Глава восемьдесят третья. Союз двух отравителей
Пик Сяоцюн, задний склон горы.
Рядом с несколькими почти полностью засохшими старыми деревьями Ли Чангэн, нахмурившись, вздохнул и похлопал ладонью по стволу одного из них.
— Тяжело вам пришлось.
Подул ветер, и лишённые зелени ветви старых деревьев слегка качнулись, словно говоря: «ничего страшного», «всё в порядке».
На самом деле, скорее всего, они просто дрожали.
Ничего не поделаешь — чтобы направить в реальный бой как можно больше бумажных человечков, Ли Чангэн последние полгода то и дело прилетал сюда за древесным соком, а затем постоянно использовал различные способы, чтобы восстановить их жизненные силы.
Снова и снова…
Эти старые духовные деревья, которые могли бы прожить ещё несколько десятков тысяч лет и имели шанс породить лесных духов, теперь были на грани истощения.
«Поправляйтесь теперь».
Ли Чангэн вздохнул, чувствуя в глубине души легкий укол совести.
Он взглянул на посаженные неподалёку веточки, которые уже успели прижиться, и про себя подумал:
«Если вы не продержитесь, то я буду хорошо заботиться о ваших детках».
Снова пронёсся ветерок, и старые деревья опять мелко задрожали.
Возможно, это и было то самое чувство глубокой признательности.
Кхм, кроме шуток.
Ли Чангэн оттолкнулся носками сапог и, подобно пушинке ивы, улетел по ветру.
Он плавно опустился у берега озера на верхушку высокого дерева, притаившегося в зарослях.
Закрыв глаза и сосредоточившись, он позволил своим небрежно собранным длинным волосам развеваться на ветру, а полам халата — слегка колыхаться вместе с верхушкой дерева…
В покое лёгок, словно лебяжий пух; в движении сокрушителен, точно обрушивающиеся облака или раскалывающаяся земля.
Достижение подобного эффекта без применения магических техник и заклинаний свидетельствовало о глубоком уровне развития искусства «вскармливания ци».
За эти полгода с лишним…
Благодаря самопожертвованию старых деревьев, первый этап плана подготовки к войне был с грехом пополам завершён.
Стоило радоваться тому, что те, кто втайне зарился на секту Дусяньмэнь, дали ему это время на подготовку. В противном случае, если бы действительно вспыхнула великая битва, он не успел бы сделать так много.
За эти полгода старые и новые формации на пике Сяоцюн не обновлялись, но теперь они полностью слились в единое целое.
Повсюду в лесу, словно вырастая из самой земли, проступили узоры древних орнаментов. Они гармонично сочетались с местными горами, травами и деревьями, больше не вызывая у случайного зрителя мгновенного чувства тревоги.
Сдерживающие и сбивающие с толку формации предназначались для того, чтобы остановить врага; убивающие формации, само собой, — чтобы его уничтожить.
Если формация заставляет человека заранее почувствовать опасность и побояться сделать шаг внутрь, её никак нельзя назвать искусной убивающей формацией.
Великий массив в недрах пика Сяоцюн — всё, что Ли Чангэн смог воплотить из своих задумок, — сейчас находилось в наилучшем состоянии.
Техника бумажных даосов, благодаря обретению тайных записей о запретах для магических сокровищ высокого ранга, также была слегка подправлена и доработана. Теперь она соответствовала минимальным требованиям Ли Чангэна — в них больше не нужно было вкладывать всё свое сознание целиком.
Этой божественной способности предстояло пройти ещё долгий путь, прежде чем она полностью превратится в технику шэньвай хуашэнь1.
Но на данный момент хватало и того, что было. В конце концов, это были лишенные чувств «продукты божественных способностей» — круглосуточные многоцелевые инструменты для разбрасывания яда, извержения огня, чтения сутр и непрямого управления.
Разумеется, были и моменты, оставлявшие желать лучшего.
Божественная способность «Рука Ядовитой Сети», полученная от старейшины Вань Линьцзюня, из-за недолгого срока практики была освоена лишь на начальном уровне.
Эта способность превращала само искусство разбрасывания яда в упорядоченную технику, в божественную силу, делая этот процесс более эффективным, а действия заклинателя — более уверенными.
Ли Чангэн открыл глаза и посмотрел на берег озера, где его учитель и младшая сестра-соученица усердно изучали техники побега.
Поскольку Ли Чангэн настоял на своём, старик-учитель не смог отказать и полгода назад начал практиковать побег по земле…
Линъэ же начала изучать техники пяти стихий гораздо раньше, и сейчас, по строгому приказу Ли Чангэна, усиленно тренировалась, постигая побег по воде.
Поэтому…
Время от времени можно было увидеть, как из озерной глади грациозно выныривает и снова погружается изящный силуэт в развевающемся платье с рассыпавшимися по плечам шелковыми прядями, поднимая мириады брызг. Это зрелище вполне можно было бы назвать усладой для глаз.
Если бы не одно «но»…
— Слишком медленно, — Ли Чангэн, нахмурившись, покачал головой.
Он ведь уже передал Линъэ все секреты быстрого выполнения водного побега, но она по-прежнему питала неодолимую тягу к эффектным «появлениям» и «уходам», уделяя чрезмерное внимание эстетической красоте.
Эта самовлюбленная девчонка…
Почему бы ей ещё не развесить вокруг себя пару магических жемчужин, чтобы создать эффект мягкого свечения!
Ли Чангэн не знал, как ей об этом сказать. В конце концов, его шимэй была в том возрасте, когда хочется быть красивой, к тому же она действительно была одарена природной грацией…
— Неужели эти типы так и не нападут? — пробормотал Ли Чангэн и снова закрыл глаза, прислушиваясь к ощущениям.
Небо высоко, чистая ци далеко, а люди рядом окутаны мутной дымкой.
Если посчитать, с тех пор как Цзю У и двое старейшин вернулись ранеными, прошло уже больше десяти месяцев.
В секте, казалось, снова воцарилось спокойствие, а дело о нападении как будто спустили на тормозах.
Ли Чангэн расспрашивал Цзю У о ходе расследования, но тот отвечал весьма туманно.
Вероятно, поиски ни к чему не привели. Мастера трех учений Дао не были глупцами: стратегия цзе дао ша жэнь2 была использована грубо и слишком очевидно.
Однако выяснить, кто именно тайно воспользовался этим «чужим ножом», не представлялось возможным.
А раздор постепенно зарождается именно из подозрений…
В этом и заключалось истинное коварство того, кто строил интриги за кулисами.
Ли Чангэн всё это время размышлял о методе управления, который использовал таинственный кукловод.
«Управление марионетками; мгновенное иссушение их изначального духа…»
Что это за божественная способность?
Должно быть, какая-то зловещая магия.
В Хунхуане слишком много мастеров. Тех, кто на виду, и то не счесть, что уж говорить о коварных личностях, вечно прячущихся в тени.
Бессмертное восприятие медленно разошлось в стороны.
Сегодня подготовка должна была перейти во вторую фазу. Он ждал передающую нефритовый талисман весточку от старейшины Вань Линьцзюня — им предстояло действовать сообща…
***
Пробыв в подземной тайной комнате три дня и обдумав все возможные варианты дальнейшего развития событий, Ли Чангэн первым же делом поспешил на пик Даньдин, чтобы встретиться со старейшиной Вань Линьцзюнем.
Схема, по которой он убедил старейшину, на самом деле была довольно проста.
После серии умелых приемов — рассказов о вещих снах, клятв, игры на чувствах, догадок и логических выводов — старейшина быстро поверил Ли Чангэну и тоже почувствовал, что в будущем на секту Дусяньмэнь может напасть могущественный враг.
С тех пор как Юэлао явился ему во сне, Ли Чангэн обнаружил, что предлог «вещего сна» — штука чрезвычайно удобная.
Взаимодействие практикующего с Дао и получение неких неясных предчувствий из небытия — дело отнюдь не редкое.
Вот только его вещие сны…
Случались, пожалуй, чуточку слишком часто…
По «совету» Ли Чангэна старейшина Вань Линьцзюнь от своего собственного имени предупредил главу секты и других старейшин.
Если бы дело было представлено от имени Ли Чангэна, степень серьезности, с которой к нему отнеслись бы в секте, несомненно, была бы куда ниже.
Но насколько эффективным окажется это предупреждение, Ли Чангэн контролировать уже не мог.
Он сделал всё, что было в его силах.
— Почему старейшина до сих пор не тронулся в путь? Время, о котором мы договорились, уже пришло, — пробормотал Ли Чангэн, испытывая легкое недоумение. Его бессмертное восприятие продолжало прощупывать пик Даньдин.
Вспоминая прошедшие полгода, он понимал, что сделал не так уж и много.
Большую часть времени он провел в запертой алхимической лаборатории, изготавливая яды и возясь с бумажными человечками.
В этот раз при создании ядов он стремился исключительно к мощи и количеству ядовитых пилюль. Ли Чангэн пустил в дело всё: и то, что купил в городке Линьхай, и то, что собрал ранее на Северном континенте Буцзюлу, и ядовитые травы, полученные от почтенного Вань Линьцзюня.
Затем он подверг эти пилюли особой обработке, превратив их в бесцветный и лишенный запаха ядовитый порошок.
Кроме того, он изготовил множество приспособлений для распыления яда, похожих на тот «длинный меч». Требования к материалам для них были невысоки, сложность заключалась лишь в «хитроумной задумке». В свободное время Ли Чангэн сделал немало таких штук и снабдил ими каждого бумажного даоса — от «Небо-1» до «Небо-12».
Возясь с бумажными человечками, Ли Чангэн обнаружил еще одну важную сферу их применения — в качестве накопителей бессмертной силы.
Он мог как вливать свою силу в бумажного даоса, так и напрямую извлекать её оттуда.
Если в будущем во время боя с врагом его запасы бессмертной силы иссякнут, он сможет просто выкинуть несколько бумажных человечков и восполнить энергию…
Настоящее «Бессмертное зарядное устройство Хунхуана»!
Запасы силы в основном теле можно восстанавливать постоянно, и, просто используя перерывы в изготовлении ядовитых пилюль, он один за другим заполнил энергией двенадцать бумажных даосов.
- Шэньвай хуашэнь (身外化身, shēnwài huàshēn) — «воплощение вне тела», техника создания клона или аватара, способного действовать независимо от оригинала. ↩︎
- Цзе дао ша жэнь (借刀杀人, jiè dāo shā rén) — «убить чужим ножом», одна из «Тридцати шести стратагем», означающая устранение врага руками третьей стороны. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
