На деревянной доске было нарисовано более десятка простых картин, и рядом с каждой имелось подробное объяснение.
Ли Чаншоу начал увлеченно рассказывать:
— Первый шаг в обращении с останками: тебе нужно подготовить средства для их уничтожения, подойдут ядовитые пилюли или Истинное пламя. Одновременно с уничтожением тела важнее всего определить, нет ли при противнике магических сокровищ, которые могут самостоятельно подать весть. Поэтому старайся разрушать артефакты хранения противника; не стоит всё время думать о такой приятной удаче, как возможность собрать трофеи после убийства. Но самое главное — это разобраться с душой противника. В Трех Мирах основным методом самосовершенствования является Путь Зарождающегося Духа, и эффекты различных учений бывают самыми причудливыми. Душа врага — это важнейшее из важного при обработке останков. Сегодня я передам тебе сильнейший артефакт нашей ветви малого пика Цюн!
— Сильнейший артефакт? — Линъэ проявила интерес.
Ли Чаншоу достал две бирюзовые жемчужины и торжественно вложил их в руки Линъэ.
Это была передача наследия!
Это была забота старшего соученика о младшей соученице!
— Эта вещь называется жемчужинами Шэхунь, у неё лишь одно назначение — собирать остатки душ.
Тут же сбоку раздался крик маленькой тёти-наставницы:
— И мне такие организуй!
Ли Чаншоу с улыбкой достал ещё две жемчужины Шэхунь и, используя имитацию магической силы, подтолкнул их к маленькой тёте-наставнице, смеясь:
— Тётя-наставница тоже считает, что подобные меры необходимы?
Цзю Цзю тяжело кивнула, отчего её короткая рубаха из пеньки вмиг стала едва справляться с нагрузкой. Она рассмеялась:
— Не смотри на то, что ваша наставница-предок ведет себя несерьезно и часто обижает младших… хм, обижает старших! Но её способностями я искренне восхищаюсь. В тот день я сама видела: если бы мой наставник не пришел, а старейшина Вань не применил бы суровые меры, то остальные и вдесятером не смогли бы её удержать.
Ли Чаншоу удовлетворенно улыбнулся и продолжил урок.
— Это только первый шаг, — сказал Ли Чаншоу. — Жемчужины Шэхунь не всегда способны полностью всосать душу, могут остаться обрывки следов призрачной энергии. В этих Трех Мирах есть величайшее сокровище под названием Диск Шести Путей Перерождения, обладающий свойством взращивать остатки душ. Даже обрывок души может переродиться. И в этот момент нам понадобятся вот эти три текста канонов! «Заклинание устранения бед и моления о счастье» — для избавления от собственных кармических последствий; даосский «Канон спасения людей» — чтобы направить остатки души противника прямиком в Шесть Путей Перерождения; а также пришедшая с Запада «Мантра перерождения в Чистой Земле». После трех заклинаний в сочетании с жемчужинами Шэхунь и методом сожжения Зарождающегося Духа противника останется лишь внимательно понаблюдать. В большинстве случаев оплошностей не будет. Конечно, всё это при условии, что ты находишься в спокойной обстановке и делаешь всё быстро.
Линъэ и Цзю Цзю слаженно и медленно закивали, в их прекрасных глазах читалось легкое восхищение. Конечно, в будущем Ли Чаншоу собирался передать Линъэ истинную версию божественной способности превращения вырезанной бумаги в людей, но тёте-наставнице Цзю Цзю передавать её по своему желанию он не мог.
Постепенно время шло от раннего утра к закату. В алхимической комнате, скрытой многочисленными формациями, фигура Ли Чаншоу расхаживала взад-вперед; Линъэ непрестанно кивала, задавала вопросы и повторяла пройденное. Цзю Цзю, которая незаметно для себя присела на подушку для медитации рядом с Линъэ, тоже вскоре присоединилась к рядам вопрошающих. Можно было лишь сказать, что маленькая тётя-наставница не зря была тем старшим в секте, на которого Ли Чаншоу возлагал надежды — она перенимала эти идеи поистине стремительно. Разумеется, это произошло и благодаря наставнице-предку Цзян Линьэр. Ранее Ли Чаншоу и не предполагал, что стоит этой вечно странствующей наставнице-предку один раз вернуться в горы, как его собственная «свобода действий» в секте резко возрастет. Любые мелочи можно было напрямую списать на «наставление наставницы-предка», скрывая всё таким образом.
…
Первое письмо после ухода Цзян Линьэр было доставлено в школу Дусянь через шесть лет после её отбытия. Это письмо предназначалось Ли Чаншоу, а не старому даосу Ци Юаню, поэтому Ли Чаншоу на вполне законных основаниях скрыл его от наставника. В письме говорилось, что Цзян Линьэр к этому времени уже вернулась в свою прежнюю «банду бессмертных» и живет вполне безмятежно. Она уже три-четыре раза посещала Дифу, постоянно налаживая связи, и в итоге ей удалось выследить путь перерождения Вань Цзянъюй. Однако Цзян Линьэр выяснила лишь то, что в последнем цикле Вань Цзянъюй переродилась в духа дерева; этот дух родился несколько столетий назад, и сейчас срок его жизни подходил к концу…
Цзян Линьэр решила дождаться следующей жизни Вань Цзянъюй, чтобы при возможности забрать её обратно в школу Дусянь и возобновить их бессмертную судьбу. Ли Чаншоу и Линъэ были весьма рады этому. Ли Чаншоу решил, что в будущем обязательно создаст особый вид пилюль, чтобы избавить наставницу-предка от её печали «гвоздей на доске»1. Раз уж появилась Пилюля Мужественного Сердца, то в пару к ней следовало создать еще одну разновидность снадобья, чтобы достичь гармонии.
К слову о пилюлях: когда Ли Чаншоу просчитывал в подземной тайной комнате общие тенденции, он не забывал навещать старого почтенного Вань Линьюня, чтобы взглянуть на Пилюлю Бессмертного Сознания. Однако старый почтенный Вань Линьюнь, казалось, впал в замешательство: ядовитая пилюля Бессмертного Сознания долго не поддавалась выплавке. Ли Чаншоу было неудобно напрямую предлагать Пилюлю Обратной Проверки или Сердечный Огонь, оставалось только ждать, пока почтенный Вань Линьюнь додумается сам.
В учении Бога Южного моря тем временем наступил период затяжного спокойствия, но у клана Драконов возникли некоторые трудности: в четырех морях то и другое море сотрясали восстания морских племен, из-за чего Дворцы Драконов четырех морей выбивались из сил, пытаясь с ними совладать. Было очевидно, что это происки Западного учения. Ли Чаншоу не спешил: эти перемены также входили в его расчеты. Задание, порученное Святым старцем, он обязан был выполнить надежно, при условии собственного самосохранения.
Указов от Небесного Двора всё не было. На пятнадцатый год после инцидента с «вымогательством в храме Бога Моря» Дун Мугун спустился еще раз, принеся с собой три вопроса от Юйди Саньхао. Ли Чаншоу, разумеется, дал на них взвешенные ответы. Эти ответы, по мнению Ли Чаншоу, нельзя было назвать блестящими, скорее «выше среднего»: они гарантированно решали проблемы, хотя и требовали некоторых лишних усилий. А после… Дун Мугун так и не дал «обратной связи», так что Ли Чаншоу пока не знал об эффекте.
Замыслы Запада против клана Драконов, вероятно, были рассчитаны на сто лет, несколько столетий или даже дольше. Ли Чаншоу спокойно совершенствовался и постигал Дао в горах, медленно выжидая и поддерживая регулярную связь с маршалом Ао И, не суетясь и не ввязываясь в дела самовольно.
Солнце всходило и луна заходила, круг за кругом. Рассвет сменялся тьмой — таков закон всего сущего. Постепенно в деле клана Драконов те выводы, что Ли Чаншоу сделал ранее, начали находить соответствия в логических цепочках событий. Но какие крупные шаги Запад предпримет дальше, он и сам не мог сказать наверняка…
А первым, чего они дождались, на самом деле стало Собрание истоков трех учений. В последнее время в горах уже ходили разные слухи, будто это собрание должно открыться раньше срока и бессмертные секты трех учений соберутся вместе у Золотых ворот в Срединном Чжоу… Ли Чаншоу решил, что когда дела Собрания истоков трех учений улягутся, он лично напишет письмо Юйди, чтобы разъяснить ситуацию с кланом Драконов и успокоить одного из участников дела о «восхождении драконов на Небеса». В надежде на успех он начал осуществлять свой давно подготовленный план по уклонению. Этот план, разумеется, не мог заключаться в том, чтобы внезапно ранить Линъэ и остаться ухаживать за ней… Ведь если бы школа поручила заботу о ней наставнику, а его самого отправила наружу, то все старания пошли бы прахом.
- Баньшан диндин (板上钉钉, bǎn shàng dìng dīng) — обр. в знач. окончательно решённый вопрос (букв. гвозди, вбитые в доску); здесь также каламбур, намекающий на плоскую грудь героини. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
