Вскоре их голоса стали звучать всё тише, пока окончательно не смолкли.
Лифэй застыла в оцепенении. Неужели тот мужчина — Лу Ли? Когда в прошлом году они прощались, Е Е и Чанъюэ были совершенно спокойны: Лу Ли старше их, человек степенный и серьёзный, под его присмотром за Гэлинь можно было не волноваться. Они думали, что Лу Ли сможет хоть немного исправить вздорный характер Гэлинь, но кто бы мог представить, что эти двое, сойдясь, станут ещё более странными? Если бы Чанъюэ узнала об этом, то наверняка расстроилась бы до смерти.
Дыхание спящего Лэй Сююаня щекотало ей волосы. Лифэй невольно перевернулась, но случайно разбудила его. Он тут же обхватил её руками за талию и даже переплёл свои ноги с её, словно желая вжать её в своё тело.
Лифэй почти задыхалась. Она успокаивающе сжала руку Лэй Сююаня. С тех пор как они стали спутниками Дао, он вёл себя так почти каждую ночь, не желая расставаться ни на мгновение. Иногда она внезапно просыпалась посреди ночи и чувствовала, что он сжимает её так сильно, что даже рёбра болели.
Он испытывал к ней странную жажду обладания. Раньше это было не так заметно, но после того, как их чувства стали взаимными и всё пришло к гармонии, это проявлялось всё ярче, особенно в такие моменты.
Его горячие сухие губы коснулись её затылка и медленно заскользили к плечу. Лифэй вздрогнула от щекотки, и в этот миг услышала его хриплый голос:
— О чём ты думаешь?
Она не знала, как заговорить с ним о Гэлинь. Лэй Сююань никогда не был подходящим собеседником для подобных тем. К тому же слова, сказанные им только что, заставили её о многом задуматься. Он обнимал её так крепко, что ей становилось жарко, поэтому она просто покачала головой:
— Ни о чём.
Объятия Лэй Сююаня внезапно стали ещё крепче. Лифэй охнула от боли, и он тут же ослабил хватку. Спустя долгое время он, кажется, тихо вздохнул, положил ладонь ей на голову и поцеловал в лоб:
— Прости…
Лифэй повернулась и пристально посмотрела на него. В темноте его глаза казались бездонными, и она не могла понять, что в них скрыто.
— За что ты просишь прощения? — спросила она.
Лэй Сююань промолчал, лишь покачал головой и нежно обнял её. Через некоторое время он внезапно отстранился, подоткнул край одеяла и негромко сказал:
— Ладно, спи дальше.
Лифэй перехватила его руку:
— Сююань, это ты убил Цинь Янлина? С тобой всё в порядке?
В прошлый раз после схватки с Цинь Янлином он был тяжело ранен и находился при смерти, а сейчас выглядел так, будто ничего не случилось. Она инстинктивно хотела выпустить духовную энергию, чтобы проверить его восемь необычайных каналов — этот человек привык терпеть до последнего, вдруг у него остались скрытые раны?
Но он быстро оттолкнул её руку, перевернулся и навис сверху, прижимая её запястья к матрасу. Лифэй вздрогнула от неожиданности, а он произнёс:
— Если не спится, займёмся чем-нибудь другим.
Она поспешно затараторила:
— Сплю, я уже сплю.
Она только недавно познала сладость страсти и считала, что этого должно быть в меру, такая ненасытность была ей не под силу. Лэй Сююань тихо рассмеялся и погладил её по голове. Сегодня он был каким-то странным, необъяснимо странным. Лифэй, укрывшись одеялом с головой, бросила на него сонный взгляд. Он всё так же смотрел на неё сверху вниз, храня молчание.
Она закрыла глаза и через некоторое время медленно погрузилась в сон.
Ей приснилось, будто она вернулась в далёкое детство и неумело выводит знаки кистью. Учитель был ужасно скуп и не желал покупать ей прописи, поэтому сам писал знаки на бумаге, чтобы она повторяла за ним.
Учитель был левшой и писал с наклоном вправо. Она, прилежно занимаясь, тоже начала наклонять знаки вправо, а её руки и рукава были сплошь в пятнах туши. Заметив это в сумерках, учитель сердито ворчал:
— Даже знаки не можешь написать, чтобы не перепачкаться! Ты в туши возишься или делом занимаешься?
Она протянула ему результат своих трудов за весь день. Лицо учителя просветлело, он лист за листом перелистывал её наивные каракули. Заметив, что чем дальше, тем сильнее знаки клонятся вправо, он невольно вздохнул:
— Верно говорят, что дети всегда во всём подражают взрослым.
На следующий день учитель, скрепя сердце, купил ей специальные прописи, и с тех пор её почерк больше не кривился. Когда у учителя было хорошее настроение, он брал её на руки и играл с ней, часто приговаривая:
— Какой же ты станешь, когда вырастешь? Не знаю, доведётся ли мне это увидеть.
— Почему же не доведётся? — наивно спрашивала она.
Учитель смеялся:
— Потому что ты дитя, а учитель уже старик. Было бы чудесно, если бы мне удалось увидеть, как ты повзрослеешь.
Она уже выросла, у неё даже появился спутник Дао. Где же сейчас учитель? Видит ли он её? Наверняка видит. Когда она станет ещё сильнее и настанет время, когда учитель захочет встретиться с ней, она приведёт Лэй Сююаня, и они воссоединятся. Втроём они будут жить в Цинцю.
Лифэй с улыбкой перевернулась на другой бок и продолжила спать. Сквозь дымку сна она словно вернулась на тот обрыв. Чжэнь Юньцзы, весь в крови, стоял перед ней. Удивительно, но он не смотрел на неё, а, заложив руки за спину, взирал на бескрайнее море под скалой. Спустя долгое время он тяжело вздохнул:
— Всю жизнь посвятил совершенствованию: первая половина была успешной, вторая — полна бед. Цзювэй Линху слишком долго вводила меня в заблуждение, но и после смерти мне нет покоя. Я раскаиваюсь, как же я раскаиваюсь… Есть ли в этом мире хоть одно живое существо, не знающее раскаяния?
Сказав это, он снова обернулся и посмотрел на неё пылающим взглядом. Его лицо выражало замешательство и лихорадочный блеск. Он прошептал:
— Ты… кто же ты на самом деле?
Лифэй ответила равнодушно:
— Я никто, просто обычный человек.
Чжэнь Юньцзы несколько раз холодно усмехнулся, и его силуэт начал медленно таять, подобно дымку, а голос зазвучал тише:
— Стоит клыкам хоть раз показаться наружу, их уже не спрятать. Разве сможешь ты быть обычным человеком?
Клыки? Лифэй невольно ощутила безразличие. Рядом с ней всегда были те, кто хотел о ней заботиться и оберегать. За столько лет она привыкла к такому везению, привыкла, что опасности каждый раз благополучно миновали.
Она привыкла полагаться на других. Противостояние с Чжэнь Юньцзы стало первым разом в её жизни. Он был прав: она впервые показала свои клыки и безжалостно растерзала врага перед собой.
Она даже считала это само собой разумеющимся. Первое убийство, первое поглощение духовной энергии — она не чувствовала дискомфорта. В её подсознании всё это было настолько закономерным, будто она должна была поступить так уже давным-давно.
Лифэй медленно подошла к краю обрыва и уставилась на бескрайнее море. Там, на самом краю этого моря, было место, откуда она пришла, но станет ли оно местом её упокоения?
На краю обрыва возвышался огромный валун. Она невольно подняла голову и присмотрелась: высеченные на нём знаки были высокими, резкими и клонились вправо — это был тот самый стиль, который она знала так хорошо.
Её сердце вдруг забилось очень быстро. В мгновение ока она словно вернулась в гробницу иноземцев. Перед глазами стоял иссохший труп Цинчэн Сяньжэня. Его костлявая рука железной хваткой вцепилась в её запястье. Лифэй, охваченная страхом и ужасом, во все глаза смотрела на его черепоподобное лицо, черты которого невозможно было разобрать. И вдруг это лицо превратилось в то самое, бесконечно знакомое лицо Бай Сюйлаотоу, по которому она так тосковала.
Он озорно подмигнул ей, и Лифэй от ужаса резко проснулась. В комнате было светло, Лэй Сююаня уже не было рядом, а за окном слышался щебет Байли Гэлинь и Су Вань. Су Вань уже приехала?
От неведомого страха руки и ноги Лифэй на мгновение ослабли, она вся была мокрой от холодного пота. Некоторое время она сидела в оцепенении, а затем быстро оделась, обулась и распахнула дверь. В маленьком дворике собрались все. Трое мужчин — Е Е, Цзи Тунчжоу и Лэй Сююань — вероятно, устав от болтовни Гэлинь и Су Вань, спрятались под навесом, попивая чай и переговариваясь. Лицо Е Е наконец-то обрело привычное спокойствие, только время от времени он невольно оглядывался в поисках Байли Чанъюэ.
Байли Гэлинь и Су Вань, две девушки, бог весть о чём так долго болтали, а Чанъюэ сидела рядом и с улыбкой слушала их щебет. Заметив, что Лифэй наконец вышла, Байли Гэлинь тут же рассмеялась:
— Ну ты и соня, уже почти полдень! Только сейчас соизволила встать?
Лифэй оцепенело смотрела на них, выдавив из себя подобие улыбки. Су Вань, заметив её бледность и покрасневшие глаза, невольно воскликнула:
— Что с тобой? Ты не выспалась?
Лифэй потерла глаза и покачала головой:
— Всё в порядке.
Байли Гэлинь бросилась к ней и, схватив под руку, затараторила:
— Наконец-то ты проснулась! Я так долго тебя ждала, чуть не лопнула от нетерпения! Быстрее расскажи, как именно ты убила Чжэнь Юньцзы?
Лифэй была погружена в свои мысли и, отведя взгляд, произнесла:
— Чанъюэ тебя не отругала? Трещишь без умолку, всех перебудила.
Байли Гэлинь хихикнула, а Чанъюэ мягко сказала:
— Главное, что жива.
В этот раз каждый из них находился на волосок от смерти.
Байли Гэлинь продолжала расспрашивать:
— Куда в итоге делся тот Цинь Янлин? И ещё, тело старейшины Чжэнсюй тоже исчезло! А ещё, ещё! Кто вылечил наши раны? Лифэй, почему ты меня игнорируешь? Скорее расскажи, что произошло с Чжэнь Юньцзы?
Цзи Тунчжоу снова нахмурился:
— Ты не можешь спрашивать по порядку?
Байли Гэлинь скорчила ему гримасу:
— И ещё кое-что! Что это за чёрный огонь у тебя? Давно хотела спросить!
Цзи Тунчжоу не желал с ней связываться и, сделав вид, что не слышит, отвернулся и медленно отхлебнул чаю.
Е Е был проницателен. Цинь Янлин и старейшина Чжэнсюй исчезли бесследно; на вопросы о них Лэй Сююань лишь ответил, что Цинь Янлин мёртв. Чжэнь Юньцзы был обезглавлен Лифэй, но её объяснения были крайне туманными, а Цзи Тунчжоу упорно молчал о чёрном огне. Должно быть, у каждого были свои тайны, о которых не хотелось говорить, поэтому он тут же улыбнулся:
— Как бы то ни было, главный враг устранён, и неважно, как именно он умер. Теперь мы покинули школу, и на душе стало гораздо легче.
С этими словами он похлопал Цзи Тунчжоу по плечу и негромко добавил:
— Мы не рассказывали тебе о деле Чжэнь Юньцзы, так как боялись, что тебе будет неловко в Павильоне Синчжэн. Не думали, что в итоге тебя всё равно в это втянет.
Цзи Тунчжоу, казалось, о чём-то задумался и лишь молча покачал головой.
Друзья ещё какое-то время весело болтали в дворике, как вдруг небо начало стремительно темнеть, поднялся яростный ветер, и через мгновение посыпался град. Су Вань, которая была в Морской фракции впервые, оторопело спросила:
— Неужели в Морской фракции в восьмом месяце может идти град?
Только что стоял летний зной, но за это короткое время стало зябко. Она никогда прежде не видела таких резких перемен погоды.
Байли Гэлинь горько улыбнулась и покачала головой:
— Приближается Морское падение, в этот период так происходит каждый день: утром лето, а днём уже зима. Я слышала от учителя, что это только начало. Скоро уровень моря начнёт падать, небесный гром и море огня придут с этой стороны, а великие демоны и свирепые звери из океана тоже пройдут здесь. В прошлый раз во время Морского падения мы не сотрудничали с Горной фракцией, и погибло много учеников. На этот раз, должно быть, учеников отправят в Горную фракцию.
Когда они были здесь в прошлый раз, Морское падение было лишь легендой, но не верилось, что спустя год оно наступило на самом деле. В Морской фракции подобные аномалии случались чаще всего, и твари в местах для испытаний тоже попали под их влияние. Повинуясь инстинкту, они пытались бежать отсюда к центру Срединных земель. Старейшины Морской фракции в последнее время были заняты восстановлением печатей и находились в крайнем измождении.
— Давайте воспользуемся случаем и хорошенько повеселимся, — с улыбкой сказала Байли Гэлинь. — Скоро нам, ученикам, запретят приближаться к Морской фракции, и кто знает, когда мы снова сможем увидеть её пейзажи.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
