Фу Тинъюнь проводила госпожу Чэнь-Ши до дверей:
— Поручаю это дело тебе, сестра. Пожалуйста, помоги нам сговориться, мы от всего сердца хотим породниться с их домом.
— Я знаю, как сказать, — улыбнулась госпожа Чэнь-Ши. — Мне ведь тоже хочется заслужить от тебя свадебные туфли свахи!
Пока они с улыбкой беседовали, подняли глаза и увидели А-Сэня, несшего на руках Юю.
Фу Тинъюнь поспешно подала знак госпоже Чэнь-Ши и тихо шепнула:
— Пока ничего ему не говори.
Госпожа Чэнь-Ши понимающе кивнула, с улыбкой поздоровалась с А-Сэнем, шутливо молвила пару слов Юю и вышла за ворота.
Юю тут же принялась хвастаться матери:
— Мама, я сбила очень много фиников!
Фу Тинъюнь подхватила малышку на руки и улыбнулась:
— Много — это сколько же?
Юю долго загибала пальчики, но так и не смогла посчитать.
Фу Тинъюнь отнесла её в главную комнату, достала счёты и принялась учить её считать.
А-Сэнь всё это время оставался рядом. И только когда Юю пожаловалась, что хочет пить, и ушла с мамушкой Тун попить воды, он выгадал минутку и спросил у Фу Тинъюнь:
— А зачем приходила госпожа из семьи Чэнь?
Фу Тинъюнь молча улыбнулась про себя, а вслух ответила:
— Спрашивала, не хочу ли я поехать в Западный парк на праздник Дуаньу смотреть на состязания драконьих лодок.
— И… вы поедете? — А-Сэнь широко раскрыл глаза, полные надежды.
— Девятый господин возвращается, — ответила Фу Тинъюнь, — так что я не поеду.
А-Сэнь заметно сник, удрученно поиграл немного с Юю и, найдя предлог, ушел к себе.
Фу Тинъюнь про себя порадовалась, что не рассказала ему об истинной цели визита госпожи Чэнь: если бы из-за предложенных двух условий семья Ван отказалась от брака, А-Сэнь огорчился бы еще сильнее. Но и отдавать А-Сэня в чужой род без всяких условий Фу Тинъюнь было невмоготу.
Пока она пребывала в сомнениях и тревогах, из дома семьи Ван пришел быстрый ответ.
Они соглашались на оба условия и хотели дождаться возвращения Чжао Лина, чтобы официально узаконить помолвку.
Лишь тогда Фу Тинъюнь сообщила эту весть А-Сэню.
А-Сэнь не смог сдержать сияющей улыбки.
Фу Тинъюнь почувствовала некоторую светлую грусть, какую испытывают родители, выдавая замуж взрослую дочь. Но глядя на то, как А-Сэнь буквально парит от счастья, эти легкие сомнения быстро рассеялись.
Настал восемнадцатый день. Ещё и рассвет не занялся, а А-Сэнь уже собранный запряг экипаж.
— Невестка, сегодня я сам поведу экипаж! — бодро торопил он Фу Тинъюнь. — Поедем через ворота Сичжи, там проезжают водовозы, и ворота открывают уже в час Быка1. — И с улыбкой спросил зевающую Юю: — А ты помнишь Девятого господина?
Юю, прижавшись к мамушке Тун, сонная кивнула и ответила невпопад:
— Я еду встречать папу!
А Си-гэ, как ни будили, он так и не проснулся.
Фу Тинъюнь лишь вздохнула.
Убедившись, что оба ребенка ухожены и одеты, она с помощью Юйвэй поднялась в экипаж.
Когда они прибыли на почтовую станцию Шилипу, на востоке едва-едва затеплилась полоса рассвета, и прохладный ветерок приятно освежал лицо.
Фу Тинъюнь обменивалась неторопливыми фразами с Юйвэй, наблюдая, как небосвод окрашивается алой зарей, а затем восходит солнце, затапливая землю слепящим, жарким светом.
«Почему же их всё нет?» — её сердце сжималось от нетерпения, каждая минута тянулась словно целый год. Не выдержав, она приподняла занавеску экипажа и стала всматриваться вдаль.
Вдали показалась вереница чиновничьих паланкинов в сопровождении слуг и стражи. Паланкины остановились у беседки неподалеку.
Слуги подхватили занавеси, и чиновники в синих и зеленых чиновничьих платьях вышли из паланкинов, чтобы отдохнуть в тени беседки.
А-Сэнь воодушевленно произнес:
— Это чиновники из Ведомства ритуалов и Палаты по делам иноземцев… Девятый господин и остальные вот-вот прибудут!
Фу Тинъюнь мгновенно оправилась от усталости.
Юю, подобно ошпаренному кипятком овощу, вяло прижалась к коленям матери, а Си-гэ, которому надоело сидеть на одном месте, вертелся на руках у Юйвэй и что-то лепетал.
Юйвэй жалела малыша и с сомнением спросила:
— Может быть, я побегаю с молодым господином снаружи?
Их экипаж стоял в тени деревьев у обочины дороги, ветер порывами шевелил листву, издавая приятный шум.
— Далеко не уходи, — наказывала Фу Тинъюнь Юйвэй. — Солнце нынче слишком палит.
Юйвэй с улыбкой кивнула, взяла Си-гэ и пошла к деревьям щипать травку.
А-Сэнь тоже отправился вместе с ними.
С запада донесся топот конских копыт.
К ним приближался отряд всадников.
Фу Тинъюнь вытянула шею, всматриваясь вдаль.
В клубах пыли серебристые доспехи вспыхивали слепящим светом под палящим солнцем.
У Фу Тинъюнь заколотилось сердце, словно барабанный бой.
Не удержавшись, она соскочила с экипажа.
Конница остановилась перед беседкой.
Во главе отряда ехал статный, высокий мужчина. Едва он спрыгнул с седла, как и его спутники спешились. Отдыхавшие в беседке чиновники, увидав его, высыпали навстречу, обмениваясь приветствиями.
Эта ловкая стань, эти уверенные движения столько раз выплывали в её снах, что ей достаточно было лишь единого взгляда, чтобы узнать его среди сотен людей.
Её взгляд пылал.
«Чжао Лин, Чжао Лин… знаешь ли ты, что я стою у экипажа всего в полете стрелы от тебя? Знаешь ли ты, что я приехала встретить тебя?»
Легкий ветерок колыхнул красный султан на его шлеме, но он всё так же стоял вполоборота, разговаривая с чиновниками.
Фу Тинъюнь чувствовала легкое уныние.
В этот момент сзади донесся тревожный зов Юю:
— Мама, мама…
Фу Тинъюнь поспешно повернулась, улыбнулась, подхватила Юю на руки и, указав на Чжао Лина, выделявшегося среди толпы словно журавль среди стаи птиц, тихо шепнула:
— Вот твой папа!
Юю молчала, лишь склонила головку набок, разглядывая Чжао Лина.
Фу Тинъюнь горько улыбнулась, не зная, себя ли она утешает или дочь:
— У папы важные дела, он не может пока подойти…
Не успела она договорить, как Чжао Лин неожиданно повернул голову.
На его губах скользнула едва заметная, теплая улыбка, а взгляд, устремленный на нее, сиял ярче доспехов.
У Фу Тинъюнь пресеклось дыхание, а щеки обдало легким жаром.
В глазах Чжао Лина вспыхнул живой огонь, и улыбка стала еще более глубокой.
Фу Тинъюнь смотрела на него, ощущая, как сердце переполняется беспредельным счастьем.
Она прошептала дочери:
— Юю, смотри, папа смотрит на нас… — но её собственные глаза не могли оторваться от него ни на мгновение, будто во всем мире остался лишь улыбающийся ей Чжао Лин.
- Час Быка (丑时 / chǒushí) — традиционный временной интервал от 1:00 до 3:00 ночи.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
