Император, вне себя от радости, велел слугам прибраться во дворе и воскурить благовония в ожидании.
Между бессмертными и смертными лежит пропасть. Пусть он и был благородным правителем целого государства, в глазах совершенствующихся он оставался лишь обычным человеком. Хотя бескрайние земли принадлежали ему, в Срединных землях истинной опорой страны считались статус и сила стоящих за ней бессмертных из императорского рода. Чем больше было таких бессмертных и чем выше было их положение, тем меньше находилось смельчаков, дерзающих совершить нападение. Именно эти бессмертные и практикующие были истинными правителями страны, стоящими высоко надо всеми, отрешёнными от мира.
Точно так же и с Цзи Тунчжоу. Пусть по старшинству и положению он стоял на ступень ниже, императорская семья трепетала перед ним гораздо сильнее. А всё потому, что он обладал духовным корнем и был одним на десять тысяч практикующим. Перед этим младшим братом император никогда бы не посмел выказывать ни капли высокомерия.
Более того, этот Сюань Шаньцзы-сяньшэн, в чьих жилах текла кровь императорского рода Юэ, по старшинству и вовсе считался подлинным предком. До того как он получил тяжёлую рану от свирепого зверя Таоу, он три-четыре раза в год навещал Цзи Тунчжоу. Однако после ранения, оказавшись на грани жизни и смерти, он больше не появлялся. Спустя одиннадцать лет он наконец вернулся. Неужели его совершенствование восстановилось?
Через три кэ над головами собравшихся во дворе завыл яростный ветер, от которого невозможно было открыть глаза. Люди поспешно склонили головы, укрываясь от порывов, и лишь Цзи Тунчжоу с радостью на лице внезапно взлетел на мече навстречу гостю. В лунном свете он увидел пожилого человека в лазурных одеждах. Худощавый, отрешённый, словно небожитель, с редкой чистой бородой и лицом, холодным, точно таинственный лёд — это был сам Сюань Шаньцзы.
— Ученик приветствует старейшину Сюань Шаньцзы, — Цзи Тунчжоу почтительно поклонился.
В ледяном взгляде Сюань Шаньцзы промелькнула тень удовлетворения. Внимательно оглядев юношу, он заговорил, и его голос был настолько холодным, что даже в эту знойную летнюю ночь присутствующих пробрала дрожь:
— Ты превзошёл мои ожидания. Учжэнцзы и впрямь постарался.
Когда они спустились во двор, император сразу же хотел опуститься на колени для приветствия, но Сюань Шаньцзы остановил его, равнодушно бросив:
— Я прибыл сегодня только ради Тун Чжоу. Все прочие — удалитесь.
Однако император сдавленным голосом произнёс:
— Сюань Шаньцзы-сяньшэн, все эти годы наше государство Юэ было окружено опасностями!
Сюань Шаньцзы ответил:
— В ближайшие дни он должен прорваться сквозь шестой барьер и обрести тело бессмертного, он находится в затворе уже больше года.
Сказав это, он перевёл свой тусклый и холодный взгляд на Цзи Тунчжоу и долго не отводил его. Дыхание пламени, исходящее от этого ребёнка, было тем самым легендарным огнём Сюаньхуа. Ранее он слышал об этом от Учжэнцзы, но не верил, не ожидая, что это окажется правдой.
Этот редчайший в мире небесный чёрный огонь может появиться лишь у того, чей духовный корень обладает чистой стихией огня. Те, у кого есть такой духовный корень, одновременно жаждут его и боятся. Основатель Павильона Синчжэн обладал огнём Сюаньхуа, именно поэтому эта знаменитая школа бессмертных разделилась на два совершенно разных течения — Сюань и Хуа. Так же и человек, владеющий огнём Сюаньхуа: он одновременно предельно яростен и предельно сдержан, объединяя в своём теле две противоречивые крайности.
Когда Цзи Тунчжоу было шесть лет, Сюань Шаньцзы разглядел в глубине его души другую сторону — безграничную дикую жажду и необузданные страсти. Тогда он задумался: что будет, когда этот спрятанный в сердце огонь вырвется наружу? Для практикующих пылкие, настойчивые и даже алчные желания — не всегда плохо, напротив, они могут стать основой для самой крепкой воли в совершенствовании. Плохо, когда желаемое недоступно; именно из-за того, что он стремился к невозможному, в нём зародился огонь Сюаньхуа.
Как много в мире практикующих! С древних времён люди боролись с Небесным Дао, пытаясь вырваться из круговорота жизни и смерти. Но даже став бессмертными, даже достигнув нынешних высот, люди всё равно пребывают в смятении. Невидимые слабости человеческого сердца делают путь к достижению Дао невероятно трудным. Существуют тысячи и десятки тысяч путей совершенствования, и невозможно сказать, какой из них верный, а какой нет.
Взять хотя бы самого Сюань Шаньцзы. Его совершенствование долго не могло восстановиться, и разве можно сказать, что это никак не связано с тревогами за государство Юэ? Искусство бессмертных школы Сюань требует отречения от чувств и желаний, но в его сердце жили привязанность и беспокойство. Как же он мог от них отречься? Он, как и Чжэнь Юньцзы, попал в тупик. Неужели в конце пути Сюань всех ждёт такой финал?
Сюань Шаньцзы долго смотрел на Цзи Тунчжоу, а затем тихо произнёс:
— У тебя уже есть огонь Сюаньхуа, и отныне твоя жизнь будет полна страданий. Знаешь ли ты, почему об огне Сюаньхуа говорят и хорошо, и плохо?
Цзи Тунчжоу помрачнел, но не ответил на вопрос.
Сюань Шаньцзы бесстрастно продолжил:
— Если однажды ты обретёшь покой и удовлетворение, этот огонь покинет тебя. Лишь пока ты терпишь невыносимую муку, пока не можешь получить желаемое, пока тонешь в море жажды и даёшь волю безумным помыслам, он будет гореть ярко и величественно. Это огонь сердечного демона: стоит ему коснуться тебя, и спасенья уже не будет. Сейчас твоё совершенствование ещё неглубоко, и, отказавшись от него, ты сможешь повернуть назад. Но когда ты обретёшь тело бессмертного и твоя одержимость укоренится, пути назад не будет. Ты хорошо всё обдумал?
Цзи Тунчжоу снова не ответил. Его чёрные глаза, не мигая, уставились на синие каменные плиты под ногами.
Сюань Шаньцзы смотрел на юношу перед собой. Стоит ли протянуть ему руку помощи или подбросить дров в костёр его сердца? Его врождённые способности были исключительными, редкими для тысячелетия. В будущем его достижения наверняка превзойдут его собственные. Но времени у них, как и у государства Юэ, осталось немного.
Он глубоко вздохнул:
— Подумай об этом хорошенько. Уже поздно, завтра последуешь за мной к Восточному морю. Приближается Морское падение, тебе стоит увидеть это своими глазами.
Восточное море? Губы Цзи Тунчжоу дрогнули. Он только что вернулся оттуда и должен ехать снова? Там Цзян Лифэй и Лэй Сююань, которых он и хотел, и не желал видеть. К тому же совершенствование Сюань Шаньцзы ещё не достигло пика, брать его с собой к Восточному морю в такое время было неблагоразумно. Он уже хотел возразить, но фигура Сюань Шаньцзы исчезла. Цзи Тунчжоу некоторое время стоял в оцепенении, а затем безучастно вернулся в свой двор.
В спальне ярко горели свечи, в треножнике из синей яшмы курились благовония Хэхуань — сладкие и приторные. У кровати стояла юная девушка в пышном наряде, её кожа была белой и нежной, а фигура изящной. Увидев его, она вся покраснела от смущения до самой шеи, стояла склонившись и не смела пошевелиться, лишь тихо позвала:
— Ван-е, Мяо Цин поможет вам умыться и переодеться.
Это устроили управляющие? С самого детства они знали, как ему угодить: стоило ему чем-то заинтересоваться или задержать на чём-то взгляд, как не позднее чем на следующий день эта вещь оказывалась перед ним. Раньше это были игрушки, теперь — женщины.
Цзи Тунчжоу медленно подошёл и опустил взгляд на её дворцовый наряд. Меньше чем за час они превратили её из простой служанки в благородную даму. Её открытый полный лоб и робкий блеск глаз напомнили ему о том призрачном сне.
Ему хотелось смеяться, но в глубине души клокотала неясная ярость — ярость на самого себя, ставшего проигравшим, ярость на всё это бессилие и самообман. Но в то же время он чувствовал высшую радость: императорская власть, земли — здесь всё принадлежало ему, всё было в его власти, пока он мог это защитить.
Цзи Тунчжоу протянул руку, подхватил её за подбородок и заставил поднять лицо. Он негромко произнёс:
— Скажи мне: «Прости».
Маленькая служанка в замешательстве и ужасе смотрела на него. Казалось, он смотрел на неё, но в то же время — сквозь неё на кого-то другого. Через мгновение она, дрожа, пролепетала:
— Про… прости…
Цзи Тунчжоу взмахнул рукой, гася свечи, и пышное платье на маленькой служанке в то же мгновение разлетелось в клочья.
Как это прекрасно — это вседозволенное распутство, это мучительное и яростное искушение недостижимым. Слишком многого хочется, слишком мало получено, и оттого, попробовав костный мозг, ещё сильнее жаждешь познать его вкус.
Действительно ли можно повернуть назад?
Байли Гэлинь стояла перед комнатой Лифэй. Она стучала уже довольно долго, но внутри не было ни звука. Она в замешательстве оглянулась на остальных:
— Может, выломаем дверь?
Лифэй и Лэй Сююань уже стали спутниками Дао. Если они ворвутся без спроса и наткнутся на какую-нибудь неловкую сцену, это будет просто ужасно.
Е Е вышел вперёд и тоже постучал, громко сказав:
— Сююань! Лифэй! Вы проснулись? Если не ответите, мы входим!
Подождав немного, внутри по-прежнему не слышали ни звука. Не в силах более сдерживаться, люди просто толкнули дверь и вошли, однако в комнате царила тишина. Пологи кровати были опущены, и сквозь них смутно казалось, будто внутри никого нет. Су Вань одним рывком отдёрнула полог, но увидела лишь аккуратно заправленную постель и письмо, лежащее на подушке.
— Не может быть! Когда они ушли?! — Байли Гэлинь была крайне изумлена. В тени двора прятались приручённые ею демонические существа, неужели кто-то ушёл, а они никак не отреагировали?
Е Е быстро вскрыл письмо. Там была всего одна строчка, написанная, судя по почерку, Лифэй: «Уходим в спешке, глубоко извиняемся, не ищите нас. О причинах расскажем в другой день».
Он вздохнул:
— Что же это такое, один за другим уходят без предупреждения.
Байли Гэлинь рассмеялась:
— Наверняка она поссорилась с Лэй Сююанем, хм… и это точно не обошлось без Цзи Тунчжоу! Хе-хе, наверняка так и есть!
Точной причины не знал никто, и оставалось лишь позволить ей строить догадки. Пока все обсуждали, куда отправиться дальше, вдруг издалека донёсся сотрясающий небо и землю грохот грома. Земля задрожала, и все люди в окрестных поселениях у Союза Ваньсяньхуэй Восточного моря встревоженно выбежали посмотреть, что случилось.
В небе над самым берегом Восточного моря сгустились тёмные тучи, мириады молний непрерывно били вниз. Небо словно раскололось надвое: в городке ярко светило солнце, а у берега Восточного моря бушевал ураган, сверкали молнии и лил ливень, будто настала глубокая ночь.
Все невольно застыли в оцепенении, Байли Гэлинь воскликнула:
— Это… неужели это бедствие небесного грома? Разве не говорили, что оно случится лишь через несколько месяцев?!
Бесчисленные потоки величественной духовной энергии бессмертных в мгновение ока пронеслись по небу, устремляясь к берегу Восточного моря. Почти сразу же плотная сеть духовной энергии накрыла небосвод. Протяжные звуки рога раздались над всем поселением, сопровождая резкий и громкий голос Шэнь-сяньшэна, доносившийся до ушей каждого благодаря технике передачи звука.
— Лютый зверь приближается! Ученикам немедленно отступить на триста ли! Без промедления!
Лютый зверь? Все один за другим взмыли в воздух и посмотрели вдаль. Поверхность Восточного моря бурлила и пенилась, под грозовыми тучами вода казалась необычайно чёрной. Следом за этим из морских глубин с грохотом показалась пара гигантских белых рогов размером с гору — неужели только рога такие огромные?!
Байли Чанъюэ дернула застывшую от изумления Гэлинь:
— Скорее уходим!
В одно мгновение бесчисленные ученики бессмертных кланов в городе хлынули назад, подобно приливу. Грохот грома позади становился всё оглушительнее, сеть духовной энергии почти не выдерживала такого натиска, казалось, она вот-вот разлетится вдребезги. Внезапно раздался вой, сотрясший небо и землю. Ученики были ошеломлены этим звуком. Вода внезапно поднялась на тысячи чжанов (чжан, единица измерения), и в белой пене перед взорами всех предстал огромный лютый зверь, телом подобный быку, но весь покрытый длинной шерстью.
Он взмахнул кроваво-красными крыльями на спине и в мгновение ока долетел до центра поселения. Сеть духовной энергии с треском разорвалась от его удара, неистовая демоническая энергия, словно гигантская волна, ударила по округе. Ученики под этим давлением один за другим повалились на землю, не в силах пошевелиться.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
