Глава двести тридцать шестая. Впереди остановка — восток Юймина
За воротами школы Дусяньмэнь белое облако, неся на себе несколько фигур, стремительно мчалось на восток.
Это облако летело быстро и устойчиво, выбранный путь радовал взор прекрасными пейзажами и был избавлен от опасностей; с первого взгляда становилось ясно, что правил им старый…
Золотой Бессмертный.
Глава Дусяньмэнь лично управлял облаком, направляясь в Дифу, и по пути не переставал просвещать четверых спутников о делах преисподней.
Например, о том, как быстрее всего попасть в мир Юймин, о связи между миром Юймин и Дифу, а также о запретных вещах в тех краях.
— Дифу ведает круговоротом шести путей перерождения, — наставлял Цзи Уюань. — Подземная канцелярия — это пристанище для душ мириад существ, место отнюдь не заурядное. Однако Дифу также считается одной из сил Хунхуана, и, разумеется, они считаются с другими. Чаще всего, если кто-то обращается к ним с просьбой, они немного поупрямятся для вида, примут подношения, окажут любезность и, пользуясь властью, дарованной Небесным Дао, слегка подкорректируют дела перерождения живого существа… Так что вам не о чем беспокоиться. Наша Дусяньмэнь — истинная ветвь учения Жэньцзяо, так что к нашему лицу проявят должное уважение.
Цзи Уюань стоял впереди, заложив руки за спину, и увлеченно разглагольствовал. Ванцин-шанжэнь, пробывший в школе столь долгие годы, и не подозревал, что глава может быть таким словоохотливым. Сейчас Ванцин-шанжэнь не мог сказать ничего лишнего и лишь делал вид, что внимательно слушает. А Цзян Линьэр, погруженная в свои думы, стояла подле него; в ее взоре читалась тревога, она все еще пребывала в тайном беспокойстве.
Цзи Уюань неспешно поведал о происхождении Дифу, а затем перешел к эволюции мира Юймин.
Ли Чаншоу: «…»
Глава, почему бы вам не начать прямо с сотворения мира? Дифу — это ведь дела древности.
И тут Цзи Уюань степенно произнес:
— А если говорить о том, откуда взялся этот мир Юймин, то стоит упомянуть то море крови, а начать придется с самого сотворения мира…
Ну, тогда ладно.
Ли Чаншоу был самым младшим по положению, а потому стоял в самом конце облака. Слушая, как глава входит в раж, Ли Чаншоу не удержался и искоса взглянул на стоящую в трех чи1 от него… Юцинь Сюанью.
Он всё понимал, но какого демона «токсичная» увязалась с ними в Юймин? Доводится ли она родственницей какому-нибудь Яньвану или судье Дифу, или же ее выдающаяся внешность поможет облегчить выполнение задачи? Что с главой? Откуда столько странных поступков?
Когда Юцинь Сюанья подошла, от нее еще исходило эхо озарения после медитации; очевидно, глава выдернул ее в самый последний момент! Словно почувствовав на себе взгляд Ли Чаншоу, Юцинь Сюанья, сосредоточенно стоявшая с закрытыми глазами, вздрогнула ресницами и открыла глаза. Ее белоснежная шея слегка повернулась, и светлые очи устремились на него, отражая одну часть растерянности, две части любопытства, три части нежности и четыре части чистоты.
Встретившись с Ли Чаншоу взглядом, она, подобно испуганному олененку, тут же отвела взор, оставив после себя четыре части смущения, три части напряжения, две части досады на саму себя и одну часть радости…
Эх, за время ее затворничества некоторые симптомы явно обострились!
Ли Чаншоу горько усмехнулся про себя. Неужто глава решил свести его с «токсичной»-шицзе? Будучи одним из трех свидетелей той «ночи, когда едва не пришла кара Золотого Бессмертного», Юцинь Сюанья знала о Ли Чаншоу больше других и даже видела весь процесс «сдувания» его бумажного даоса. Поэтому Ли Чаншоу не мог полностью игнорировать ее.
И если честно…
Ли Чаншоу окинул спутницу взглядом, используя имитацию духовного восприятия, пропущенную через «Технику Черепахи». Юцинь Сюанья обладала выдающейся статью, красотой, способной затмить луну и посрамить цветы, и изящным станом — внешне она была безупречна. Особенно после того, как она стала бессмертной: ее окутывала аура бессмертия, создавая эффект мягкого свечения. Ее прямолинейность хоть и доставляла хлопот, на деле могла считаться достоинством…
Но в делах между мужчиной и женщиной мало одной красоты, чтобы возникла симпатия! Хотя сравнивать чужую внешность и характер не совсем уместно, если рассуждать здраво, его собственная шимэй ничуть не уступала этой шицзе с соседнего пика.
Легко ли свести двух людей? Чем глубже Ли Чаншоу погружался в роль «красного свата» и чем больше узнавал, тем сложнее ему казался этот путь…
С давних пор алые цветы подходят зеленой иве, но всё это лишь безумные мужи и обиженные девы. Миг весенней ночи стоит тысячи золотых, но и тысячи золотых разлетаются, чтобы вернуться вновь.
Ли Чаншоу посмотрел на спину главы впереди и тихо вздохнул.
В его уши проскользнула нить передачи голоса от Юцинь Сюаньи:
— Шисюн Чаншоу, всё ли у вас в порядке в последнее время?
— Да, вполне, — с улыбкой кивнул Ли Чаншоу и ответил так же мысленно: — А как твои успехи в совершенствовании?
— После укрепления основ достигла небольшого прорыва.
Стоило коснуться дела, как Юцинь Сюанья мгновенно вернулась к своему обычному серьезному виду и подробно отчиталась:
— Сейчас я постигаю истину неуничтожимости подлинного духа, следуя методу недеяния Тайцин. Примерно через сто лет должна прорваться на следующий уровень и достичь средней стадии царства Истинного Бессмертного.
Ли Чаншоу понимающе закивал, слова «какая ты молодец» едва не сорвались с языка.
Юцинь Сюанья слегка поджала губы и снова передала:
— А у шисюна были прорывы в последнее время?
Ли Чаншоу улыбнулся и едва заметно покачал головой. Если говорить о прорывах, то они были, просто он сам их… отсек.
После разговора о совершенствовании темы для беседы исчерпались. Ли Чаншоу решил закрыть глаза и успокоить дух, а Юцинь Сюанья время от времени поглядывала на него. Она просто тихо стояла, отвечая за «красоту» в их группе из пяти человек…
Между тем, ситуация в Четырех морях становилась всё более скверной. Бессмертное облако быстро неслось над Восточным морем; пролетев всего несколько десятков тысяч ли2, Ли Чаншоу своим бессмертным восприятием уловил несколько мест, где кипели сражения. Хотя стычки в воде были небольшими по масштабу, выглядели они крайне кроваво…
Племя драконов сражалось с морским народом, разные фракции морского народа истребляли друг друга, а несчастнее всех были беззаботные, лишенные разума обитатели глубин. В это время в рыбацких деревнях на берегах Восточного и Южного морей праздновали небывалые уловы. Раньше, забросив сеть, добрым уловом считался десяток рыб; теперь же сеть часто не могли вытянуть, а порой вылавливали причудливых гигантских тварей…
Оттого и благовония в храмах Морского Бога курились еще гуще.
«Отряд по делам Дифу школы Дусяньмэнь» пересек добрую половину Восточного моря, и наконец Ванцин-шанжэнь первым нарушил молчание:
— Глава, ходят слухи, что на племя драконов обрушились бедствия, кругом неспокойно, и во всех Четырех морях начались смуты.
Цзи Уюань медленно кивнул и произнес:
— Всё это не имеет отношения к нашей Дусяньмэнь, беспокоиться не о чем.
«Не имеет отношения?» — вздохнул про себя Ли Чаншоу. На самом деле эта связь была больше, чем все «грехи» шибо Цзю Цзю…
Если всё время смотреть на этот бескрайний океан и не поднимать головы, кажется, будто они застыли внутри картины.
- чи (尺, chǐ) — китайская мера длины, в древности составлявшая около 1/3 метра. ↩︎
- ли (里, lǐ) — традиционная китайская мера расстояния, составляющая около 500 метров. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
