Во всем теле чувствовалась приятная ломота и усталость… В воздухе всё ещё витал особый аромат любовных ласк… А на коже будто бы до сих пор сохранялось горячее тепло Чжао Лина…
Она решила подняться и позвала дежурившую ночью Юйвэй.
Юйвэй с сияющей улыбкой вошла, помогла Фу Тинъюнь умыться и причесаться, открыла окно, перестелила постель и подала свежезаваренный отвар из цветов жимолости.
Прохладный утренний ветерок, ворвавшись в комнату, принес с собой свежесть зеленой листвы.
Выпив чашку отвара, Фу Тинъюнь оправилась и взбодрилась.
А-Сэнь пришел выразить ей почтение, но глаза его невольно поглядывали по сторонам.
Фу Тинъюнь, видя это, усмехнулась:
— Что ты ищешь? Девятый господин еще до рассвета отправился во дворец.
А-Сэнь от этих слов смутился, но с улыбкой присел на нижнее место рядом с Фу Тинъюнь и с напускной развязностью спросил:
— А насчет моего дела… что сказал Девятый господин?
Ведь Чжао Лин подобрал его на улице, став для него и отцом, и братом, и наставником, и другом, да ещё и даровал фамилию «Чжао». Разумеется, в вопросе женитьбы юноше хотелось получить благословение Чжао Лина.
В Шилипу чиновники из Ведомства ритуалов устраивали прием в честь Чжао Лина — то было государственное дело, и ей, женщине, не подобало вмешиваться. Лишь обменявшись взглядом с Чжао Лином, они вернулись домой. Чжао Лин вернулся только в первой четверти часа Собаки. Глядя на клюющую носом Юю и крепко спавшего Си-гэ, Чжао Лин лишь погладил детей по головкам и велел слугам увести их спать. А-Сэнь и остальные лишь засвидетельствовали почтение и отправились по своим комнатам.
Что же касается самой Фу Тинъюнь… с самого момента встречи и до сего часа они даже не успели поговорить о том, что произошло за время их разлуки.
Она мысленно воскликнула «Ох, беда!», щеки её слегка вспыхнули, но она из последних сил постаралась придать себе непринужденный вид и мягко произнесла:
— Вчера я так и не нашла подходящего момента, чтобы рассказать Девятому господину о твоей помолвке!
А-Сэнь же посчитал, что Фу Тинъюнь попросту опасается несогласия Чжао Лина и ждет удобного случая.
Он не удержался и спросил:
— Невестка, а если Девятый господин не согласится, что тогда делать? — В его голосе звучала глубокая тревога.
Фу Тинъюнь оставалось лишь успокаивать его:
— Девятый господин — человек великодушный и разумный, успокойся. Вот поговорю с ним, тогда и увидим.
А-Сэню ничего не оставалось, как беспомощно кивнуть.
Вскоре пришли Юю и Си-гэ засвидетельствовать почтение матери.
Си-гэ обычно спал вместе с Фу Тинъюнь, но вчера мамушка унесла его ночевать к Юйвэй. Увидев мать, малыш надул губки и потянул к ней ручонки:
— Мама, на ручки, на ручки!
Юю же, подобно А-Сэню, широко распахнула миндалевидные глазки, точь-в-точь как у Фу Тинъюнь, и стала оглядываться по сторонам:
— Мама, мне вчера приснился папа! Он погладил меня по голове, я хотела поговорить с ним, а мамушка Чжоу меня унесла…
«Вот ведь глупышка, спросонья даже не поняла, где сон, а где явь!»
Фу Тинъюнь с улыбкой обняла Си-гэ и сказала Юю:
— Твой папа ушел во дворец, а вечером вернется, и мы вместе будем ужинать.
Юю откликнулась: «О!», а затем потянула А-Сэня за рукав:
— Второй дядя, ты сегодня опять пойдешь в школу? Пойдём сбивать финики!
В каждом письме Чжао Лин непременно спрашивал, как поживают дети, но сами малыши вовсе не тянулись к отцу.
Глядя на это, Фу Тинъюнь невольно вздохнула.
Видно, такова плата за успешную чиновничью службу и продвижение при дворе.
Она напутствовала Юю:
— Если ты сейчас посбиваешь все финики, то на праздник Середины осени у нас совсем не останется лакомства.
Юю смущенно высунула кончик языка.
А-Сэнь предложил:
— Мы ведь только меткость тренируем! Не будем сбивать финики, давай сбивать цветы граната во дворе! — С этими словами он осторожно скосил глаз на Фу Тинъюнь.
Юю, видя это, не смела проронить ни слова и вместе с А-Сэнем уставилась на мать умоляющим взглядом.
Фу Тинъюнь оставалось лишь сказать:
— Чем портить цветы, не лучше ли поставить на скамеечку маленькую пиалу и целиться в неё? Посмотрите, кто из вас метче!
Юю с радостным писком повлекла А-Сэня за собой из залы.
Си-гэ же указующим пальчиком ткнул в чайник из фиолетовой глины, стоявший на столе у Фу Тинъюнь, и залепетал:
— Есть паровые булочки, есть булочки!
Фу Тинъюнь не удержалась от смеха:
— Да что же с тобой делать? Только и думаешь, что о еде! — И она велела Юйвэй сходить на кухню за сладостями.
Едва Юйвэй переступила порог, как столкнулась с Цзинь Юаньбао и Ян Юйчэном, пришедшими со всеми своими семействами засвидетельствовать почтение Чжао Лину. Служанка тут же вернулась с докладом.
Фу Тинъюнь вышла навстречу, препроводила гостей в главную залу. Обменявшись приветствиями и раскланявшись, гости расселись согласно старшинству и положению. Лишь после этого Фу Тинъюнь заговорила:
— Девятый господин ещё утром отправился во дворец и обещал вернуться к ужину. Оставайтесь сегодня на ночь! В кои-то веки у нас так людно и весело.
Они пришли как близкие люди, а потому с улыбкой согласились.
Фу Тинъюнь велела Юйвэй приготовить гостевые комнаты, а мамушки унесли детей играть в боковую комнату.
Вскоре прибыл управляющий от госпожи Мо, чтобы расспросить о жизни Мо И в Сюаньтуне.
Едва Фу Тинъюнь проводила управляющего семьи Мо, как пришел управляющий из усадьбы Цинь Юйфэя с пригласительным письмом: «…просят Девятого господина завтра заглянуть в гости с дружеским визитом».
Чжэн Третий принял письмо, но не успел доложить Фу Тинъюнь, как прибыл управляющий от Линь Чи: «…завтра в полдень в “Пэнлае” устраивают пир в честь прибытия господина Чжао».
Чжэн Третий усадил обоих управляющих в залу южного флигеля, как тут появился слуга от Хэ Сюлиня: «…когда у господина Чжао найдется свободное время, наш господин желает нанести личный визит почтения!»
В мгновение ока дом заполнился людским потоком — гости и посланники шли один за другим, и у ворот царило невиданное оживление.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
