Глава двести третья. У Шаньшоу есть свой хитрый план
Кто же этот бог морей на самом деле?
Передав сообщение, Вэньцзин-даожэнь уничтожила кровавого комара. На ложе в углу пещеры она открыла свои узкие фениксовы глаза, и лицо её было преисполнено серьёзности.
Когда этот Бог морей Южного моря, Сяо-фаши из учения Жэнь, убедил её парой слов, в глубине души она всё ещё чувствовала неохоту. Но, увидев ту картину, услышав сегодняшний разговор троих и узрев заслуги Небесного двора…
Картина Святого!
Это определённо было творение Святого!
Острота намерения меча, заключённая в простых мазках, и оставшееся на бумаге дыхание Святого едва не сокрушили её дао-синь!
Кто был этим Святым лао-е — ответ лежал на поверхности!
Значит, этот бог морей связан не только с учением Жэнь? За ним стоит ещё и учение Цзе? Неужели три даосских учения решили использовать дело клана драконов, чтобы расставить ловушку для Западного учения?
Заговор! Это определённо заговор Святых!
Вэньцзин-даожэнь слегка вздрогнула, её разум всё ещё был полон того намерения меча, а перед глазами всплыл облик воплощения Бога морей Южного моря — доброго и милосердного старца…
Этот Бог морей Южного моря…
Существо, которое ценили одновременно и Тунтянь-цзяочжу, и Тайцин Лао-цзы…
А она прежде, словно в шутку, выставила его на посмешище, используя того старого служителя храма!
Слегка вдохнув, Вэньцзин-даожэнь вдруг снова тихо хмыкнула.
«Прекрасно, лишь подобному существу под силу заставить меня, королеву, подчиняться твоим приказам. Но в будущем посмотрим, ты ли покоришь меня, или же я — тебя».
— Ха-ха! Ха-ха-ха! Ха…
В пещере смех… становился всё менее уверенным.
Вэньцзин-даожэнь вскоре схватилась за голову и тихо выругалась на языке комаров-колдунов, на её лице отразилась полная беспомощность.
Теперь он полностью держал её в руках; к тому же, вспоминая слова, сказанные богом морей сегодня, она понимала, что её будущее уже расписано им до мельчайших подробностей.
Перед лицом этого человека…
— И впрямь чувствую некоторое бессилие, — тоскливо вздохнула Вэньцзин-даожэнь, растянувшись на ложе и погрузившись в раздумья.
***
«Напасть на дворец драконов Южного моря, выманить тигра с горы, а затем атаковать дворец Восточного моря прямо во время свадьбы… Может быть, Комар уже раскрыта, и это лишь туман, который противник напустил намеренно?»
Пик Сяоцюн, алхимическая комната.
Ли Чаншоу обдумывал вести, переданные Вэнь-даожэнь, анализируя различные варианты. Он поднялся и принялся мерить комнату шагами, наконец остановившись в луче солнечного света у окна и сосредоточенно размышляя.
Любопытно, что Вэньцзин-даожэнь, похоже, была напугана тем пейзажем, который он повесил в главном зале. Ли Чаншоу сделал это намеренно: он выставил картину Тунтянь-цзяочжу, чтобы предостеречь тех, кто замышляет недоброе против его учения бога морей. Просто использовал чужое влияние.
Но он не ожидал, что эффект окажется настолько сильным. Вэньцзин-даожэнь, видимо, с первого взгляда узнала, чья это кисть.
Столь острое намерение меча… Во всём Хунхуане не нашлось бы второго такого великого деятеля, что основал учение, перехватив частицу небесной тайны.
Сегодня голос Вэньцзин-даожэнь, когда она говорила с ним через божественную передачу, стал гораздо мягче и тише… Словно молодая невестка, едва переступившая порог дома Да-фаши по соседству…
Прежде Вэньцзин-даожэнь в глубине души не признавала его авторитет и во время прошлого визита даже подшутила над ним, теперь же она почтительно называла его «дажэнь1» и сама спрашивала, не будет ли иных поручений.
Ли Чаншоу, разумеется, не забыл о требованиях своего Святого и наставительно произнёс ей:
— То, что я оставил тебя там в укрытии, вовсе не означает, что мне нужны лишь такие новости. Тебе следует ставить во главу угла сохранение своей тайны. В случае необходимости ты можешь даже напасть на моё учение бога морей, чтобы обезопасить себя.
— Она должна была понять, что я имею в виду, ведь она далеко не глупа, — прошептал Ли Чаншоу, стоя в лучах солнца, и продолжил обдумывать план.
Он думал не столько о том, как защитить драконов, сколько о том, как явить величие Небесного двора.
Сейчас Небесному двору не хватало воинов и полководцев, и Юйди переживал самый неловкий период в своей жизни. Хотя Дунму-гун и бодро ответил, что на Небесах есть мастера, это наверняка было сделано по указке Юйди.
Мастера в Небесном дворе действительно были: в Тушита-гуне находилось воплощение Святого, да и развитие самого Юйди и Ван-му нельзя было недооценивать. Но среди тех солдат и генералов, которыми Юйди мог распоряжаться напрямую, почти не было достойных, не говоря уже о том, чтобы просить о помощи Да-фаши.
«Сила бобовых солдат ещё не доведена до совершенства, не могу же я и впрямь создать сто тысяч „горохострелов“…»
Ли Чаншоу невольно усмехнулся.
Он был вынужден учитывать и то, что если он проявит себя слишком ярко в этот период, это может вызвать подозрения у Юйди. К Его Величеству Юйди, который в будущем станет инициатором Великого бедствия Обожествления, Ли Чаншоу всегда питал должное уважение, но не забывал и о предосторожности.
Они были государь и подданный, но в то же время и соперники; в конце концов, Ли Чаншоу не отличался преданностью, его интересовали лишь заслуги Небесного двора и защита, которую тот мог предоставить. Любые расчёты строились на выгоде, и Юйди, вероятно, прекрасно это понимал.
На этот раз Западное учение, скорее всего, останется в тени, используя мятежные войска морских племен в качестве своих посредников, а в решающий момент проявятся такие пешки, как Вэньцзин-даожэнь или демоны глубокого моря…
Если же ученики Святых Западного учения покажутся открыто, то Ли Чаншоу напрямую пригласит Да-фаши выступить от имени Небесного двора. С Башней Сюаньхуан над головой, кого Да-фаши бояться?
А он, будучи Сяо-фаши, возьмёт на себя получение благодарственных даров от драконов, спрячется за спиной старшего и будет громко кричать: «Да-фаши, как же вы круты!»
Но всё же, как ему поступить, чтобы сторона Небесного двора сыграла ключевую роль? Это нужно было тщательно обдумать и найти верную «меру»…
Однако одних раздумий было недостаточно. Истинное тело Ли Чаншоу открыло глаза в подземной потайной комнате. Он разложил на полу два свитка и начал тщательно обдумывать и просчитывать варианты, отмечая на схеме различные силы и шаг за шагом моделируя вероятности.
На этот раз Ли Чаншоу завершил планирование всего за три дня. В конце концов, речь шла лишь о свадьбе Ао И, которая должна была состояться через одиннадцать-двенадцать лет; возможностей для маневра было не так много, и достаточно было лишь прояснить ход мыслей.
Далее Ли Чаншоу собирался написать ещё один доклад Его Величеству Юйди, чтобы изложить планы Западного учения и попросить Его Величество направить в нужное время две тысячи элитных воинов в засаду над Восточным морем. В решающий момент они должны будут спасти положение, тем самым оказав услугу клану драконов…
Две тысячи элитных воинов сами по себе не возымеют большого эффекта, но если каждый из них возьмёт с собой данные им магические бобы… И тогда, применив заклинание, они разом бросят их вниз, и миллион «горохострелов» обрушится в пучины Восточного моря, осыпая врагов яростным «тьфу»…
Ну и зрелище!
Цзэ2, конечно, это была лишь шутка. Двенадцати лет Ли Чаншоу вполне хватит, чтобы вывести пару новых видов магических бобовых солдат — более мощных и с нормальным внешним видом. В сочетании с двумя тысячами небесных воинов они должны показать отличный результат. И, к тому же, это создаст иллюзию того, что Небесный двор прислал на помощь сотни тысяч солдат.
- Дажэнь (大人, dàren) — вежливое обращение к вышестоящему лицу или чиновнику в древнем Китае. ↩︎
- Цзэ (啧, zé) — звукоподражание, выражающее восхищение, удивление или ироничное прищёлкивание языком. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
