Глава восемнадцатая. Ушел очень безмятежно
Подумать только, целый бессмертный, а такой нищий: всего один топор да один артефакт для хранения…
И впрямь, большинство культиваторов, прозябающих в мирской суете — просто дилетанты в этом деле…
Среди кружащегося черного пепла Ли Чаншоу убрал артефакт в виде кольца вместе с топором в сумку для хранения «Небо-4», затем припрятал Жемчужину пленения душ, прыгнул к краю обрыва и присел на корточки перед тремя стеблями травы сяньцзе.
Достав две заранее приготовленные нефритовые шкатулки и положив под язык две пилюли-антидота собственного изготовления, он, окутав руки восемнадцатью слоями магической силы, ловко и крайне осторожно вырвал с корнем два наиболее зрелых ядовитых стебля и быстро запечатал их в шкатулках.
Срезай траву, не губя корней, и удача пребудет с тобой1.
Наконец-то…
Ли Чаншоу проявил легкую улыбку.
Он быстро поднялся, не осмеливаясь задерживаться, опасаясь, что у Юйвэнь Лина могли быть сообщники.
Сначала он подбежал к скатившейся голове Трехглазого изумрудного змея, вынул из-за пазухи сумку с пометкой «Земля-2», запихнул туда голову, запечатал её талисманами и убрал в артефакт для хранения «Сокровенный-4».
Из этой штуки можно извлечь отличные яды, пригодятся шимэй для защиты от негодяев и всякого зверья; туловище змеи было слишком огромным и прочным, в спешке его не забрать, так что пришлось довольствоваться малым.
Вокруг все еще клубился змеиный яд, а тела тех людей в масках уже были сожжены дотла тремя боевыми бумажными человечками.
Если цель не была бессмертным, холодное Сокровенное пламя справлялось без труда; ничтожные остатки пепла тех людей теперь смешались с прахом их господина генерала, ожидая, когда их развеет ветер…
Затем Ли Чаншоу вместе с четырьмя бумажными человечками рассыпал повсюду два флакона лекарственного порошка.
Кровь на земле тут же воспламенилась, повсюду заплясали зеленые призрачные огни, и кровавые следы в мгновение ока исчезли.
Что ж, очищение среды Хунхуана и защита экологии Северного континента — долг, от которого человеческие культиваторы не могут уклониться!
Собрав еще несколько артефактов хранения, Ли Чаншоу огляделся, прощупал духовным чутьем всё в радиусе десяти ли на предмет малейших шорохов и начал складывать магические печати.
Убедившись, что ничего не упущено, фигуры вокруг превратились в бумажных человечков и нырнули в его рукава.
Сложив зонт, Ли Чаншоу применил технику земляного побега и бесшумно покинул это место.
Когда формация рассеялась, нахлынули ядовитый туман и миазмы, принесенные легким ветерком.
Под кипарисом остались лишь обезглавленная туша змеи, несколько луж ядовитой крови, да сеть трещин на земле на краю обрыва, готового вот-вот обрушиться…
Старый кипарис с обновленной прической едва заметно покачивал немногими уцелевшими ветвями, словно прощаясь с Ли Чаншоу, скрывшимся в недрах земли.
…
Пользуясь техниками перемещения в земле, Ли Чаншоу незаметно приблизился к месту схватки двух своих соучеников — шиди и шимэй.
Ядовитая Сюанья управляла летучими мечами, осыпая Юань Цина градом ударов. Юань Цин уже едва держался, на его теле прибавлялось ран, а одежда пропиталась кровью.
Этот Юань Цин…
У него стадия Возвращения к Пустоте, но, небось, он достиг её, просто объедаясь пилюлями?
И это — так называемый второй номер среди учеников нашего поколения?
Если все таланты в списке нашего поколения такого уровня, то на Великом состязании бессмертных врат через пару лет, если я подготовлю для Линъэ побольше пилюль и артефактов собственной разработки, она, пожалуй, сможет пробиться в сотню лучших…
Ли Чаншоу скрытно подобрался к краю поля боя, подгадал ритм атак Юцинь Сюаньи и, высунув руку из земли, с силой швырнул в Юань Цина фарфоровый флакон.
Это был тот самый пустой флакон из-под Порошка, размягчающего бессмертных, высшего качества.
Слабый свист раздался сзади. Юань Цин, только что отбивший два меча, не глядя взмахнул клинком. Красивым и точным движением он разрубил флакон, мгновенно разнеся его в щепки.
— А? Откуда здесь фарфоровый… фла…
Глаза Юань Цина закатились, он не успел даже убрать меч. Пошатываясь, он начал заваливаться вперед.
В этот самый миг спереди, рассекая воздух, прилетели четыре меча!
И падающий ниц Юань Цин почти раскинул руки, добровольно подставляясь под летящие клинки!
Юцинь Сюанья вовсе не собиралась убивать его здесь. Каким бы подлым и бесстыдным он ей ни казался, он оставался учеником их школы, и его следовало доставить назад, чтобы наставники вынесли приговор.
Но теперь Юань Цин внезапно перестал сопротивляться…
Как и рассчитывал Ли Чаншоу, Юцинь Сюанья еще не в совершенстве овладела этой техникой управления мечами. Она совершенно не успела их отозвать, и четыре клинка в мгновение ока пронзили шею, лоб, грудь и живот Юань Цина.
Удары были нанесены с филигранной точностью: три души уничтожены, даньтянь пробит — чисто, решительно, без единого шанса на спасение.
— Это…
Юцинь Сюанья оторопела, но тут же о чем-то подумала и тихо вздохнула.
Она опустилась из воздуха на землю, сошла с меча и быстрым шагом направилась к трупу Юань Цина…
Уход Юань Цина был очень безмятежным.
И впрямь безмятежным. Он даже не почувствовал угрозы смерти: в одно мгновение погрузился в сон и не смог проснуться, даже когда его тело пронзили клинки. На его губах застыла слабая улыбка.
Даже если от Порошка, размягчающего бессмертных, осталась лишь крупица, для Юань Цина эта доза была запредельной.
А улыбка Юань Цина в глазах Юцинь Сюаньи…
— Неужели даже в таком злобном сердце, как твое, нашлось место для капли раскаяния?
— Неужели и тебя кто-то принудил?
В глазах Юцинь Сюаньи мелькнуло сострадание. Она покачала головой, летучие мечи один за другим быстро вернулись, соединились, объятые ярым пламенем, и сплавились в огромный меч, который сам собой устроился у неё за спиной.
Услышав это бормотание, Ли Чаншоу под землей не удержался и мысленно поднял большой палец.
Ядовитая шимэй, ты действительно оправдываешь свое прозвище! Какая невероятная способность кормить саму себя куриным бульоном2!
К слову, когда не уверен в безопасности окружения, убить противника и не уйти сразу, а стоять тут и предаваться скорбным размышлениям…
- Цай яо бу цзюэ чжун, фу юань мянь сунь чжэ (采药不绝种，福缘免损折, cǎi yào bù jué zhǒng, fú yuán miǎn sǔn zhé) — собирать лекарственные травы, не истребляя их вид, чтобы не нанести ущерб своей благой удаче. ↩︎
- Цзи тан (鸡汤, jī tāng) — «куриный бульон», в китайской культуре означает сентиментальные, морализаторские или утешительные речи. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
