Глава сто сорок седьмая. У меня свидание с Богом Богатства
Женщина, стоявшая снаружи храма, на первый взгляд казалась простой смертной.
Она была одета в длинное платье из грубой ткани нежно-голубого цвета, да и фигура её была вполне заурядной — без той грации и стройности, что обычно присущи женщинам-культиваторам.
Но как бы она ни старалась это скрыть…
Таящаяся в ней тонкая, едва уловимая нить даосской рифмы всё равно выдавала в ней мастера.
Это был типичный пример неумелой маскировки.
Или же, напротив, — куда более искусная уловка из разряда «ты думаешь, что раскусил мою маскировку, хотя на самом деле это лишь поверхностный слой»…
Незадолго до этого Ли Чаншоу, проводив сяо-шицзу, переговорил с шимэй и учителем, после чего вернулся в потайную комнату под землёй. Там он продолжил изготавливать основы для магических формаций и изучать способы улучшения божественной техники бумажных даосов.
Спустя день Ли Чаншоу что-то почувствовал. Уловив неладное в храме Морского Бога в Южном море, он перенёс туда своё восприятие.
Последние годы для учения Морского Бога выдались неспокойными, и, раз уж Ли Чаншоу добровольно взял на себя эту карму, он не собирался жаловаться…
Когда за спиной есть поддержка, незачем волноваться.
Но Ли Чаншоу удивляло то, что он не мог понять, хорошим или плохим было это предчувствие.
Ни знамения беды, ни знамения удачи.
Казалось, всё смешалось пополам — и благо, и несчастье одновременно постучались в дверь…
Сознание Ли Чаншоу спустилось в этот маленький храм, и он сразу заметил «женщину», которая постоянно мешкала у входа. Почувствовав её даосскую рифму, он пришёл к выводу, что она явно не из обычных золотых бессмертных.
Первым делом он подумал об учении Запада. К тому же, раз незнакомка решилась явиться открыто, вряд ли она была одним из тайных «клинков» Запада; скорее всего, это был известный и уважаемый мастер, выступающий от их имени.
И, по расчётам Ли Чаншоу, как раз в это время кто-то из сильных мира сего от учения Запада должен был прийти, чтобы намекнуть ему о делах племени драконов…
Если это ученица святого с Запада, то кто именно?
Для пущей надёжности Ли Чаншоу призвал сознание Ао И.
Чтобы не давать драконам ни малейшего повода для подозрений, Ли Чаншоу впредь собирался устраивать так, чтобы Ао И «присутствовал» при любой его встрече с кем-либо из учения Запада.
— Глава, кто это? — спросил Ао И через духовную связь.
— Я и сам не знаю, — ответил Ли Чаншоу. — Но в восьми случаях из десяти она пришла не с востока. Ранее один почтенный мастер обучил меня божественной технике, и я создал простое воплощение. Сегодня я впервые воспользуюсь этим воплощением здесь, чтобы встретиться с ней и разузнать, что она собой представляет. И-сюн, присмотри за всем со стороны. Если с моим воплощением случится беда, немедленно сообщи мастерам из племени драконов, чтобы они разобрались.
— Будьте осторожны, глава, — тут же отозвался Ао И.
Ли Чаншоу на мгновение задумался, ничего не ответил и медленно отозвал большую часть своего сознания.
Словно почувствовав, что духовное присутствие в главной статуе ускользает, женщина у дверей тут же сделала несколько шагов вперёд и ворвалась в храм Морского Бога.
Она вошла поспешно, явно волнуясь, и выкрикнула в сторону статуи грубым женским голосом, полным силы:
— Дао… Морской Бог, прошу, задержитесь! Бед… у этой сяофужэнь есть просьба!
Ли Чаншоу: «…»
Как этой великой бессмертной удалось в одной фразе выдать столько информации!
Нет, это, должно быть, «фо-цзи-би-фань»1, она нарочно допускает столько оплошностей, чтобы усыпить его бдительность…
Что ж, можно лишь сказать: даою, ты явно его недооцениваешь.
Эта женщина с неясным происхождением, но пугающей даосской рифмой — либо совершенно не умеет притворяться, либо обладает невероятно глубоким замыслом!
Согласно своим принципам, Ли Чаншоу всегда в первую очередь рассматривал худший вариант…
«Похоже, персонаж непростой».
Ли Чаншоу принял решение. Оставив лишь крупицу сознания в статуе, он приказал бумажному даосу, чей облик уже был утверждён как будущий образ Морского Бога, поспешить на облаке из окрестностей города Аньшуй.
Тот выглядел как худощавый добросердечный старик — именно в этом виде он часто встречался с Дунму-гуном.
Эта сяофужэнь быстро подошла к главной статуе. Храмовый служитель и несколько паломников с любопытством разглядывали её…
Под взглядами простых смертных ей было не по себе.
«Просить о помощи — сплошное мучение!» — мысленно вздохнула она.
Нахмурившись, она посмотрела на статую Морского Бога, чинно сложила руки перед грудью и на мгновение задумалась.
Стоящая рядом нефритовая фигура показалась ей знакомой, но перед приходом она всё разузнала: это был лишь защитник, а искать нужно того, кто здесь главный!
Немного посомневавшись, она всё же заговорила, вопрошая крайне неуверенным тоном:
— Это… почтенный Морской Бог, не могли бы вы явиться для разговора?
Паломники, возжигавшие благовония, не сдержались и прыснули со смеху.
А Ао И, тайно наблюдавший за происходящим, от этой «предположительно западной» цзецзе едва не вывихнул свой драконий хребет.
Будь это прежний Ао И, который только-только отправился на остров Цзиньао в поисках наставника, он бы уже наверняка устроил шум и пошёл на открытое столкновение, ни капли не боясь.
Но нынешний Ао И уже не был тем безрассудным юнцом. Он научился анализировать причинно-следственные связи, научился терпению, скрытности и тайному наблюдению…
Старый храмовый служитель в синем платье из грубой ткани шагнул вперёд, сложил руки перед женщиной и с улыбкой сказал:
— Молодая сяонянцзы, негоже проявлять такую непочтительность перед Морским Богом. Если ты хочешь, чтобы божество явило чудо, нужно как минимум возжечь благовония и совершить поклон. Глядишь, Морской Бог и впрямь явится тебе во сне.
Женщина нахмурилась:
— Как это можно позволить?
Служитель тоже нахмурился:
— А почему нельзя?
— Ладно, ладно, не спрашиваю больше. Зачем мне спорить с тобой, смертным?
Она раздосадованно махнула рукой, развернулась и направилась к выходу из храма, шагая при этом величественной походкой дракона и тигра!
Ао И тайно вскинул бровь. Он внезапно осознал, что та крупица даосской рифмы, которую женщина забыла скрыть… казалась до боли знакомой.
В этот миг бумажный даос уже прилетел к месту и, глядя с небес на женщину, передал голос:
— Даою, ты ищешь бедного даоса?
Увидев, что она собирается уходить, Ли Чаншоу поначалу хотел просто отпустить её: чем меньше дел, тем лучше.
Но раз уж она явилась, у неё явно был какой-то умысел. Если позволить ей уйти просто так, на душе у него спокойствия не будет…
Поэтому он заговорил прямо, чтобы остановить гостью.
Женщина внизу подняла голову. Сначала она подумала, что старец просто пролетает мимо на облаке, но, услышав его слова, пристально всмотрелась.
Воплощение?
Она огляделась по сторонам, собираясь что-то сказать, но бумажный даос уже спустился к ней на облаке.
Несколько паломников, ахнув от изумления, обступили их, но, оказавшись перед истинным бессмертным, совершенно растерялись.
Ли Чаншоу достал из широкого рукава деревянную табличку и показал её служителю. Тот заметно приободрился.
Бумажный даос улыбнулся:
— Попроси верующих удалиться и закрой двери храма. Ты же подожди снаружи.
— Слушаюсь!
Служитель низко поклонился, исполнил приказание и, уговаривая да подталкивая, вывел паломников из маленького храма, после чего прикрыл деревянные двери.
Ли Чаншоу взмахнул рукой, воздвигая барьер, и только тогда обернулся, отвесив странной «женщине» даосский поклон.
— Прости за это зрелище, даою. Пройдём в зал для беседы.
«Женщина» инстинктивно убрала руки за спину, выпрямилась и вскинула голову, по привычке принимая величественный тон.
Но тут же «она» осознала, что нынешнее состояние не совсем подходит для такого поведения, и руки её на миг зависли в воздухе.
Ли Чаншоу, однако, не смел расслабляться. Внутренне насторожившись, он вошёл в зал вслед за женщиной. Они остановились прямо под статуей Морского Бога, и он намеренно начал разговор так, чтобы Ао И мог всё слышать.
…
«Женщина» тайно попыталась просчитать происхождение стоящего перед ней воплощения, но не смогла уловить ни единой зацепки.
Ли Чаншоу заговорил первым — мягким, старческим голосом, в неспешной и спокойной манере:
- Фо-цзи-би-фань (否极必反, fǒu jí bì fǎn) — образное выражение: когда ситуация достигает предела, она неизбежно меняется на противоположную. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
