— Ладно, не будем об этом.
Цзи Тунчжоу с болезненным видом прижал руку к ране и отпустил её. Чжэнь Юньцзы едва не превратил его в решето; раны, нанесённые божественным оружием, лечебная сеть могла исцелить лишь на поверхности, и стоило ему пошевелиться, как они снова разошлись. От боли он побледнел.
Он откинулся на спину и вздохнул:
— Тамошняя подмога, ты умеешь лечить раны?
Если так пойдёт и дальше, он либо умрёт от потери крови, либо первым делом скончается от боли. Этот ван-е, драгоценный, как золото и нефрит, не привык терпеть страдания, а потому сердито уставился на неё.
Лифэй села, скрестив ноги, и сосредоточилась, стараясь привести в движение духовную энергию в своём теле. Лишь спустя долгое время тонкие нити духовной энергии послушно заструились, и на её ладонях возник мягкий белый свет техники Юйсюэ, который мерцающими хлопьями опустился на его раны.
Его взгляд всё время был прикован к её лицу, но ей оставалось лишь притворяться, будто она ничего не замечает, и сосредоточенно продолжать лечение.
Внутри Рога Сы духовная энергия была чрезвычайно обильной, поэтому остатки холодного яда в теле Цзи Тунчжоу и его раны быстро исцелились. Лифэй не знала, как обстоят дела в пещере; там были Лэй Сююань и остальные, и неизвестно, как ещё Цинь Янлин будет их изводить. Лифэй сгорала от нетерпения и, не обращая внимания на свои тяжёлые внутренние травмы, поднялась, собираясь уйти.
Цзи Тунчжоу вдруг схватил её и, посмотрев на неё какое-то время, вытер ей лицо рукавом:
— Всё в крови.
Его рукав тоже не отличался чистотой, поэтому он лишь ещё сильнее размазал грязь. Лифэй было не до таких мелочей; она то и дело уклонялась и твердила:
— Ладно, ладно, поскорее возвращайся!
Внезапно за спиной раздался холодный голос Лэй Сююаня:
— Чжэнь Юньцзы мёртв?
Лифэй в неописуемой радости обернулась и увидела, что он стоит поодаль у самого края обрыва, глядя на разрубленный труп Чжэнь Юньцзы, чья голова лежала отдельно от тела. Спустя мгновение он поднял глаза на них, и его взгляд на миг задержался на её руке. Цзи Тунчжоу всё ещё держал её, а его рукав касался её лица. Они находились очень близко друг к другу.
Лэй Сююань отвёл взгляд, прошёл несколько шагов вперёд и присел, чтобы рассмотреть тело Чжэнь Юньцзы. Разрез на шее был быстрым, точным и смертельным; на груди тоже виднелась колотая рана. Казалось, его убили, когда он не был в силах сопротивляться. Рядом лежал белоснежный драгоценный меч, окружённый едва заметной духовной энергией. Неужели это она убила его?
Лифэй уже подбежала к нему и поспешно спросила:
— Ты в порядке? Что с Цинь Янлин? А Гэлинь и остальные?
С этими словами она схватила его за запястье, собираясь направить духовную энергию для проверки.
Лэй Сююань перехватил её руку, затем слегка разжал пальцы и негромко произнёс:
— Всё в порядке, просто следи за собой.
Лифэй немного растерялась и уже хотела что-то сказать, как вдруг услышала вдалеке громкий голос Байли Гэлинь, звавшей их. Когда эти трое очнулись, они увидели в пещере лишь лужи крови и лёд. Лифэй, Лэй Сююань и Цзи Тунчжоу куда-то исчезли, и Цинь Янлин тоже нигде не было. Странно было то, что их раны и холодный яд уже были исцелены. Троим друзьям оставалось только поспешить на поиски; к счастью, дорогу им указывал демон-стрекоза, и после долгих блужданий они наконец добрались сюда.
Стоило Байли Гэлинь увидеть лежащее на земле обезглавленное тело Чжэнь Юньцзы, как её голос изменился от ужаса:
— Он мёртв?! Кто его убил?
У кого хватило сил убить этого бессмертного? Да ещё и отрубить ему голову!
Лифэй горько усмехнулась:
— Я убила. Наконец-то эта злосчастная судьба прервана.
От этих слов даже Байли Чанъюэ вздрогнула. Все трое, округлив глаза, уставились на Лифэй. Она же чувствовала, что тело всё ещё пронзает острая боль, а духовная энергия течёт с перебоями. Она ощущала застой в животе — Чжэнь Юньцзы нанёс ей крайне тяжёлые внутренние раны. К счастью, Жи Янь, похоже, не проснулся; он находился в важном периоде снятия печати, и нельзя было допустить, чтобы это на него повлияло.
Она прижала руку к животу и, сдерживаясь, произнесла:
— Здесь не место для разговоров, сначала уйдём, а потом всё обсудим.
Она обвела местность взглядом и вдруг заметила огромный камень у края обрыва. Лифэй вспомнила слова Чжэнь Юньцзы о том, что Цинчэн Сяньжэнь и Жи Янь оставили здесь свои надписи. Она знала, что Жи Янь и Цинчэн Сяньжэнь были тесно связаны, но не думала, что они вместе отправлялись в заморские земли. Она невольно подошла к валуну, и стоило ей мельком взглянуть на почерк, как она почувствовала лёгкость во всём теле. Лэй Сююань подхватил её на руки и взмыл в воздух. Он бесстрастно произнёс:
— Оставленное здесь тело может навлечь беду, лучше сжечь его.
Всё внимание Лифэй было приковано к вырезанным на камне знакам. Она ещё не успела разглядеть… тот мимолётный взгляд на почерк… он показался ей знакомым…
Необъятное чёрное пламя в один миг охватило весь утёс. Труп Чжэнь Юньцзы и тот огромный камень были поглощены огнём. Лифэй инстинктивно попыталась придвинуться ближе, но Лэй Сююань крепко сжал её и негромко сказал:
— Не двигайся.
— Те знаки на огромном камне… — растерянно пробормотала она.
Лэй Сююань взмахнул рукой, ловя несколько тонких нитей духовной энергии и легко сокрушая их, после чего ответил:
— Уже сгорели, идём.
Лифэй безучастно прислонилась к нему. Сердце то частило, то замедлялось, а в душе всё то разгоралось, то угасало. Ей казалось, что что-то не так, но она не могла вспомнить, что именно. Рука Лэй Сююаня на её плече сжимала её так сильно, что даже немного подрагивала. Когда она слегка шевельнулась, он ослабил хватку, прижал ладонь к её лицу и заставил склониться к своей груди.
Их шестилетний договор оказался по-настоящему трудным и полным невзгод. Внезапное столкновение с Цинь Янлин и Чжэнь Юньцзы заставило их думать, что они обречены, но в итоге Лифэй убила Чжэнь Юньцзы, а Цинь Янлин погибла неведомо как, не удалось найти даже тела. Многолетняя сердечно-животная угроза1 была устранена в один миг, причём так внезапно, что никто не мог до конца осознать случившееся.
Больше всего страданий выпало на долю Е Е и Байли Чанъюэ. К счастью, с Чанъюэ ничего не случилось. Как только их группа из шести человек приземлилась в окрестностях города Союза Ваньсяньхуэй Восточного моря, Е Е крепко обнял её и больше не отпускал.
Никто не хотел беспокоить их в такой момент. Байли Гэлинь с улыбкой отвела их в маленький дворик и сказала:
— Морская фракция отличается от вашей Горной фракции. Мы, ученики, в обычное время, помимо самосовершенствования, живём в этом городе. Здесь я живу, так что чувствуйте себя как дома.
Все только что пережили смертельную схватку и были изнурены, к тому же Е Е и Чанъюэ прошли через разлуку на грани жизни и смерти, и им наверняка нужно было о многом поговорить. Дело Чжэнь Юньцзы решили обсудить в следующий раз.
Внутренние раны Лифэй оказались серьёзнее, чем она предполагала. Она даже не могла свободно выпускать духовную энергию, как раньше. На исцеление техникой Юйсюэ ушёл целый день, и если бы Рог Сы не был сейчас так богат духовной энергией, неизвестно, сколько бы ещё пришлось мучиться. Едва закончив лечение, она, не проронив ни звука, повалилась на стол и уснула.
Проспав неизвестно сколько времени, она вдруг почувствовала, как чьи-то пальцы нежно касаются её щеки. Лифэй мгновенно очнулась и, смутно открыв глаза, обнаружила, что её перенесли на кровать и укрыли одеялом. Она чувствовала себя чистой и посвежевшей, словно её омыли с ног до головы.
Она уютно пошевелилась, и пальцы Лэй Сююаня замерли на её лице.
— Лифэй, — негромко позвал он её.
— М-м? — отозвалась она сонным голосом.
Он больше ничего не сказал, его ладонь скользнула вниз по её щеке, проскользнула под ворот её свободного чжунъи и стала поглаживать обнажённую кожу. Лифэй ещё не привыкла к такому и поспешила уклониться, но его рука уже легла на её плоский живот и продолжила спускаться ниже.
Сонливость вмиг улетучилась, она сжалась в комок и попыталась зарыться поглубже под одеяло. Лэй Сююань перевернулся и прижал её своим телом, склонив голову и начиная в каком-то безумстве целовать её лицо. Его руки были словно искры, готовые зажечь её; он никогда ещё не был таким порывистым.
Сопротивление Лифэй постепенно становилось всё слабее. В этот миг Лэй Сююань был совсем не таким, как прежде: необузданным и встревоженным. В полузабытьи она не знала, как описать это томление; каждое его движение, каждый вздох и даже прикосновение кожи словно твердили ей: она принадлежит только ему.
Его горячие губы дюйм за дюймом спускались ниже, впиваясь и посасывая кожу в каждом месте. Сеть страсти вновь опутала её, не давая вырваться. Лифэй думала, что закричит, но из её груди вырвался лишь сдавленный, похожий на всхлип стон. Её ноги дрожали, крепко сжатые им, и на них остались синеватые следы от его пальцев.
Их окутывала бескрайняя глубокая тьма. К счастью, благодаря этому мраку её дерзкий и смелый поступок словно подернулся дымкой. Её ноги внезапно и бесконтрольно сомкнулись, свернувшись у его головы. Она будто натолкнулась на что-то твёрдое и тонкое. Лифэй подсознательно протянула руку, чтобы коснуться этого, но нащупала лишь его густые и мягкие волосы.
Лэй Сююань подхватил её на руки. Его движения всегда были столь прямыми и глубокими. Лифэй прильнула к нему, вцепившись зубами в его плечо, чтобы не издать ни звука. Она всё ещё не могла привыкнуть к столь яростным действиям и обхватила его за шею, чтобы не упасть, но постепенно перестала понимать, что делает. Разъедающее кости наслаждение поглощало её — небывалое, оно лишало её всякой способности мыслить.
Он шепотом звал её по имени, его губы прижимались к её губам, короткими поцелуями следуя их очертаниям. Почти неистовые движения в конце концов стали нежными.
— Храни верность данному мне слову, — он легонько сжал её подбородок. — Позволь мне верить тебе.
Лифэй растерянно посмотрела на него. Что он имел в виду?
— Ты… — пробормотала она, но он внезапно снова поцеловал её, прижав к мягкой постели, и она больше не смогла вымолвить ни слова.
В полузабытьи прошло много времени. Лифэй внезапно снова очнулась от сна. Лэй Сююань, прижавшись к её спине, казалось, крепко спал. Она медленно перевернулась и стала всматриваться в его спящее лицо. Лэй Сююань редко позволял ей видеть его полностью погружённым в сон; сейчас он выглядел совершенно беззащитным, совсем как ребёнок.
Она осторожно взяла прядь его длинных волос, перебирая их пальцами и раздумывая над его недавними словами.
Пока она была погружена в свои мысли, за окном внезапно раздался голос Байли Гэлинь. Она явно старалась говорить тише, но в её тоне всё равно чувствовался сильный гнев:
— Моя сестра едва не погибла! Сними с меня это проклятое ожерелье!
Вскоре знакомый мужской голос тихо что-то ответил, но слов было не разобрать. Гэлинь холодно усмехнулась:
— Я больше не поверю тебе, ты сам это сотворил. Ладно, считай, что я умоляю тебя — просто сними эту цепь, хорошо?
Тот человек снова что-то сказал, после чего воцарилось долгое молчание. Спустя некоторое время Гэлинь тихо проговорила:
— Можно ли сказать, что мы нравимся друг другу? На самом деле ты тоже никогда мне не верил, не так ли? Тебе просто не давала покоя досада. С самого начала ты думал только о себе, а я — только о себе. Эти нелепые отношения должны закончиться.
- Сердечно-животная угроза (心腹大患, xīnfù dàhuàn) — смертельная опасность, исходящая от самого близкого врага или глубоко укоренившаяся проблема. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
