно прикусила губу и тихо проговорила:
— Я сама побоялась перепутать, оттого нарочно пошла расспросить служанку, что прислуживала в чайном павильоне, когда господин в прошлый раз угощал на домашнем пиру двух господ из рода Фу. Та служанка говорит, что запомнила всё предельно ясно: наш господин тогда величал мужа девицы Фу не иначе как «господин Чжао».
— Стало быть, всё правда! — пробормотала молодая госпожа Фань, взгляд её остекленел.
Неужели всё обстоит в точности так, как говорила свекровь, и у этой девицы Фу необычайно счастливые восемь знаков судьбы?
А иначе как бы в такой круговерти и хаосе ей повстречался благородный покровитель? Мало того, что она спасла свою голову, так ещё и вышла замуж за юношу, стяжавшего славу в столь ранние лета. И теперь, будучи совсем молодой, она разделит почет мужа и удостоится высочайшего титула гаомин-фужэнь…
В одно мгновение в мыслях молодой хозяйки воцарился полный хаос.
— Раз та служанка видела Чжао Лина, знает ли она, каков он из себя с лица? — точно ведомая нечистой силой, внезапно спросила молодая госпожа Фань. — Какого он рода? И ласков ли он с госпожой Фу? — в её голосе явственно сквозило упрямое, ревнивое чаяние худшего.
Мэнчжуань прекрасно всё поняла, и в её душе тоже поднялось смятение. Она ответила:
— Та маленькая служанка приставлена к управляющему Юю, язык у неё обычно за зубами. Она лишь из давней дружбы со мной обмолвилась парой слов о делах маловажных. Если я примусь допытываться с пристрастием, она наверняка почует неладное…
Белый ханьчжоуский шёлковый платок с вышитыми орхидеями был безжалостно смят в кулаке молодой госпожи Фань.
Она недовольно отрезала:
— Так найди способ выведать всё! Не поверю я, чтобы усадьба наша была точно медная стена без единой щелочки.
Мэнчжуань послушно приглушённо угукнула и с сомнением промолвила:
— Молодая госпожа, а что, если я попрошу Чэнсиня, который прислуживает молодому господину, разузнать обо всём во внешнем мире?
В прошлый раз, когда Старшая госпожа Юй призывала слугу, чтобы выспросить о шагах Юй Цзинсю, именно Чэнсинь прибежал предупредить молодого хозяина.
— Хорошо, — дух молодой госпожи Фань заметно приободрился. — Если он проявит сметливость, я не поскуплюсь на щедрую награду.
Мэнчжуань поклонилась и поспешно отступила.
Молодая госпожа Фань в глубоком раздражении пнула большую подушку в самый угол кана.
А Фу Тинъюнь в это время с сияющей улыбкой принимала чай из рук Юйвэй:
— И от кого ты только наслушалась этих речей? Битва на рубежах ещё не затихла, с чего бы двору слать указы о награждении? Да к тому же, будь на то высочайшая воля, первым делом титул пожаловали бы свекрови1, как же он может упасть на мою голову? Люди вовсю поднимают шум, а ты и рада подпевать им?
Юйвэй со смехом отозвалась:
— Да ведь я лишь желаю, чтобы Государь, взирая на великие заслуги Девятого господина, снизошел до указа о даровании почета трем поколениям его рода2!
Фу Тинъюнь громко рассмеялась:
— То, что Девятый господин на сей раз воротится целым и невредимым, — уже великая милость Бодхисаттвы, а ты уж больно жадна до благ. — С этими словами улыбка мало-помалу сошла с её лица, а голос сделался серьезным: — Все эти почести — лишь пустой звук во внешнем мире. Хоть я и сама не чужда тщеславия, но как подумаю, что Девятый господин за эти награды собственной жизнью рисковал, так сразу сердце не на месте, и принимать их боязно… — Она запнулась, а в глазах её блеснули слезинки. — И когда только эта война закончится? Не случится ли нового лихолетья?..
Юйвэй видела, как госпожа все эти дни строго держит пост, а в мыслях её — одна лишь война в Сюаньтуне. Служанка нарочно пересказала ей столичные слухи, чтобы хоть немного порадовать хозяйку, но кто же знал, что Фу Тинъюнь опять разбередит себе душу. Юйвэй втайне укорила себя за глупость и поспешно затараторила:
— Помните, когда мы ходили в храм Танчэсы возжигать благовония за здравие Девятого господина, нам повстречался наставник Чжао? Он ведь самолично заверил, что с Девятым господином ничего дурного не станется! А он, как-никак, — советник при самом Государе! Раз уж такой человек сказал, что всё обойдется, значит, так оно и будет. Прошу вас, госпожа, полно вам непрестанно изводить себя думами о Сюаньтуне. На десятый день следующего месяца назначен праздник первого года Си-гэ, а ещё через два месяца Второму господину предстоит держать экзамены на звание сюцая…
— Забота туманит разум! — Фу Тинъюнь виновато и мягко улыбнулась служанке.
Когда руки и мысли заняты хлопотами, хозяйка не будет попусту предаваться дурным предчувствиям!
Юйвэй с облегчением перевела дух и улучила миг, чтобы вынуть свиток из красной бумаги:
— Госпожа, вот список гостей, кого надо позвать на праздник первого года маленького господина. Взгляните, не нужно ли кого добавить или вычеркнуть?
Фу Тинъюнь приняла свиток, и они принялись неторопливо обсуждать имена приглашенных.
В этот момент вошла служанка Чжэньчжу:
— Госпожа, прибыла госпожа Мо!
Наверняка вести из Сюаньтуна — в последние дни они то и дело ходили друг к другу в гости.
— Скорее проси войти! — Фу Тинъюнь поспешно свернула список, поправила складки халата и вышла в гостиную.
Госпожа Мо переступила порог, и лицо её прямо-таки лучилось радостью:
— Тинъюнь, великая победа! Наши воины взяли живьем вождя племени Урянхай! Дацзы прислали грамоту с мольбой о мире и согласны ежегодно выплачивать дань!
— Ах! — Фу Тинъюнь от восторга едва не всплеснула руками. — Стало быть, кочевники признали своё поражение?
— В точности так! — весело рассмеялась госпожа Мо. — Ныне в войсках идет подсчет раненых да обустройство полков. К седьмому месяцу они всенепременно вернутся в столицу.
— До чего же славно! — улыбка Фу Тинъюнь расцвела, точно весенний цветок. — Я непременно отправлюсь в храм Танчэсы, чтобы исполнить обет благодарения перед алтарем. И ещё надо известить наставника Чжао.
Госпожа Мо удивилась:
— Вы… вам довелось лично видеть господина Чжао?
Фу Тинъюнь кивнула:
— Когда я в прошлый раз ходила молиться за Девятого господина, господин Чжао выслал своих стражей, чтобы те провели меня к нему. Я принялась расспрашивать о делах в Сюаньтуне, и он тогда сказал, что гроза минует…
В глазах госпожи Мо промелькнула тень скрытой зависти:
— Слышно было, будто на днях сам господин Шэнь пытался нанести визит господину Чжао, да так и уехал ни с чем…
— Не сравнивайте, — беззаботно рассмеялась Фу Тинъюнь. — Господин Шэнь шел к нему с тайным умыслом, а у нас с господином Чжао вышла чистая случайность.
Госпожа Мо вспомнила, какими грозными указами Государь в последние дни корит господина Шэня за упущения в делах Великого канала, и тоже не удержалась от смеха. Подсев ближе, она принялась делиться новостями с пограничья:
— …Раз уж дацзы прислали покаянную грамоту, верховное командование наверняка отрядит знатного военачальника сопровождать их послов в столицу. Нашему господину Мо надлежит держать под присмотром весь округ, так что это поручение в девяти случаях из десяти падет на плечи господина Чжао. Чжао Лин прибудет в Пекин задолго до основных полков.
Фу Тинъюнь со вздохом обронила:
— Всякий раз, как открывается надобность слать донесения в столицу, генерал Мо неизменно выбирает нашего Девятого господина. За эти годы генерал выказал нашему дому столько милостей, а мы оба косноязычны, за всё время и слова признательности не произнесли.
— Зачем эти речи между своими? — Разделенные тревоги сблизили женщин как никогда. Госпожа Мо с улыбкой возразила: — Наш генерал — человек крутого и горячего нрава, если бы не сметливость вашего Девятого господина, разве воинские оклады и провиант прибывали бы в Сюаньтун месяц в месяц без задержек?
Когда на душе радостно, то и дух бодр.
Они проболтали до самых сумерек, и госпожа Мо откланялась лишь после того, как разделила с хозяйкой вечернюю трапезу.
- Свекровь (婆婆 / popo) — мать Чжао Лина. По правилам минского этикета, награды за военные заслуги сына сначала должны были возвысить его мать, и лишь затем — жену. ↩︎
- О даровании почета трем поколениям (荫封三代 / yin feng san dai) — высшая награда от императора, когда за заслуги чиновника почетные титулы и звания присваивались его предкам (родителям, дедам) и потомкам.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
