Глава восемьдесят пятая. План по истреблению комаров заключается в…
— Старейшина, вы сначала отправляйтесь на пик Потянь, а я сейчас же вернусь на свой пик для безмолвного совершенствования.
Едва они миновали защитный массив школы и вошли в горные ворота, высеченные из белого нефрита, Ли Чаншоу почтительно передал старейшине Ван Линьцзюню жемчужину поглощения душ и драгоценный мешочек с «трофеями».
Дело было не в том, что он не думал оставить что-то себе.
Большая часть захваченных магических сокровищ для хранения вещей уже была уничтожена ядовитым пламенем старейшины Ван Линьцзюня и не представляла особой ценности…
Более того, это было серьезное дело, от которого зависело выживание школы.
Мир Хунхуан огромен, и ему с большим трудом удалось найти семью, способную стать опорой.
Спрашивая самого себя, он признавал: школа Дусянь относилась к нему, этому «выдающемуся» ученику, всегда весьма недурно. Пусть он и был учеником с самого слабого и бедного пика, за все время практики никто намеренно не чинил ему препятствий и не придирался к нему.
Напротив, многие старейшины из зала Байфань, принимая во внимание подношения в виде духовной рыбы ливэй, даже проявляли к нему некоторую заботу…
Посему Ли Чаншоу не желал видеть, как школа рухнет.
Вот и сегодня он на глазах у старейшины Ван Линьцзюня раскрыл такие свои небольшие козыри, как камень восприятия и жемчужина поглощения душ.
Для него это тоже был способ внести свою скромную лепту.
Его принцип заключался в том, чтобы помогать по мере сил и оберегать других, если это не угрожает его собственной безопасности.
Глядя на поднесенные Ли Чаншоу мешочек и жемчужину, старейшина Ван Линьцзюнь прищурился, на его лице промелькнуло подобие «холодной усмешки», и он спрятал вещи в рукав.
Несколько дежуривших у ворот бессмертных и распорядителей стадии Истинного бессмертного, увидев это, невольно разволновались за Ли Чаншоу.
Они не знали, что это за ученик стадии Возвращения к Пустоте, но…
Раз уж «ядовитый старейшина» так усмехнулся, в будущем этому ученику вряд ли стоит ждать чего-то хорошего!
Старейшина Ван Линьцзюнь тут же взошел на облако и полетел к пику Потянь, чтобы доложить об этом главе школы и верховным старейшинам.
Ли Чаншоу тоже развернулся и, совершив прощальный даосский поклон перед несколькими бессмертными школы, направил свое облако чуть ниже. Выбрав малолюдный путь среди облаков, он медленно поплыл к пику Сяоцюн.
На обратном пути Ли Чаншоу все время размышлял о том комаре, которого прихлопнул его бумажный человек…
Этот комар…
Интересно, сработает ли против него какой-нибудь «инсектицид»?
Когда он вернулся на пик Сяоцюн, его младшая сестра и учитель все еще усердно тренировали техники побега.
Ли Чаншоу не стал их беспокоить и сразу направился в алхимическую лабораторию.
Активировав все массивы и проверив развешанные повсюду камни восприятия, он заставил это воплощение бумажного даожэня принять свой первоначальный вид…
Струйка легкого дыма поднялась из-под земли, приняв облик Ли Чаншоу. Он протянул руку, подхватил бумажное воплощение и убрал его в рукав.
— Говоря об инсектициде…
Как же его сделать? Чего боятся комары?
Примешать яд в кровь?
Тихо пробормотав это, Ли Чаншоу сам рассмеялся над своей идеей.
Если бы действительно появился такой грозный персонаж, как Даожэнь-комар, то он точно не был бы тем, с кем Ли Чаншоу мог бы справиться…
Но если это такие комары, как сегодня, способные управлять марионетками и гибнущие от хлопка бумажного человека, то у Ли Чаншоу действительно найдутся способы им противостоять.
У его божественной способности превращения вырезанной бумаги в людей появился естественный враг!
Впрочем…
Все приготовления, которые он делал последние полгода, определенно не были напрасными.
Жертва тех нескольких старых деревьев была оправдана!
С этим чувством в душе Ли Чаншоу достал бумажных человечков, которые недавно прибирали место сражения и над которыми он уже прочитал сутры.
Он разжег алхимическую печь, наполнил ее Истинным пламенем Самадхи и бросил туда этих бумажных кукол с их изначальной божественной силой.
Языки пламени мягко заплясали, и бумажные человечки в мгновение ока превратились в пепел.
Затем Ли Чаншоу проверил на себе все те безделушки, что защищали его от предсказаний и вычислений…
Закончив со всеми делами и убедившись, что во всех отношениях проблем нет, он наконец слегка облегченно вздохнул.
Вскоре он снова невольно погрузился в раздумья, спокойно анализируя, не мог ли он где-то выдать себя.
Бумажный человек, прихлопнувший того комара, имитировал ауру…
Сам он и старейшина Ван Линьцзюнь так и не показались…
А от истинного пламени старейшины та гора едва не облысела…
— По идее, никаких упущений быть не должно.
Зато Ли Чаншоу заметил одну общую черту у старейшины Ван Линьцзюня и своего учителя — они легко теряли голову от азарта.
Неужели это из-за того, что они слишком долго практиковались в горах и позабыли о коварстве Хунхуана?
Хорошо, что он несколько раз вовремя останавливал старейшину, иначе, если бы тот показался сам и попал под внезапную атаку того комара, последствия были бы невообразимыми!
Он мерил шагами алхимическую лабораторию, непрерывно прокручивая мысли в голове, и постепенно в его сознании сложилась четкая картина…
Сегодняшние события не стали для него неожиданностью.
Потому что еще полгода назад он составил список всех возможных вариантов развития сюжета.
Сегодняшняя битва лишь подтвердила две или три из этих сюжетных линий.
— Так оно и есть.
Школа Дусянь, помимо того что была преемницей наследия Дао учения Людей, сама по себе не обладала ничем особенным.
Причина, по которой она привлекла чужое внимание, заключалась в том, что ранее у школы Дусянь возникли небольшие трения с культиваторами острова Цзиньао.
И кое-кто решил этим воспользоваться.
Этот таинственный манипулятор подстроил засаду на группу из школы Дусянь перед воротами школы Цзиньгун в Срединном Божественном государстве, чтобы косвенно повысить «узнаваемость» школы Дусянь. Он хотел, чтобы все три учения узнали, что на Восточном Континенте Возвышенного Духа есть такая ветвь наследия учения Людей.
А затем, воспользовавшись моментом, когда бессмертные секты трех учений соберутся в школе Цзиньгун для обсуждения «Собрания истоков трех учений», этот кукловод с помощью своих марионеток уничтожил бы школу Дусянь…
Для этого манипулятора цена мала, риск невелик, но цель достигается значительная!
Ли Чаншоу словно увидел темную тень, стоящую за спиной школы Дусянь и тянущую руки к пику Потянь.
Однако за этой тенью виднелась другая, еще более величественная, хоть и слегка расплывчатая фигура, которая готова была одним ударом ладони смахнуть ту первую тень…
Тайная борьба великих учений.
Школа Дусянь не была лишена шансов на победу.
Манипулятор, спланировавший все это, не смеет лично вступать в игру, он действует лишь через насекомых, дистанционно управляя марионетками!
Это подтвердили и фрагменты памяти остаточных душ: в воспоминаниях тех людей и демонов слышался комариный писк.
Главное теперь — как школа Дусянь отреагирует на это.
Если Ли Чаншоу не ошибся в своих расчетах, то скоро раздастся «дон-дон-дон-дон, дон-дон-дон»…
Конечно, это не имело отношения к классическим песнопениям некоего монаха из будущих времен.
И вдруг послышалось…
Дон—
С пика Потянь донесся звон колокола.
На этот раз звон был необычайно пронзительным.
…
Как только прозвучал колокол, с каждого пика взмыли ввысь одна, две, а то и несколько фигур, устремляясь к главному храму Дусянь на центральном пике.
У берега озера старик Ци Юань, услышав колокол, немедленно взошел на облако и поспешил к пику Потянь.
Как-никак он был формальным главой пика.
Увидев это, Ли Чаншоу поспешил передать учителю несколько наставлений: попросил его, чтобы, прибыв туда, он не проронил ни слова, что бы ни услышал и ни увидел, а просто следовал распоряжениям школы.
Звон колокола разбудил многих учеников, находившихся в уединенной медитации, и во всей школе Дусянь началось оживление.
Подобный колокольный звон, созывающий в экстренных случаях, не раздавался и раз в тысячу лет. Культиваторы со всех пиков сейчас гадали, что же произошло…
Вскоре шестнадцать фигур вылетели с пика Потянь, миновали защитный массив и направились к тому самому месту недавнего ян-хуэй1 торжества.
Первым был глава школы Дусянь, за ним следовали Ван Линьцзюнь, преподобный Ванцин и другие мастера школы.
Ли Чаншоу понимал…
Они отправились не для того, чтобы оценить результаты битвы, а чтобы выследить основные силы врага.
- ян-хуэй (扬灰, yáng huī) — «развеивание праха», образное выражение, означающее полное и окончательное уничтожение врага, не оставляющее от него даже следа. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
