Пятая и Седьмая сёстры с изумлением уставились на Фу Тинъюнь.
Фу Тинъюнь серьезно кивнула:
— Я не хочу больше обсуждать проступки старших. Я не стану предъявлять обвинений дому Фу и не стану поднимать смуту, дабы навлечь беду на род. Сохранив лицо дому Фу, я тем самым считаю свой долг за воспитание уплаченным. Я не желаю более иметь с домом Фу никаких дел. — С этими словами она вздохнула: — Не найди меня Пятая сестра, я и вовсе не планировала встречаться с сёстрами… Но раз уж теперь все знают о моём возвращении, мне стоит устроить приём и собрать всех вместе — но лишь ради нашей прошлой сестринской привязанности, и ни ради чего иного!
Пятая сестра задумчиво кивнула.
Седьмая же сестра горячо воскликнула:
— Девятая сестра, ты хоть понимаешь, о чём говоришь?
— Понимаю, — улыбнулась Фу Тинъюнь. — В столице всем известно, что мои родители почили, старших надо мной нет, и брак мой с Чжао Лином устроили по решению Великой вдовствующей императрицы!
Седьмая сестра лишилась дара речи.
— И то верно! — тихо проговорила Пятая сестра. — В этом мире всё то соединяется, то распадается, что уж говорить о простых смертных. Раз Девятая сестра не хочет ворошить прошлое, будем считать, что мы обрели новую сестру. Я остаюсь при своём: пошлём вести всем сёстрам, кто захочет приехать — приедет, а кто побоится — настаивать не станем.
Седьмая сестра промолчала. В комнате воцарилась тяжёлая тишина.
Пятая сестра с улыбкой взглянула на них:
— Цюаньхуэй, ведь это ты созываешь гостей, как же ты можешь лениться? Я помогла тебе составить список, а ты уж изволь выбрать день!
Фу Тинъюнь поняла, что Пятая сестра пытается сменить тему, и со смехом велела Юйвэй:
— Принеси календарь! Пошептавшись с Пятой сестрой, они остановились на втором дне десятого месяца.
Пятая сестра улыбнулась:
— …Даже если Третья сестра получит весточку, она как раз успеет доехать. — Затем она повернулась к молчаливой Седьмой сестре: — Как думаешь, сестрица?
Седьмая сестра, невпопад отвечая на вопрос, спросила Фу Тинъюнь:
— Ты твёрдо всё решила?
Женщине без поддержки родного дома некуда податься, когда её обижают, и некому за неё вступиться.
Фу Тинъюнь кивнула и улыбнулась:
— Это дело я уже обсудила со своим супругом.
Седьмой сестре больше нечего было сказать. Фу Тинъюнь открыто улыбнулась ей. Её улыбка засияла ярко, подобно летнему солнцу — горячо и бесстрашно.
В душе Седьмой сестры внезапно наступило облегчение. Все они уже выросли, и у каждой был свой путь. Вот как она сама — разве могла она помыслить в детстве, что когда-нибудь станет такой же полноватой, как Шестая сестра? Если все они смогут жить в мире и покое — это уже великое благо.
При этой мысли она громко расхохоталась:
— Если Третья сестра дерзнёт не приехать, я сама помчусь в Ханьчэн и приволоку её сюда! — В её голосе прозвучала уверенность и лёгкая, безнаказанная задорность.
Фу Тинъюнь немного удивилась. Судя по тону Пятой сестры, Третья сестра из-за удачного замужества пользовалась таким уважением, что даже бабушка уступала ей, а в речах Седьмой сестры чувствовалось стремление держаться с Третьей сестрой на равных… Неужто и Седьмая сестра вышла замуж столь удачно?
Она помнила, что Седьмая сестра вышла за двоюродного племянника своей тётушки по фамилии Бай. Во время сватанья родной дядя жениха уже был цзюжэнем, и жених Бай учился под его началом, успешно сдав уездные и окружные экзамены.
Пятая сестра, заметив её замешательство, с улыбкой пояснила:
— Третий зять Бай позапрошлым летом сдал экзамены на цзюжэня, а его дядя пробился во второй класс на экзаменах года Цзясю. Поскольку в тот год его не назначили в Академию Ханьлинь, дядю семьи Бай отправили уездным судьёй в уезд Ичунь, а этой весной повысили до начальника уезда.
Дядя мужа Седьмой сестры оказался из одного выпуска с Юй Цзинсю! Как тесен мир.
Фу Тинъюнь ощутила невольное изумление и глубоко задумалась.
Седьмая же сестра решила, будто та вздыхает о бренности бытия, и с улыбкой проговорила:
— Будущей весной твой зять собирается отправиться на учёбу в Академию Гоцзыцзянь в столицу, так что придётся просить тебя, Девятая сестра, оказать ему кое-какое покровительство.
Фу Тинъюнь это показалось неожиданным. Пятый господин из дома Фу находился в столице. К тому же она помнила, что родной дядя Седьмой сестры, Шу Мин, в своё время был крайне успешен в науках.
Она не удержалась от вопроса:
— А как поживает дядюшка Шу?
Седьмая сестра горько улыбнулась:
— Дядя ныне служит начальником уезда в Мэнсяне!
Когда она жила дома, Шу Мин ещё не сдал экзамены на цзиньши. Фу Тинъюнь спросила:
— Дядюшка Шу тоже из выпуска года Цзясю?
— Из одного выпуска с Третьим зятем.
Вот почему Седьмая сестра дерзнула сказать, что «приволочёт» Третью сестру! Фу Тинъюнь прикрыла рот рукой и улыбнулась.
Седьмая сестра иносказательно пояснила, почему не желает останавливаться в усадьбе Пятого господина Фу:
— У Пятого дяди слишком много правил, боялась, как бы твой зять не вызвал его недовольства!
Фу Тинъюнь вспомнила о своём брате, который из раза в раз проваливал экзамены, и в душе всё поняла. С улыбкой она ответила:
— О покровительстве речи нет. Я прожила в столице несколько лет и знаю почти все места. Если зять не побрезгует, гостевые комнаты в южном флигеле моего дома свободны — пусть останавливается у нас. Слуги исполнят любое поручение, так что и дорогу спрашивать не придётся.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
