Это дело могло обернуться как пустяком, так и большой бедой, но Жаньдэн внешне уже захватил инициативу.
Согласно плану Дафаши, ему нужно было лишь явить Схему Великого Предела, чтобы Жаньдэн осознал сложность положения и отступил.
Однако это была не самая надежная стратегия.
Ли Чаншоу быстро привел мысли в порядок…
Жаньдэн-даожэнь выступает на стороне Западного учения и, пользуясь своим положением в учении Чань, пришел подавить его, младшего адепта учения Дао. Если он сейчас резко даст отпор, то тем самым не проявит должного уважения к учению Чань, что с большой вероятностью приведет к вражде.
Он вполне мог прибегнуть к иным расчетам, чтобы избежать ссоры с учением Чань, а «покровительство Схемы Великого Предела» оставить как козырь против Жаньдэн-даожэня.
В этом деле…
— Есть идея!
Ли Чаншоу остановился, и этот бумажный даос тут же применил технику сокрытия в земле, вернувшись в подземное хранилище бумажных даосов.
Мгновение — и сознание Ли Чаншоу перенеслось в другого бумажного даоса, спрятанного в расщелине на морском дне неподалеку от Дворца Дракона Восточного моря…
Этот бумажный даос принял облик почтенного бессмертного, в котором обычно представал Морской Бог, и с помощью техники сокрытия в воде направился к Дворцу Дракона. Путь его был свободен.
Спустя полстражи Ли Чаншоу снова появился на пиршестве во Дворце Дракона.
На этот раз Ли Чаншоу медлить не стал и направился прямиком к Хуанлун-чжэньжэню.
Ли Чаншоу подошел ближе, поклонился сидевшим за столом старшим адептам учения Дао и с улыбкой произнес:
— Старший Хуанлун, у младшего есть к вам просьба.
— О?
Хуанлун-чжэньжэнь тут же оживился.
— В чем дело? Собрат по Дао Морской Бог, говори не стесняясь.
Ли Чаншоу применил технику передачи голоса и подробно изложил Хуанлун-чжэньжэню историю о том, как Жаньдэн-даожэнь прислал дерзкого служку.
Чем дольше Хуанлун-чжэньжэнь слушал, тем сильнее мрачнел, а его брови сходились на переносице.
Когда Ли Чаншоу закончил, Хуанлун-чжэньжэнь поднялся, сложил руки в приветствии перед собранием собратьев по Дао из учения Цзе и с улыбкой сказал:
— Собратья по Дао, прошу простить этого бедного даоса, мне нужно отлучиться по делу.
Затем под недоуменными взглядами гостей он вместе с Ли Чаншоу покинул главный зал…
Просьба о помощи к Хуанлун-чжэньжэню была самым простым решением, которое пришло в голову Ли Чаншоу.
Так сегодняшнее происшествие можно было представить как личное разногласие между ним и Жаньдэн-даожэнем, а не как проявление неуважения к учению Чань.
— Глава-гэгэ!
Ао И подбежал к ним и с тревогой спросил:
— Случилось ли какое несчастье?
Ли Чаншоу улыбнулся:
— Не беспокойся, это лишь пустяки.
Ао И тут же вздохнул с облегчением и твердо произнес:
— Гэгэ, если тебе понадобится моя помощь или понадобятся воины из рода драконов, непременно дай мне знать.
— Хорошо.
Ли Чаншоу с улыбкой кивнул и в сопровождении Ао И вместе с Хуанлун-чжэньжэнем покинул Дворец Дракона, устремляясь к поверхности моря.
Когда они на облаке поднялись над волнами, Хуанлун-чжэньжэнь спросил снова:
— Тот служка действительно был столь нагл и груб, что потребовал от тебя явиться в истинном обличье во дворец Юйцюй?
— Как только чжэньжэнь прибудет в мой храм Морского Бога, вам достаточно будет взглянуть на жемчужину запечатления образов1, чтобы понять суть случившегося.
Ли Чаншоу вздохнул:
— Младший не показывается в истинном облике лишь потому, что сейчас помогает Дворцу Дракона и Небесному двору в противостоянии с Западом. Если какой-нибудь мастер решит напасть на меня из засады, последствия будут непредсказуемы, поэтому я никак не мог согласиться на подобное.
Хуанлун-чжэньжэнь вздохнул:
— Тебе пришлось претерпеть обиду, собрат по Дао… Этот заместитель главы… эх, его поступки вечно ставят в тупик, и на сей раз неясно, что он задумал.
— Судя по вашим словам, этот заместитель главы Жаньдэн… не пользуется большим влиянием в учении Чань?
— Он высок по положению, и я, и другие мои собратья почитаем его как наставника или шибо.
Хуанлун-чжэньжэнь честно пояснил:
— Просто Наставник, помня об их дружбе с древних времен, даровал ему чин заместителя главы, вот он и привык распоряжаться нами. К тому же о некоторых вещах мне не подобает говорить…
Ли Чаншоу тотчас кое-что осознал.
За разговором они — старый и молодой, дракон и человек — добрались до границ Южного Чжаньбучжоу2.
Чтобы успеть вернуться до того, как Жаньдэн придет с обвинениями, быстрее всего было пересечь Южный Чжаньбучжоу.
Стоило им пересечь границу Восточного моря, как позади раздался знакомый голос, принесший с собой узнаваемое дыхание Дао:
— О? Какая удача, неужто мы и впрямь здесь встретились?
Хуанлун-чжэньжэнь потянул за узцы свое облако, Ли Чаншоу обернулся и увидел величественного даоса средних лет в золотых доспехах, летевшего им навстречу.
Это был не кто иной, как Гунмин Дае — Чжао Гунмин, что недавно вместе с Дафаши наблюдал за представлением во Дворце Дракона!
Если бы вокруг Гунмин Дае не витали отголоски техники сокрытия Неба и Земли, Ли Чаншоу и впрямь поверил бы в «случайную встречу», а не в то, что тот гнался за ними во весь опор.
— Приветствую старшего Гунмина!
— Ха-ха-ха, диди, ты опять забыл?
— Ох, приветствую, Гунмин-лаогэ!
— Вот и ладно! Вижу, вы больно торопитесь, неужто затеяли какое веселье? А ну-ка, возьмите и меня с собой!
Ли Чаншоу:
— …
И впрямь, все это «благородство до небес» — лишь плод безделья!
Чжао Гунмин с помощью Ограничивающих море жемчужин применил технику перемещения и в мгновение ока доставил Хуанлун-чжэньжэня и Ли Чаншоу на задний двор храма Морского Бога.
Ли Чаншоу сходил в главный зал за жемчужинами запечатления образов и показал им все, что говорил и делал тот служка.
Чжао Гунмин тут же разразился бранью:
— Что этот заместитель главы Жаньдэн себе позволяет? С порога требовать твоего появления в истинном теле? Уж не мишень ли он хочет подставить тем, кто жаждет твоей смерти! Идем, отправимся во дворец Юйцюй и призовем его к ответу!
— Лаогэ, не спеши, не горячись.
Ли Чаншоу поспешно добавил:
— Я уверен, что заместитель главы Жаньдэн явится сюда, чтобы призвать меня к ответу. Вам с почтенным Хуанлуном нужно будет затаиться и с помощью жемчужин записать каждое наше слово. Так, если дело примет дурной оборот, у меня будут доказательства, и этот заместитель не сможет обвинить меня в непочтительности к старшим. Если же все обойдется, мы сделаем вид, будто ничего и не было, ведь я вовсе не желаю враждовать с таким могущественным бессмертным.
Хуанлун-чжэньжэнь с одобрением кивнул:
— Сколь же велико твое благодушие, собрат по Дао.
Ли Чаншоу с улыбкой ответил:
— Просто вражду лучше гасить, чем разжигать.
После этого Чжао Гунмин пустил в ход Ограничивающие море жемчужины и вместе с Хуанлун-чжэньжэнем укрылся в углу задних покоев. Оба уважаемых мастера, держа в руках жемчужины Ли Чаншоу, принялись запечатлевать все происходящее.
Тем временем во дворце Доушуай, под сенью великого древа.
Дафаши Сюаньду, прислонившись к стволу, наблюдал за парящим перед ним туманом, в котором отчетливо виднелись покои в храме Морского Бога.
Судя по углу обзора, наблюдение велось через призрачный отблеск Схемы Великого Предела…
Увидев Чжао Гунмина и Хуанлун-чжэньжэня и услышав о плане Ли Чаншоу, Дафаши довольно хлопнул в ладоши и негромко рассмеялся.
Приготовившись, он стал ждать дальнейшего развития событий.
Ли Чаншоу просидел в покоях около полустражи, когда с северо-запада приплыло белое облако. На нем восседал старец, окруженный золотым сиянием, а рядом с ним на коленях примостился тот самый служка.
Облик старца был необычен: издали его лицо казалось изможденным, но вблизи оно оказывалось на удивление квадратным.
Одетый в бурое даосское одеяние, он прятал руки в широких рукавах. У его плеча парила бронзовая лампа; глаза были полуприкрыты, густые брови тянулись к вискам, а длинные мочки ушей свисали почти до самых плеч.
Каждое его движение дышало величием.
Дыхание Дао, исходившее от него, выдавало в нем истинного мастера.
На самом деле Ли Чаншоу не так уж много знал о Жаньдэн-даожэне.
Ему было известно лишь то, что Жаньдэн-даожэнь был мастером подливать масла в огонь во время великого бедствия Освящения богов. Действуя заодно с таинственным Луя-даоцзюнем, он раздул это испытание до невероятных масштабов.
Затем, еще до завершения бедствия, Жаньдэн отбросил титул «даожэнь» и сменил его на «древний будда», после чего, забрав с собой нескольких из двенадцати Золотых Бессмертных учения Чань, покинул лоно Дао.
Однако о его подлинном происхождении и пределах его магических сил Ли Чаншоу ведать не ведал…
Ли Чаншоу поднялся и на этот раз сам вылетел во внутренний двор — в этом жесте тоже крылся свой расчет.
- Жемчужина запечатления образов (留影珠, liúyǐngzhū) — магический артефакт, способный записывать и воспроизводить визуальные и звуковые сцены. ↩︎
- Южный Чжаньбучжоу (南赡部洲, Nánshànbùzhōu) — один из четырёх обитаемых континентов в буддийской и даосской космологии, расположенный к югу от горы Сумеру. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
