В бескрайней тьме, подобной чёрному свитку, свернулся огромный белоснежный Цзювэй Линху. Когда-то алая печать на нём теперь побледнела настолько, что стала почти невидимой, словно могла окончательно исчезнуть в любой момент.
Будто почувствовав что-то, лис внезапно открыл глаза. Его мертвенно-зелёные зрачки уставились на стоящего перед ним человека. Понаблюдав за гостьей некоторое время, он снова сомкнул веки, и медленно раздался старческий голос:
— Ты уже можешь видеть знаки в книге?
Лифэй безучастно смотрела на него. Повинуясь лишь инстинкту, она проникла в его сознание — ей просто хотелось увидеть его, этого лиса, хранившего слишком много тайн.
— Мы с Цинчэном познакомились восемьсот лет назад, — голос Жи Янь звучал безразлично, но в нём пряталась едва уловимая тоска. — Он едва стал бессмертным, а я только получил дарованное небесами имя. Мы сражались три дня подряд и, проникшись взаимным уважением, стали верными друзьями.
— Он всегда был человеком непредсказуемым и свободным от предрассудков. Мог водить дружбу с демонами и не придавал этому значения. В этом ты на него очень похожа.
Лифэй слушала в оцепенении и тихо проговорила:
— Я просто привыкла полагаться на тебя, а с учителем… мы совсем разные.
Жи Янь, словно не расслышав, продолжал с закрытыми глазами:
— Скажу тебе так: в те дни в Срединных землях было немало выдающихся талантов среди бессмертных семей, но по широте души никто не мог с ним сравниться. Я всегда верил, что однажды Цинчэн постигнет Великое Дао и вырвется из круга перерождений. Когда наступило Морское падение, он сразился с якшами и был смертельно ранен. Однако он вовсе не угасал долгие годы, как гласили слухи. В то время он вместе со мной почти сто лет провёл в Обители Ганьхуа, и его раны постепенно затянулись. Вот только битва с якшами пробудила в нём неистовый интерес к заморским странам. Он собрал бесчисленное множество записей о диковинках тех земель, но большинство историй оказались выдумками и догадками. Это его крайне раздосадовало, и тогда в нём родилось великое стремление, непременно отправиться за море и самому во всём разобраться.
— Мы вдвоём бесследно исчезли в Восточном море. Несколько сотен лет мы искали и расспрашивали, но так и не смогли обнаружить и следа линси, оставленной якшами при отступлении. Это племя удивительно: созданные бессмертными Срединных земель заграждения и границы для них — пустой звук. Они приходят и уходят совершенно свободно, без всяких преград, и способны скрывать свои следы так искусно, что после них не остаётся даже крупицы энергии. Именно поэтому тогда два якши смогли бесшумно истребить целое поместье бессмертных. В конце концов, мы решили рискнуть и, отправившись от горы Маньшань в Восточном море, двинулись в заморские земли.
Сказав это, он вдруг снова открыл глаза и пристально, задумчиво посмотрел на неё:
— Мы отправлялись за море, готовясь к смерти. Девчонка, не говоря о твоём происхождении, тебе самой скоро предстоит пережить Морское падение, что случается раз в пятьсот лет. Ты скоро поймёшь, сколько в нём боли и жестокости. У тех опасений и страха, что питают бессмертные Срединных земель к заморским краям, есть свои причины.
Лифэй молчала, не сводя с него глаз. Она лишь хотела узнать побольше об учителе.
Жи Янь постепенно погружался в воспоминания, и его голос начал дрожать:
— Десять дней мы летели над Восточным морем, пока не столкнулись с небесным громом и морем огня. Нас подстерегали такие опасности, о которых мы прежде и не слыхали, мы едва не расстались с жизнями. Когда же наконец удалось сойти на берег, мы решили, что это сон. Тысячи островов и десять тысяч земель были причудливы и диковинны, они оказались во много раз обширнее Срединных земель. Прежде мы действительно сидели в колодце и смотрели на небо1.
Мы думали, что появление чужаков из Срединных земель вызовет бурную реакцию, но, вопреки ожиданиям, нашей жизни ничто не угрожало. Тела, что ты видела в гробнице — лишь крупинка проса в бескрайнем море2. Людей со странной внешностью за морем не так много, те, кого мы встречали, ничем не отличались от жителей Срединных земель. Разве что каждый там умел повелевать демонами. Юйяошу и впрямь пришло оттуда.
— Всё, что мы с Цинчэном видели и слышали на тех островах, он записал в ту книгу. Мы полагали, что заморские люди обязательно окажутся свирепыми, жестокими и кровожадными, но на деле они ничем не отличались от нас. Среди них были и радушные, добрые сердца, и коварные хитрецы. Лики рода людского везде одни и те же. За морем духовная энергия скудна, поэтому там правят фаншу и сюаньшу. Все эти нелепые фаншу, которыми владел Цинчэн, он подсмотрел и выучил там, на островах. Эх, всё то диковинное и интересное, что мы встретили, невероятно расширило наш кругозор. Если бы мы спокойно предавались самосовершенствованию, то непременно достигли бы небывалых высот. Цинчэну оставался всего один шаг до великого свершения, но увы, как жаль!
Жи Янь внезапно резко поднялся, и в его глазах снова промелькнули непонимание и гнев:
— После десятилетий странствий по заморским краям Цинчэн вдруг затосковал по дому. О, сколь печально: я старею, и силы день за днём угасают, года проносятся стремительно, и нет им возврата. Лишь об одном я грежу в своём бесконечном бессмертии: нет ничего лучше, чем вернуться в родные края! Он тосковал по воде, земле и старым друзьям Срединных земель. Достигнув таких высот в самосовершенствовании, он не смог избежать этой глупой, принижающей дух ностальгии! Это был его первый неверный шаг. Мы решили привезти в Срединные земли какую-нибудь вещь из-за моря. Что-то, чего прежде никто не видел, чтобы не напрасно было наше путешествие, в котором мы едва спаслись от девяти смертей!
— В тот день бушевали неистовые ветра, и мы просто летели, куда несло. Внезапно мы оказались в горах, где на тысячи ли вокруг не было ни единой души. Там росло лишь одно исполинское дерево, подпирающее небеса, и зрел на нём всего один плод. Как только Цинчэн сорвал его, гора в мгновение ока раскололась, и морское пламя с небесным громом тут же настигли нас. Мы думали только о том, как спастись. Когда мы вернулись к Маньшань, оба были тяжело ранены и снова едва не погибли. На этот раз раны Цинчэна были серьёзнее, чем после битвы с якшами. Даже после десятилетий исцеления в Обители Ганьхуа он не смог полностью поправиться, его силы сильно убыли. Сорванный плод долго не подавал признаков жизни, лишь светился белым сиянием. В той обители духовная энергия прежде не была такой густой, но за десятилетия, что плод пролежал там, энергия вокруг него сгустилась настолько, что место стало подобно священным землям великих орденов. Мы все дивились этому, не зная, что это за плод, пока в один день семнадцать лет назад он не треснул. Из него появилась новорождённая девочка. Это была ты.
Жи Янь медленно отвернулся, тяжело вздохнул и тихо произнёс:
— Поначалу твои необычайные способности вызывали в нас восторг, но после трёх лет ты стала ничем не отличаться от обычного ребёнка. Видя, какая ты проказница и задира, Цинчэн каждый день ворчал, но его взгляд и голос, когда он говорил о тебе, постепенно менялись. Он стал походить на простого старика. Он перестал видеть в тебе чуждое существо, ты стала для него ребёнком, которого он сам вырастил. Это был его второй неверный шаг! Я много раз предлагал ему обучить тебя пути совершенствования, но он неизменно отказывался. В гневе я поссорился с ним и покинул Синегорье.
Люди всегда таковы — они обладают душой, которой нет у других созданий, но при этом они невероятно хрупки. Они попадают в ловушку собственных чувств и не могут из неё выбраться. Даже Цинчэн не избежал этой участи. Остановившись в шаге от Великого Дао, он не смог забыть старые привязанности и вернулся в Срединные земли. А позже его сердце и вовсе оказалось в плену у заморского существа. Он бережно вскармливал её, заботился о ней, считал её настоящим человеком. Он даже хотел, чтобы она всю жизнь оставалась обычной, — неважно, что она ничего не умеет, он бы сам её защитил.
Лифэй вспомнила, как в детстве никак не могла научиться направлять духовную энергию в тело. Она ужасно переживала, но учитель лишь гладил её по голове и вздыхал:
— Не получается — и не надо. У тебя нет таланта, так что и учиться не стоит. Будешь моим маленьким послушником, и этого хватит. Девчонке негоже целыми днями размахивать мечом, лучше научись-ка хорошенько тушить редис, вот это будет дело.
С тех пор он больше не заикался об учёбе. Он водил её по всем краям земли, промышлял обманом с помощью фаншу, ел и пил за чужой счёт, вечно вёл себя несерьёзно. А когда удавалось заработать, становился ужасно скупым и не хотел покупать ей даже сладостей. Этот старый плут никогда не говорил ей ласковых слов. На словах называл девчонкой, а растил как мальчишку. Неужели в самом конце он всё же вспомнил, что она девочка? Не потому ли он купил ей ту шелковую юбку? Вот только того тушёного редиса ему больше никогда не отведать.
В её пустых глазах начали скапливаться слёзы. Боль, от которой некуда было деться, снова сдавила её. Лифэй внезапно не выдержала и вскрикнула, слёзы покатились градом, их становилось всё больше и больше. Наконец она зашлась в рыданиях — вся эта бесконечная мука превратилась в слёзы, бушующим потоком хлынувшие по лицу.
Жи Янь вздохнул:
— У тебя тоже человеческое сердце, так чем же ты отличаешься от людей? Ты связана путами чувств и привязанностей, что же ты намерена делать? Когда у Цинчэн возникли земные привязанности, его силам стало трудно восстановиться, иначе как бы те фальшивки из Уюэтин смогли схватить его при его-то способностях. Перед тем как попасть в плен, он передал мне послание, прося позаботиться о тебе. Это случилось как раз в тот год, когда меня постигло несчастье. Случившееся с Цинчэн породило во мне множество внутренних демонов, и сомнения стали неразрешимы, из-за чего вся моя демоническая энергия была запечатана, а за мной всю дорогу гнались несколько проходимцев. Когда я добрался до Цинцю, было уже поздно. Он понимал, что больше не сможет защитить тебя, и потому просто велел тебе отыскать ученика, которого он когда-то взял от нечего делать. Хм, а этот малый по фамилии Ху оказался довольно благородным и верным! Ты прошла этот путь, избежав опасностей, и твоя удача была такой, о которой я и не слыхивал. Но удаче всегда приходит конец. Таково человеческое сердце: один помысел направлен к добру, другой — ко злу. Тот, кто был добр к тебе вчера, завтра может оказаться злодеем. Разве те фальшивки из Уюэтин когда-то не были в тесных отношениях с Цинчэн? И чем всё закончилось? Когда дело касается заморских земель, кому какое дело до твоих связей! Разве можно обрести вечный покой, полагаясь на хрупкое и изменчивое человеческое сердце!
Он обернулся и пристально посмотрел на Лифэй, в его глазах горел фанатичный блеск:
— Девочка, у тебя небесный облик и нефритовая стать, ты рождена небом, к тому же у тебя особенное телосложение и уникальный духовный корень. Твоя изначальная духовная энергия может бесконечно порождать духовную энергию и, более того, поглощать чужую. Если ты научишься правильно использовать это, то непременно станешь непобедимой в Поднебесной! Эти никчёмные методы совершенствования бессмертных сект Срединных земель — просто пустая трата твоего таланта! Как только печать будет снята, я помогу тебе стать непобедимой и всесильной! Хочешь ли ты стать первым человеком в мире?
Лифэй смотрела на него остекленевшим взглядом, не проронив ни слова.
Жи Янь тихо произнёс:
— Цинчэн ушёл. Он всегда надеялся, что ты станешь обычным человеком, но теперь, когда ты узнала всю истину, ты никогда не сможешь вернуться к прежней жизни. Чего же ты хочешь?
Чего она хотела? Она лишь хотела, чтобы учитель был жив, но когда человек умирает, это подобно гаснущей лампе.
Ушедшее никогда не вернуть. Он больше не придёт, поэтому её желания не имели смысла, она больше ни о чём не думала.
Лифэй покинула сознание Цзювэй Линху. Её тело словно провалилось в иной слой бескрайней тьмы, и постепенно все ощущения вернулись к её конечностям. Она открыла глаза и увидела над собой звёздное небо. Град и неистовый ветер отступили, облака рассеялись, небо прояснилось, и Восточное море из обители вновь превратилось в лето.
Она сидела, прислонившись к дереву, в чьих-то объятиях. Вокруг царила тишина, лишь его дыхание переплеталось с рокотом далёких морских волн. Его длинные волосы плавно колыхались, касаясь её щёк отдельными прядями.
Рука Лэй Сююаня была погружена в её густые волосы, он поглаживал их снова и снова. Спустя долгое время он тихо сказал:
— Я долго искал тебя и, наконец, нашёл.
- Сидеть в колодце и смотреть на небо (坐井观天, zuò jǐng guān tiān) — обладать крайне узким кругозором, судить о мире по его малой части. ↩︎
- Крупинка проса в бескрайнем море (沧海一粟, cāng hǎi yī sù) — нечто ничтожно малое в сравнении с огромным масштабом вселенной. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
