Снова раздался голос:
— Неужели ты не слышал прошлых слов?
Я — Великий монах Учения Людей. Ты совершаешь поклоны перед портретом моего наставника, значит, у тебя наверняка случилась какая-то беда. Вот я и пришел посмотреть.
Ли Чаншоу в душе вздрогнул, но тут же почувствовал сомнение.
Бывают ли такие удачи?
Он всего лишь сжег три палочки благовоний перед портретом святого, не произнес ни слова, а святой уже встревожен и послал своего единственного ученика встретиться с ним?
Хотя это могло быть правдой, как ни посмотри…
Это звучало даже менее убедительно, чем: «Я, Сюаньду, перешли мне духовные камни1»!
Ли Чаншоу пробормотал:
— Почтенный, как вы можете доказать свою личность?
— Хм?
Великий монах Сюаньду тоже опешил. С тех пор как он начал практиковать Дао, он впервые столкнулся с подобной ситуацией.
«Как мне доказать, что я — это я?»
А этот младший ученик и впрямь интересен.
Сюаньду немного помолчал и снова обратился к Ли Чаншоу, на этот раз процитировав несколько строк из «Канона Недеяния».
Затем он сменил тему и поведал Ли Чаншоу еще пару фраз, которые происходили из того же источника, но были гораздо глубже по смыслу, чем сам «Канон Недеяния».
Видя, что во взгляде Ли Чаншоу всё еще читается сомнение, Великий монах Сюаньду не знал, смеяться ему или плакать. Он издалека явил Ли Чаншоу частицу своего собственного очарования Дао…
В конце концов, не имея другого выхода, Великий монах передал четыре слова:
— Драконы вступают на Небо.
Услышав это, Ли Чаншоу мгновенно что-то осознал и нашел логическую опору.
На самом деле, Ли Чаншоу уже по этой частице очарования Дао понял, что перед ним существо с пугающим уровнем совершенствования…
Если бы тот захотел напасть на него, то секта Дусяньмэнь, скорее всего, была бы стерта с лица восточного континента Шэнчжоу.
Перед такой личностью у него сейчас не было возможности для каких-либо маневров.
Наконец Ли Чаншоу поднялся перед портретом святого.
С невозмутимым лицом он разыскал знакомого старейшину, выпросил нефритовую табличку для выхода из секты и направился прочь из зала.
Покинув зал Байфань, Ли Чаншоу снова прошептал:
— Почтенный, нужно ли мне позвать нашего главу секты?
— Не нужно, просто приходи. Если бы я был злодеем и хотел тебе навредить, зачем бы мне стал говорить так много?
— Не обижайтесь, почтенный, — пробормотал Ли Чаншоу. — Я не сразу успел среагировать, уже спешу на встречу.
Сказав это, он на облаке направился к горным воротам, благополучно миновал их с помощью нефритовой таблички, взял курс на юго-запад и медленно пролетел несколько сотен ли.
Великий монах Сюаньду больше не торопил его.
Ли Чаншоу некоторое время следил за камнем обнаружения, после чего спустился в лес и, применив земляной побег, стремительно преодолел две тысячи ли.
«Может, стоит сначала проверить его бумажным человечком?»
Ли Чаншоу взвесил все «за» и «против» и быстро отбросил эту мысль.
С таким мастером, будь то Великий монах Сюаньду или нет, нельзя играть в прятки…
Нужно платить искренностью за возможность.
Он несколько раз обыскал всё вокруг бессмертным восприятием, но не обнаружил ни тени человека.
Однако когда Ли Чаншоу выбрался из земли и на облаке поспешил к «отметке в три тысячи ли», он что-то почувствовал. Случайно опустив взгляд, он увидел в речной долине молодого даоса в тёмной робе.
Тот сидел у ручья, засучив рукава. Перед ним горел костер, на котором жарилось несколько рыб. Даос выглядел совершенно безмятежным.
В этот миг Ли Чаншоу почти полностью успокоился. Он плавно опустил облако и, остановившись в десяти чжанах от него, глубоко поклонился:
— Ученик секты Дусяньмэнь Ли Чаншоу приветствует почтенного!
Великий монах Сюаньду со вздохом покачал головой и, держа жареную рыбу, произнес:
— Я практикую уже немало лет, но право слово, еще не встречал столь многословного младшего ученика… Хм?
Великий монах будто внезапно что-то обнаружил. Он повернул голову, пристально посмотрел на Ли Чаншоу и невольно рассмеялся.
— Способ сокрытия совершенствования весьма искусен. Раньше я не присматривался, вот и ошибся.
С твоим-то уровнем…
Почему ты всё еще обычный молодой ученик? Почему секта Дусяньмэнь не дала тебе место старейшины?
Ли Чаншоу на мгновение задумался и, склонив голову, ответил:
— Прошло всего несколько десятков лет с тех пор, как я прошел через Небесное испытание. Мне посчастливилось вознестись и обрести такой уровень силы. Но до испытания я был лишь обычным учеником в секте. Если бы я внезапно раскрыл такую силу, соученики могли бы счесть меня чужаком. Поэтому я использовал этот метод сокрытия. У меня не было намерения что-то утаивать, и я не питаю ни малейшей враждебности к своему наследию Дао.
Сюаньду медленно кивнул и произнес:
— Это всего лишь мелочи, иди присядь. Чем больше ты соблюдаешь церемонии, тем меньше мне это нравится. В нашем Учении Людей и так не слишком много правил… Впрочем, теперь я начинаю понимать, почему наставник велел мне поговорить с тобой. Вознесшиеся бывают разные, но таких, как ты, поискать надо. Редкий талант.
Ли Чаншоу поднял голову и улыбнулся, только теперь внимательно рассматривая молодого даоса перед собой.
Первое впечатление — он был обычным.
Но если присмотреться, казалось, будто этот даос подобен великой горе — он не давил, но и разгадать его было невозможно.
Великий монах просто сидел здесь, держа в руках ветку с наполовину сырой рыбой, однако он словно сливался с природой и откликался Небу и Земле, не вызывая ни малейшего чувства дисгармонии.
Только в этот момент Ли Чаншоу окончательно убедился, что перед ним действительно вторая по значимости фигура в Учении Людей.
Великий монах Сюаньду!
— Что застыл?
— Впервые вижу такого мастера, как вы, почтенный. Кажется, будто я сплю.
Ли Чаншоу медленно выдохнул, сделал два шага вперед, сел перед Сюаньду и первым протянул руку:
— Позвольте ученику заняться готовкой.
— А ты быстро соображаешь.
— Старший просит, младший исполняет — так и должно быть.
Услышав такой ответ, Сюаньду прищурился от улыбки, передал ему дрова и потянулся.
Сюаньду словно что-то вспомнил и небрежно сказал:
— Кстати, я как-то испортил твоего глиняного человечка для брачных уз, так что между нами завязалась небольшая кармическая связь. Ты принял те пилюли, что я передал тебе через брата по Дао Дуэ? Каков эффект?
— Не принимал, — улыбнулся Ли Чаншоу. — В моем теле нет ничего необычного, поэтому я хотел оставить эти пилюли своему наставнику, который встал на путь Земного бессмертного. Почтенный… Великий монах, позвольте спросить: неужели Мутный бессмертный2 действительно может достичь лишь уровня Истинного бессмертного?
— Да, Мутный бессмертный — это всего лишь путь Земного бессмертного, предел которого — Истинный бессмертный, — Сюаньду медленно кивнул. — Так что тебе остается только… принять это.
Ли Чаншоу: «…»
Истинный гений общения.
— Ну, рассказывай, какая у тебя беда, — Великий монах Сюаньду посмотрел на Ли Чаншоу. — Раз уж наставник послал меня к тебе, я помогу тебе выбраться из трудной ситуации. И еще, какая у тебя связь с драконами?
Ли Чаншоу горько усмехнулся и спросил:
— Великий монах знает о Культе Морского Бога Южного моря?
Сюаньду сложил пальцы, совершая расчет, и ответил:
— Недавно слышал. На Небесах поговаривают, что младший дядя-наставник Юйди очень хвалил этот культ и хочет сделать его дикого бога официальным божеством.
Ли Чаншоу вздохнул:
— Ученик и есть… глава Культа Морского Бога Южного моря.
— О? — Глаза Сюаньду блеснули. — Если ты об этом, то мне становится интересно! Тебе нет и двухсот лет, как же ты стал главой Культа Морского Бога Южного моря? В свое время я тоже пытался тайно создать культ, но через несколько столетий всё развали… кхм! Скорее рассказывай, как это вышло?
- Я, Сюаньду, переведи мне духовные камни (我，玄都，打灵石, wǒ, xuándū, dǎ língshí) — отсылка к интернет-мему о мошенничестве, где якобы воскресший император или божество просит перечислить деньги. ↩︎
- Мутный бессмертный (浊仙, zhuóxiān) — в даосской терминологии данного произведения бессмертный, чья энергия Дао запятнана мирской пылью, что ограничивает его дальнейший рост. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
