Глава двести восемьдесят третья. Ох, это одиночество…
— Ученик, что случилось? Почему ты решил обездвижить наставника?
В соломенной хижине Ци Юаня у озера на пике Сяоцюн.
Ци Юань-лаодао только открыл глаза после медитации, как из его рукава выскочил бумажный человек и принял его облик. Тот поднял руку и указал пальцем, отчего Ци Юаня окутало сияние.
Ци Юань тут же… не смог пошевелиться.
Ли Чаншоу поспешно сказал: — Наставник, нет времени объяснять. Вы пока посидите, великая наставница уже на пути сюда вместе с той лисицей-демоном! И всё же я должен спросить: у вас есть… какие-либо мысли на счет этой лисицы?
В старых глазах Ци Юаня в левом зрачке читалась полная растерянность, а в правом — крайнее недоумение. Он смотрел на Ли Чаншоу и какое-то время не знал, что и сказать.
— Чаншоу, что всё это значит?
Ли Чаншоу тихо вздохнул, его руки быстро коснулись нескольких точек на теле наставника, и он коротко всё объяснил.
Если говорить просто, то с позволения наставника он использовал его облик, чтобы спровоцировать одну прелестную лисицу-демонологиню, которую нельзя было просто развеять по ветру, выкрикивая «чжаньяо чумо сяньлигэй1».
Ци Юань-лаодао немного помолчал, видимо, осознав суть дела, и великодушно произнес: — Чаншоу, если совсем прижмет, наставник прикроет тебя!
— Наставнику не о чем беспокоиться, — улыбнулся Ли Чаншоу. — У ученика есть свой способ оборвать её помыслы!
Помедлив, Ли Чаншоу, следуя принципу «осторожность прежде всего», вполголоса спросил: — Наставник, не желаете ли взглянуть на эту девушку из рода демонов?
— Зачем мне на неё смотреть!
Ци Юань округлил глаза и встревоженно выпалил: — Не говори таких глупостей! А если кто услышит? Моя безупречная репутация не должна погибнуть сегодня!
— Ну и славно, тогда я спокоен, — Ли Чаншоу отступил на два шага и отвесил наставнику почтительный поклон. — Наставник, вы оставайтесь здесь, в хижине, и ни в коем случае не выходите. Я со всем разберусь!
— Иди уже, иди, эх! — Ци Юань махнул рукой. — Наставник теперь и правда не знает, насколько велики твои способности и чем ты целыми днями занимаешься снаружи.
Ли Чаншоу слегка улыбнулся, небрежно сотворил водяное зеркало и окинул взглядом внешность своего Пичжи-даожэня. Черты лица не назовешь изысканными, но глаза полны энергии, а копна серебряных волос выглядит весьма бодро — точь-в-точь облик наставника после того, как на гору вернулась Цзю Юйши.
Затем Ли Чаншоу позаимствовал у наставника метёлку-флиск, слил её ауру с аурой Пичжи-даожэня и, тщательно всё проверив дважды, открыл дверь и вышел из хижины.
Ци Юань-лаодао, сидя на циновке, о чём-то раздумывал, глядя, как дверь сама собой закрывается и активируется слой за слоем защитных массивов…
Ученик надежно защитил его здесь.
Ци Юань лениво сотворил водяное зеркало, чтобы взглянуть на себя, и внезапно увидел это незнакомое… и при этом прекрасное женское лицо…
В глазах у него потемнело, и он едва не лишился чувств от гнева.
На пике Сяоцюн Пичжи-даожэнь Ли Чаншоу ранга «Человек» подошел к берегу озера и замер под ивой, наблюдая за фигурами, летящими со стороны главных ворот секты.
Хотя со стороны демонов пришла лишь та лисица-девушка, как могли бессмертные секты проявлять неосторожность?
Это же демоны! Говорят, они невероятно свирепы!
Поэтому, за исключением необходимых сил боевой готовности у ворот, старейшины и мастера всех пиков пристально следили за этой лисицей, чьё развитие сейчас едва достигало уровня Истинного бессмертного…
Кхм, они следили лишь для того, чтобы эта демоница своим самоподрывом не задела Цзянь Линьэр, спутницу Золотого бессмертного секты, а вовсе не ради того, чтобы поупражняться в великом искусстве багуа2!
Видя это, Ли Чаншоу лишь покачал головой. Происходило ли всё на глазах у всех бессмертных секты или нет — не имело значения. Его нынешнее мастерство в техниках Пичжи-даожэней позволяло обмануть любого культиватора, кроме Золотых бессмертных.
В то же время Ли Чаншоу уже начал действовать на два фронта, активировав запасного Пичжи-даожэня Хайшэнь, спрятанного в небесной резиденции Бога морей. Чтобы окончательно разрубить узы кармы в этом деле, следовало применить сразу несколько методов.
Небеса, резиденция Хайшэня.
Старый Хайшэнь с добрыми глазами и кротким лицом вылетел из резиденции на облаке и, держа метёлку-флиск, направился прямиком к Дворцу Бракосочетаний!
Стоило Ли Чаншоу отбыть, как несколько небесных генералов у ворот переглянулись в недоумении.
— Когда это Хайшэнь вернулся?
— Не знаю, только что его не было. Как он умудряется так внезапно появляться и исчезать?
— Тише! Если бы мы могли видеть Хайшэня насквозь, был бы он Хайшэнем?
Генералы сочли это резонным, замолкли и принялись смотреть вдаль, туда, куда улетел Ли Чаншоу.
Пока Пичжи-даожэнь Хайшэнь преодолел половину пути, пик Сяоцюн уже заполнили тени бессмертных секты.
К счастью, Цзянь Линьэр произнесла: — Прошу братьев и сестёр наблюдать со стороны, не стоит стольким людям подходить близко.
Сказав это, она вместе с Хунюй Сяолань, а также Цзю У, Цзю Ши и Цзю Цзю, опустилась к берегу озера.
Что же до Хунюй Сяолань, то, увидев стоящего под ивой старого даоса, она сначала встрепенулась, а затем нетерпеливо рванулась вперед. Но ноги её ослабли, во взгляде промелькнула робость, и она невольно прикусила пухлую алую губу, отчего стала выглядеть ещё более жалко и трогательно.
Однако Цзянь Линьэр с тремя спутниками остановилась в сотне чжанов и напрямую обратилась к даосу под деревом через передачу голоса…
— Ты кто: Второй или Чаншоу?
Ли Чаншоу в душе вздохнул, понимая, что от Цзянь Линьэр этого не скрыть. В конце концов, великая наставница слишком хорошо знала его наставника.
Ли Чаншоу ответил ей с помощью божественного чувства: — Ученик Чаншоу. Это дело не имеет отношения к моему наставнику. Я лишь использовал его облик в то время для удобства действий.
Цзянь Линьэр прыснула со смеху и подмигнула даосу под деревом, словно говоря: «Тогда разбирайся сам». Следом она указала на стоящего «Ци Юаня».
— Разве он не здесь? Иди к нему.
— Да, — нежно ответила лисица и медленно опустилась на землю.
Её грациозная фигура была полна очарования, подобно плакучей иве и ряби на озере.
Когда до столь желанного даочжана оставалось всего десять с лишним чжанов, голос лисицы дрогнул, и она тихо прошептала: — Я…
Ли Чаншоу с бесстрастным лицом произнес: — Зачем даою пожелала встретиться со мной?
Казалось, у лисицы была тысяча слов, которые она хотела выплеснуть разом, но в горле застряло лишь тихое «м-м», превратившееся в фразу…
— Даочжан, ты всё ещё помнишь меня?
Услышав это, Ли Чаншоу слегка нахмурился, тщательно контролируя мимику, и в его глазах отразилось некоторое недоумение.
Ли Чаншоу сказал: — Я помню, но между мной и даою нет глубокой связи. Я схватил даою, чтобы защитить Путь Человеческий. Позже я виделся с даою у подножия горы, чтобы обдумать одну технику, и тогда же преподнес даою чудодейственные пилюли в качестве благодарности. Не знаю, с какой целью даою устроила сегодня такой переполох. Неужели вы намеренно решили пойти против меня?
— Как я могла пойти против тебя! — в порыве чувств лисица сделала несколько шагов вперед.
Ли Чаншоу взмахнул флиском, и прядь мутной бессмертной силы легла у ног лисицы.
— Даою, прошу, соблюдайте приличия. Бедный даос тысячу лет пребывал в безмолвном совершенствовании и не позволит вам порочить его честное имя!
— Я… я…
Дыхание лисицы участилось, её белоснежная кожа покрылась легким румянцем, но вскоре она успокоилась и мягко произнесла: — Я просто хотела увидеть тебя один раз.
Ли Чаншоу вновь взмахнул флиском. — Хорошо, теперь мы увиделись. Прощайте.
Хунюй Сяолань замерла. Многие бессмертные секты Дусяньмэнь за пределами пика Сяоцюн либо переговаривались, либо про себя восхищались.
Этот младший брат Ци Юань оказался столь твердым и праведным человеком. Истинная жалость, что он смог стать лишь Мутным бессмертным.
Лисица с горечью спросила: — Неужели твое сердце настолько жестоко, что ты не дашь мне сказать ни слова и просто вот так прогонишь?
— К этому моменту даою сказала бедному даосу уже сорок девять слов. Разве я не даю возможности высказаться? — Ли Чаншоу нахмурился и взмахнул широким рукавом, отчего на земле появились низкий столик и два стула. — Присаживайтесь. Я не просто даю даою возможность говорить, я даю даою возможность поговорить как следует. Но если наш разговор не сложится, прошу не тратить лишних слов. Сегодня мы всё выясним до конца, чтобы в будущем не возникало недоразумений.
С этими словами Ли Чаншоу сам уселся за стол, а лисица, немного поколебавшись, с видом обиженной молодой жены покорно присела напротив него.
В этот момент бумажный даос Бога Морей в Небесном чертоге только-только смог увидеть Дворец брачных уз Юэ-лао, поэтому Ли Чаншоу не спешил многословить под ивой.
Время еще не пришло.
Неподалеку Линъэ, неся чайник и чашки, подошла к ним, позвала наставника и поднесла обоим чай.
Это, разумеется, тоже было устроено Ли Чаншоу с помощью передачи голоса.
В этот миг Ли Чаншоу, воспользовавшись случаем, одарил Линъэ доброй и кроткой улыбкой и произнес:
— Ученица, ты потрудилась на славу, ступай совершенствоваться.
- Чжаньяо чумо сяньлигэй (斩妖除魔仙力给, zhǎn yāo chú mó xiān lì gěi) — шутливая фраза, означающая «рубить демонов, истреблять нечисть, да пребудет бессмертная сила». ↩︎
- Багуа (八卦, bāguà) — «восемь триграмм», в переносном значении используемое как сленговый термин для обозначения сплетен и слухов. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
