Хотя об этом деле не стоило трезвонить на каждом углу, старейшины не стали бы удивляться, откуда на пике Сяоцюн появилось столько сокровищ.
— Чаншоу, — Ци Юань посмотрел на Ли Чаншоу и тихо спросил: — Ты ведь не совершил ничего против совести?
Ли Чаншоу не знал, смеяться ему или плакать, и обеими руками протянул учителю мешочек с сокровищами.
— Учитель, возьмите эти несколько артефактов для самообороны. Можете не беспокоиться, все эти сокровища — награды от старейшин.
Тут же Ли Чаншоу доложил учителю о деле с пилюлями «Великих устремлений», отчего старик Ци Юань тоже пришел в замешательство.
— Мы — почтенные наследники учения Жэньцзяо, почему же нравы среди даосских спутников стали такими… Эх, ладно. Чаншоу, подносить пилюли — это одно, но не жадничай до наград старейшин. Наш Дусяньмэнь процветает, и мы можем спокойно совершенствоваться лишь благодаря защите этих старейшин и усилиям всех членов школы.
Ли Чаншоу то и дело кивал. Учителю, конечно, стоило отвечать согласием, но отдавать пилюли даром он не собирался. С помощью пилюль «Великих устремлений» его план по переустройству пика Сяоцюн мог быть завершен как минимум на несколько столетий раньше…
Как только прозвучал колокол на пике Потянь, они вдвоем попрощались с учителем и на облаке направились к цели. По пути было видно, как со всех вершин взмывают облака — одни выше, другие ниже, и все спешили к месту проведения великого состязания школы.
Место находилось у подножия пика Потянь — пологий склон и речная долина, которые к этому времени уже просто обустроили.
Правила были не слишком сложными: ученики тянули жребий для поединков, и у каждого было двенадцать попыток в предварительных испытаниях. По количеству побед отбирали триста шестьдесят человек для следующего круга, следуя числу полного цикла Небес1. Так продолжалось и далее: из трехсот шестидесяти выбирали сто восемь, из ста восьми — семьдесят два, а из семидесяти двух — тридцать шесть…
Поскольку учеников было великое множество, состязание не имело ограничений по времени: днем сражались, а по ночам старейшины читали лекции и толковали каноны. Судя по всему, это действительно было великое событие, происходящее раз в двести лет, которое вполне могло сравниться с церемонией основания школы.
Ли Чаншоу и Линъэ, брат и сестра по учению, по прибытии на место вполне естественно отыскали неприметный уголок и затаились там.
Некоторые пики, привыкшие держаться на виду, такие как Даньдин или Сяньлинь, выставили знамена с иероглифами «Дань» или «Линь», и их ученики собирались вместе. Другие же вели себя проще: ученики кучковались с близкими друзьями, свободно переходя от одной группы к другой.
Гулко прозвучало девять ударов колокола. Белые облака то опускались, то поднимались, и склоны гор вместе с долиной уже пестрели людскими тенями. В последний раз столько учеников собиралось вместе, когда Дусяньмэнь постигла беда, но тогда все лишь спасали свои жизни в полном смятении. Сегодня же они были полны воодушевления и нетерпения, являя собой облик великой школы бессмертных.
Ли Чаншоу, созерцая эту картину, преисполнился поэтического вдохновения и мысленно продекламировал:
«Весь склон в лянцзай2, куда ни глянь — кругом красавицы. Поднимешь взор к облакам — и старцы там непросты».
Глядя на группу старейшин, которые сменили свой привычный дряхлый облик, Ли Чаншоу лишь слегка вздохнул, не в силах это прокомментировать.
Вдруг вокруг раздались возгласы восхищения: с пика Потянь спустились десятки белых облаков.
Впереди всех была фигура в огненно-красном платье, с просто уложенными черными волосами, лицом холодным, как лед, и красотой, превосходящей Хэнъэ-сяньцзы. За спиной у нее покоился знаменитый огромный меч. Она опустилась на самое видное, заранее подготовленное место.
Первый ученик нынешнего поколения — Юцинь Сюанья.
Юцинь Сюанья, еще не коснувшись земли, принялась искать кого-то в толпе. Окинув взглядом окрестности дважды, она наконец заметила брата и сестру. В уголках ее губ промелькнула слабая улыбка, и она слегка кивнула им в знак приветствия.
В тот же миг сотни взглядов скрестились на Ли Чаншоу и Линъэ.
Когда Юцинь Сюанья только появилась, Ли Чаншоу незаметно отступил на полшага, так что всё внимание толпы досталось Линъэ. Та, впрочем, совершенно непринужденно ответила поклоном, слегка приподняв чистый подбородок. С нежной улыбкой на губах она держалась весьма уверенно…
И тут в ее уши донесся шепот:
— Стократное чтение «Канона непоколебимости», запиши на свой счет.
Линъэ тут же понурилась, понимая, что дело плохо. Ну как она не сдержалась и решила потягаться в очаровании с Юцинь-шицзе!
В то время как ученики заполонили долину, вокруг дрейфовали облака с бессмертными Дусяньмэнь. Вскоре вновь пробил колокол, и над залом Дусяньдянь поднялась нефритовая платформа, на которой восседали десятки фигур.
Глава школы Кунсюй… кхм, Ую-даожэнь, заместитель главы Чжун Юй-шанъжэнь, Ванцин-шанъжэнь и другие старейшины стадии Небесного Бессмертного сопровождали почетных гостей, прибывших несколько дней назад.
Ли Чаншоу прислушался к аурам на платформе и слегка нахмурился.
Культиваторы с острова Цзиньао снова здесь. Причем на этот раз прибыли двое мастеров стадии Золотого Бессмертного, чье давление ощущалось даже на расстоянии — возможно, кто-то из тех самых Десяти Небесных Владык. Ли Чаншоу их не видел раньше, так что лишь строил догадки.
Ранее, когда марионетки из кровавых комаров напали на Дусяньмэнь, среди них были трое культиваторов с острова Цзиньао. Позже вмешался Великий наставник Сюаньду и выяснил, что разум этих троих был под контролем. Сегодняшний визит культиваторов Цзиньао в качестве гостей, вероятно, был попыткой восстановить добрые отношения с наследниками учения Жэньцзяо и своего рода жестом извинения.
Это, впрочем, никак не касалось его, скромного ученика.
Но за спинами этих культиваторов с острова Цзиньао стояло несколько молодых учеников, и один из них был Ли Чаншоу прекрасно знаком…
В этот момент юноша тоже заметил Ли Чаншоу. Шепнув пару слов на ухо Золотому Бессмертному учения Цзе, он соскользнул с платформы и направился прямо к ним.
Это был не кто иной, как ученик учения Цзе, второй принц дворца Восточного моря, второй владыка культа Морского Бога Южного моря и Великий защитник Лазурного Дракона — Ао И!
— Брат Чаншоу!
— О, брат И, надеюсь, ты в добром здравии.
— Твоими молитвами, брат Чаншоу, в последнее время всё благополучно.
Они обменялись взглядами, и всё стало ясно без слов. Согласно правилам их культа Морского Бога Южного моря, этот простой диалог на самом деле означал:
«Приветствую Владыку!»
«Второй владыка, вольно, здесь слишком много лишних глаз».
«В последнее время в культе всё спокойно, Владыке не стоит беспокоиться, просто сосредоточься на совершенствовании…»
И так далее.
Хотя они говорили загадками и ничего не выдали, дружба Ао И и Ли Чаншоу после прошлого визита не была секретом.
Однако Ли Чаншоу в этот момент чувствовал себя не в своей тарелке.
Слева стояла прекрасная Линъэ-шимэй, чей рейтинг в списке первых красавиц школы стремительно рос, привлекая взгляды мужчин. Справа стоял непростой юноша с парой милых рожек — принц драконов с выдающейся внешностью, на которого заглядывались ученицы.
Зажатый между ними Ли Чаншоу чувствовал… что те спокойные, уютные и незаметные будни, что длились восемьдесят-девяносто лет с момента вступления в школу, ушли безвозвратно.
—
- 周天之数 (zhōu tiān zhī shù) — число полного цикла Небес, равное 360, что в китайской традиции символизирует завершенность и гармонию макрокосма. ↩︎
- 靓仔 (liàng zǎi) — красавчик; кантонское сленговое выражение для обозначения привлекательного молодого человека. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
