Техники побега пяти стихий сменялись все еще с некоторой заминкой; когда Ли Чаншоу проник в корни того старого кипариса, в земле возникли небольшие колебания…
Позанимавшись немного самоанализом, он решил, что в будущем у него будет достаточно времени, чтобы восполнить эти недостатки. В конце концов, у Ли Чаншоу не осталось неотложных дел снаружи, так что можно было спокойно совершенствоваться в горах.
Что же касается его Небесного бедствия…
Он не спешил: не имея уверенности на девяносто девять и девять десятых процента, Ли Чаншоу ни за что не сделал бы этот шаг.
— А оставшуюся одну десятую стоило оставить на тот случай, если Небесное Дао внезапно решит выкинуть какой-нибудь фокус.
Тук! В деревянную стену хижины ударился камешек. Ли Чаншоу сложил пальцы, делая расчеты, и обнаружил, что час Тигра1 незаметно миновал.
Поднявшись, Ли Чаншоу вышел из хижины и неспешным шагом направился к жилищу младшей сестры по соседству.
……
За те десять лет, что младшая сестра была в секте, будь то обучение, дополнительные занятия или наставления по жизни — всё это по большей части происходило в час Тигра.
Подойдя к хижине, Ли Чаншоу тихо постучал. Деревянная дверь сама приоткрылась, оставив щелку, и он вошел внутрь.
В лицо пахнуло розовыми занавесями, даже ковер под ногами сменился на розовый. За полупрозрачной ширмой знакомая изящная фигура возлежала на кровати, отвернувшись к стене, а сквозь её газовое платье соблазнительно проглядывали очертания тела.
Прекраснее всего — туманная дымка, что бередит душу, но не скатывается в пошлость.
Однако Ли Чаншоу даже глазом не повел. Он прошел прямо к главному креслу в комнате и бесстрастно произнес:
— Хватит притворяться спящей. Столь чинная поза совсем тебе не подходит, когда ты действительно спишь.
Из-за ширмы раздался жеманный, капризный голосок:
— Шисюн, я только что пыталась приготовить Порошок, размягчающий бессмертных, и теперь у меня кружится голова, мысли путаются, я ничего не могу делать… Тело такое слабое, совсем нет сил подняться.
Ли Чаншоу кивнул и сделал вид, что встает:
— Тогда поговорим завтра, всё равно дело не такое уж важное.
— Нет! — Линъэ мгновенно вышла из образа и недовольно проворчала: — Сиди! Я сейчас выйду! Хм, сегодня ты обязан объясниться, почему вернулся так поздно!
Послышался шорох одежды, и вскоре Лань Линъэ, переодевшись в длинное платье, вышла из-за ширмы. Она уселась слева от стола и сердито уставилась на Ли Чаншоу.
Ли Чаншоу беспомощно улыбнулся:
— Действительно случились некоторые непредвиденные обстоятельства. Ты знаешь Юань Цина с пика Попирания Небес?
— Ну, — Линъэ моргнула, — это тот ученик с пика Попирания Небес, который вместе с тобой, шисюн, ходил на Северный континент? Говорят, среди нашего поколения он второй по уровню совершенствования и очень нежный человек.
— Запомни, мужская нежность — это всегда лишь фасад. В этот раз он кое-что затеял, решив подставить Юцинь Сюанью, но в итоге та его убила.
Ли Чаншоу покачал головой, приводя в порядок картины из памяти тех остатков душ:
— Его поступки — классический пример того, как теряют великое ради малого. Отказаться от статуса ученика врат Дусянь ради того, чтобы цепляться за мирскую власть, подобную призрачному облаку.
Линъэ, подперев подбородок ладонью и слегка склонившись над столом, прошептала:
— Шисюн, так что же там всё-таки произошло?
Ли Чаншоу медленно заговорил:
— Та Юцинь Сюанья — шестая принцесса одного из царств Южного континента. А этот Юань Цин был побочным сыном в одной влиятельной семье того же царства, его называли четвертым гунцзы.
— Мать Юань Цина, вероятно, была наложницей, но женщиной властной — она сама происходила из другого знатного рода и имела некоторое влияние.
— И вот эти люди нацелились на шестую принцессу, которую отправили обучаться во врата Дусянь. Если бы Юань Цин смог жениться на шестой принцессе, он не только стал бы императорским зятем в том царстве, но и получил бы больше веса в собственной семье, попутно лелея планы по захвату власти в стране. Поэтому они приложили все усилия, чтобы Юань Цин тоже поступил в наши врата Дусянь.
— Однако сам Юань Цин оказался никчемным. За шестьдесят лет он так и не смог завоевать красавицу. Положение стоящих за ним людей становилось всё более шатким, и они, не в силах больше ждать, решили пойти на риск…
Ли Чаншоу вкратце пересказал младшей сестре случившиеся события.
— В итоге теперь эти люди не сумели украсть курицу, так еще и горсть риса потеряли2. Под удар попали оба семейства — скорее всего, правитель их царства вырвет их с корнем, чтобы умилостивить гнев врат Дусянь.
Глядя на задумчивое личико Линъэ, Ли Чаншоу мягко спросил:
— Сяо Э, какой урок ты можешь извлечь из этой истории?
— Хм…
Линъэ на мгновение задумалась, а затем решительно отчеканила:
— Женщине ни в коем случае нельзя становиться наложницей! Иначе борьба за власть в семье превращается в такую мороку!
— Кхм!
Ли Чаншоу невольно прикрыл ладонью лоб.
— Что-нибудь еще?
— Планы этого Юань Цина были слишком грубыми, да и та ветвь знатного рода сильно недооценила мощь врат Дусянь и ценность их учеников, — серьезно начала анализировать Линъэ. — Я думаю, правильнее было бы притеснять Юцинь Сюанью, терпеть несколько тысяч лет, пока не станешь Небесным бессмертным, а затем, покинув горы, тайно стать теневым королем этого царства. Собирать богатства всей страны и подносить их секте, тем самым повышая свой статус и значимость внутри врат. Так сказать, расцвести и в миру, и в секте! А пытаться возвыситься, став зятем правителя — это уж слишком наивно. У таких правителей никогда нет недостатка в потомстве.
Ли Чаншоу: ……
— Забудь, воспринимай это просто как забавную историю. Твоя семья тоже принадлежит к мирской знати, и я хотел предостеречь тебя, чтобы это послужило уроком.
— Хи-хи, — Линъэ улыбнулась, поджав губы. — Не волнуйся, шисюн, без тебя Линъэ никуда не пойдет.
Ли Чаншоу невольно покачал головой и усмехнулся:
— Доставай свой мешочек для снадобий. Я пополню запасы, в этот раз ты наверняка много потратила.
Линъэ мгновенно почувствовала укол совести. Она медленно выпрямилась, плотно сдвинув свои белые нежные ножки и сложив руки на коленях. Глаза её забегали, пока она пыталась изобразить… послушание, очарование и полную отрешенность от бренного мира.
Ядовитые порошки и пилюли, которые дал шисюн… в этот раз их было потрачено… совсем чуть-чуть… честное слово.
- Инь-ши (寅时, yínshí) — время с трёх до пяти часов утра, также известное как «час Тигра». ↩︎
- Не сумел украсть курицу, так еще и горсть риса потерял (偷鸡不成蚀把米, tōu jī bù chéng shí bǎ mǐ) — китайская поговорка о тех, кто, пытаясь обмануть других, наносит вред самому себе. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
