Бисяо и Цюнсяо тоже знали, что Ли Чаншоу был учеником учения Жэнь, которого высоко ценили старший дядя-наставник и старший соученик Сюаньду, поэтому, естественно, говорили с ним благожелательно.
— По сравнению с тем, как когда-то старый небожитель Пичжи-даожэнь впервые прибыл на остров Саньсяньдао, прием был просто небо и земля.
— Даою, ты только что сам отсек свое состояние Дао, — с некоторой заботой спросила Юньсяо. — Неужели ты чувствуешь, что твой путь тебе не подходит?
— Вовсе нет, — поспешно ответил Ли Чаншоу. — Ваш ученик совершенствует Дао Тайцин Увэй. По милости Дафаши мне было передано чудесное учение, и я достиг нынешнего пути Небесного Бессмертного. Ранее основа моего Дао была недостаточно устойчива, поэтому я прибег к методу отсечения состояния Дао, дабы укрепить себя.
Слова вроде «отсек состояние Дао, чтобы потянуть время», разумеется, произносить не стоило…
Цюнсяо, стоявшая рядом, тихо рассмеялась и вздохнула:
— Раз ты совершил это отсечение, выходит, мы зря проделали этот путь? Кто знает теперь, когда наступит время твоего следующего испытания.
Ли Чаншоу в глубине души немного колебался, не решаясь прямо сказать, что сможет повторить попытку немедленно, чтобы сестры Саньсяо-сяньцзы не сочли его хвастуном и у них не осталось неприятного впечатления. Однако не успел он обдумать ответ, как услышал смех Дафаши…
— Младшая соученица Цюнсяо, не беспокойся, — заговорил тот. — Подождем час или два, и он снова сможет приступить к преодолению небесного испытания.
— А? — Цюнсяо была в недоумении.
Дафаши с улыбкой произнес:
— Чаншоу, яви свои еще не распустившиеся Три Цветка1.
Ли Чаншоу: …
Дафаши, вы только что назвали ученика по настоящему имени? Три Цветка — это лишь проявление основы Дао, неужели их тоже можно выставлять на всеобщее обозрение для оценки? Лю… любоваться цветами?
Услышав слова Дафаши, все три сестры Сяо проявили любопытство. Особенно Юньсяо: с нежной улыбкой во взгляде она смотрела на Ли Чаншоу, гадая, чем еще он сможет ее удивить.
— Что же ты застеснялся? — поторопил его Дафаши. — В этом нет ничего постыдного.
— Да, ученик повинуется.
Ли Чаншоу ответил и, немного подумав, сотворил перед собой лазурный лотос о двенадцати лепестках. Должно быть, у Дафаши были свои соображения. Но в целом Ли Чаншоу чувствовал, что его немного «подставили»…
…
Спустя некоторое время;
Ли Чаншоу спокойно сидел в медитации посреди великого строя, сжимая в левой ладони нефритовый талисман. Это была вторая часть «Канона недеяния» школы Дусяньмэнь. Если «Тайцин Даохань» считалась священным писанием высокого уровня в учении Жэнь, то «Канон недеяния» можно было отнести к среднему или высшему разряду. Сейчас Ли Чаншоу требовался лишь один импульс, чтобы снова вызвать небесное испытание.
Большая часть содержания «Канона недеяния» уже была охвачена в «Тайцин Даохань». То, что Ли Чаншоу собирался постичь, было не самим «Каноном», а… едва заметной эволюцией великого пути Тайцин при переходе от «Канона недеяния» к «Тайцин Даохань». В этом крылись тончайшие изменения, происходившие в сознании святого при постижении великого пути — идеальные зацепки для поиска озарения…
Подобные озарения не происходят на пустом месте и не являются результатом лишь долгого накопления сил. Самое важное здесь не пот, а вдохновение. Ли Чаншоу еще не закончил читать эту половину свитка, как на его губах появилась легкая улыбка. Он закрыл глаза, сосредоточился и погрузился в состояние постижения Дао.
Пять энергий в груди в жемчужный венец слились,
Три Цветка к расцвету стремятся, истинную юань собрав.
Драгоценное тело прозрачно, от праха земного чисто,
Ждет лишь удара небес, чтоб Золотым Бессмертным стать.
А за пределами великого строя Сюаньду Дафаши и сестры Саньсяо-сяньцзы сотворили деревянный стол и четыре стула и мирно пили чай на облаке. Цюнсяо и Бисяо не переставали восхвалять глубокое наследие учения Жэнь, поражаясь тому, что основа Дао этого ученика может быть настолько прочной. Юньсяо и Дафаши в это время, напротив, слегка хмурились, пребывая в глубоких раздумьях.
По силе и опыту Дафаши и Юньсяо, разумеется, стояли на несколько уровней выше Бисяо и Цюнсяо. В этот момент оба великих мастера осознали одну проблему — основа Дао Ли Чаншоу была слишком устойчивой! Даже чересчур устойчивой!
— С такой основой Дао неизвестно, какое небесное испытание он навлечет, — тихо вздохнула Юньсяо-сяньцзы. — С древних времен сколько блистательных талантов, поражавших мир, пали под ударами испытания Золотого Бессмертного.
Дафаши медленно кивнул и добавил:
— Пожалуй, на этот раз придется задействовать мощь величайшего сокровища учителя.
— Если это будет обычное испытание Золотого Бессмертного, мой Золотой Ковш Изначального Хаоса сможет помочь ему, — сказала Юньсяо. — Старший соученик Сюаньду может быть спокоен.
Сюаньду Дафаши сложил пальцы в гадательном жесте и прошептал:
— Боюсь, все будет не так просто, как обычное испытание Золотого Бессмертного.
Стоявшая рядом Цюнсяо, немного подумав, спросила:
— Старший соученик Сюаньду, неужели это и есть то самое легендарное Состояние Великого Предела2 перед утверждением пути?
— Похоже на то, — спокойно ответил Дафаши. — Раньше я не придавал этому значения, полагая, что раз он совершенствуется всего несколько сотен лет, то в лучшем случае привлечет девять разрядов молний испытания Золотого Бессмертного, что сулит достижение уровня Дало. Кто бы мог подумать, что этот парень Чаншоу втихомолку создаст основу Дао Состояния Великого Предела. Теперь я всерьез сомневаюсь, не является ли этот Чаншоу перерождением какого-нибудь выдающегося мастера древности, раз сумел достичь таких высот…
— Будь он перерождением великого мастера, старший дядя-наставник вряд ли бы терпел его подле себя, — заметила Юньсяо.
— Это была лишь шутка, — усмехнулся Дафаши.
— Разве не говорят, что Небесное Дао не терпит… культиваторов, достигших Состояния Великого Предела? — пробормотала Цюнсяо.
— Не беда, — улыбнулся Дафаши. — Посмотрим, какова его судьба.
За этой уверенностью в голосе крылась готовность Дафаши приложить все силы и вырвать человека прямо из-под ударов небесного испытания.
В этот самый миг внутри великого строя возникло колебание рифмы Дао. Словно упрямый росток, пробивающий почву после дождя, путь, рожденный из Тайцин, но принадлежащий лишь одному Ли Чаншоу, прорвался сквозь великий строй!
— Правда, началось снова! — обрадовалась Бисяо. — Неужели он постигает Дао так быстро? Не прошло и получаса!
Стоило Бисяо договорить, как в небе внезапно раздался громовой раскат, и безграничное небесное величие неистово хлынуло с высоты и со всех сторон! Одно лишь это величие заставило Дафаши и Юньсяо слегка нахмуриться, а всех живых существ в радиусе десятков тысяч ли — содрогнуться от ужаса.
В этот миг Ли Чаншоу запрыгнул на огромный валун и, заложив руки за спину, уже приготовился произнести благодарственную речь перед испытанием, как вдруг в вышине возникло знамение. Стосаженное серое облако появилось из пустоты, приняв очертания смутного лица старца, взирающего на Ли Чаншоу внизу…
— Почему здесь тень Даоцзу?.. — удивилась Юньсяо.
Однако для Ли Чаншоу это была уже вторая встреча с подобным призрачным образом…
Прежде чем он успел что-либо сказать, в его сердце внезапно пришло прозрение. Казалось, кто-то задал ему вопрос, но он не слышал голоса и не чувствовал ни малейшей рифмы Дао собеседника, лишь знал, в чем заключается вопрос.
[Пройдешь?]
— Да! — Ли Чаншоу решительно кивнул. — Пройду!
Серое облако мгновенно рассеялось, и на десять тысяч ли вокруг весь мир внезапно погрузился во тьму, а бескрайняя духовная энергия хлынула мощным потоком. Было совершенно не разглядеть, откуда взялись тучи испытания — в одно мгновение все небо затянуло черными облаками диаметром в девять тысяч девятьсот девяносто девять ли, которые яростно навалились сверху!
Небесное величие намертво зафиксировалось на Ли Чаншоу, словно боясь, что он сбежит.
Ли Чаншоу глубоко вздохнул, и та самая благодарственная речь, которую он давно выучил назубок, сорвалась с его губ — выражение лица, тон, паузы и акцент были тщательно выверены.
В то же время за тысячу ли отсюда несколько черных леопардов припали к земле в лесной чаще. Потревоженные небесным величием ранее, они инстинктивно собирались бежать прочь, но не успели преодолеть и нескольких сотен ли, как навалилась еще более сокрушительная мощь небес, лишившая их способности двигаться.
В этой семье леопардов тот, чья культивация была самой высокой и кто уже сформировал ядро демона, с трудом стоял на лапах, глядя вдаль, туда, где небесное величие было наиболее плотным. Его взгляд был крайне сложным.
[Снова испытание Золотого Бессмертного? Неужели в Хунхуане это испытание проходят так запросто? Только что чувствовалось одно. Почему это небесное величие такое пугающее… Неужели это одно из трех величайших легендарных испытаний Золотого Бессмертного?]
Эх, и откуда только он все это знал…
Будь это действительно одно из легендарных испытаний, выстоять в нем было бы невозможно. Это уже было бы скрытой карой небес, порожденной завистью небес.
«Зависть небес»… Знакомые слова. Откуда в его памяти взялись эти знания и опыт? Впрочем, это неважно.
— В сегодняшнем Великом Бедствии существа, проходящие через него, обречены на верную смерть; если же кому-то удастся его преодолеть, то я, Бао-е, три года буду грызть древесную кору!
- Саньхуа (三花, sānhuā) — «Три цветка», в даосской алхимии символизируют высшее сосредоточение эссенции, энергии и духа практика. ↩︎
- У-цзи да юаньмань (无极大圆满, wújí dàyuánmǎn) — состояние «Беспредельного великого совершенства», предельный уровень подготовки перед прорывом к бессмертию. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
