Глава триста четвертая. Прежде всего, нужен небольшой план
В главном храме Морского Бога города Аньшуй Ао И, облаченный в серебряные доспехи, быстрым шагом вошел в центральный зал.
Посмотрите на этого Ао И: на груди — сияющая серебром кольчуга, на бедрах — традиционная боевая юбка клана драконов, лицо ясное и чистое, как у юноши. Многие прихожанки невольно засматривались на него.
Разумеется, большинство из них просто гадали, почему этот юный генерал так похож на статую Великого защитника.
Лишь когда местный божественный посланник, получив весть, явился засвидетельствовать почтение, а Защитник Истинных Драконов поспешил к нему, называя его «ваше высочество», прихожане поняли: это сам Великий защитник спустился в мир смертных!
Люди принялись кланяться и падать ниц, теснясь вокруг него, что вызвало в храме немалую суматоху.
Ли Чаншоу: «…»
Его воплощение, бессмертный старец Пичжи-даожэнь, постоянно находился здесь и позже официально объявил себя аватаром Морского Бога, но почему же всё так!
В наши дни даже небожителям важна внешность…
Пока Ао И пребывал в замешательстве, не зная, как реагировать на подобную сцену, в его ушах вовремя раздался голос Ли Чаншоу:
— Ступай в задний зал. Дафаши тоже здесь, не забудь о приличиях.
Дафаши?
Ао И невольно занервничал. Осмотрев свой наряд, он поспешил в покои позади храма, где увидел молодого даоса, неспешно пившего чай, и стоящего рядом с ним…
Ли Чаншоу.
Ао И даже забыл сначала поклониться Дафаши и ошеломленно произнес:
— Цзяочжу-гэгэ, как же ты… выбрался наружу?
Ли Чаншоу бросил на Ао И предостерегающий взгляд. Тот мгновенно опомнился, шагнул вперед и отвесил Дафаши низкий поклон:
— Ученик даосских врат Ао И приветствует Дафаши!
— Хорошо, — Дафаши с улыбкой кивнул, не став говорить лишнего.
Ли Чаншоу понимал, что Дафаши не желает множить кармические связи, поэтому сам вышел вперед. Достав из рукава свиток, он наставительно произнес:
— В деле с Западным морем ты заранее предпринял меры, что весьма неплохо. Ао И, теперь ты уже зрелый принц драконов, имеешь божественный чин в Небесном чертоге, очистил свою карму и прочно закрепился в учении Цзе. Сегодня я передаю тебе этот текст. Надеюсь, ты хорошенько вникнешь в его суть и будешь беречься от гордыни и суетности. В твоем сердце живет стремление возвысить род драконов, и в будущем ты непременно взлешь в небеса. Что бы ни выпало на долю твоего клана в дальнейшем, ты должен сверяться с этим писанием. Запомнил?
Ао И отозвался:
— И всё понял!
Затем он протянул обе руки и принял свиток. Заметив, что снаружи нет никаких надписей, он почувствовал любопытство.
Сидящий рядом Дафаши тоже бросил пару взглядов на свиток, но ничего не спросил, лишь продолжал понимающе улыбаться.
Ли Чаншоу на мгновение задумался, и лицо его стало серьезным.
Ао И тихо спросил:
— Цзяочжу-гэгэ, случилось что-то серьезное?
— Это дело еще не решено окончательно, — ответил Ли Чаншоу. — Его Величество Юйди намерен через двенадцать лет устроить Персиковый пир Паньтаоянь и пригласить королей-драконов четырех морей в Небесный чертог. В этом заложен глубокий смысл, так что обдумай всё хорошенько. Можешь доложить об этом королю-дракону Восточного моря, но помни — нельзя разглашать это вовне.
— Гэгэ, не беспокойся! — пообещал Ао И. Глядя на свиток в своих руках, он уже начал взвешивать это известие в уме.
Ли Чаншоу намеренно умолчал об угрозах Небесного Императора и описал Персиковый пир весьма туманно, чтобы уменьшить давление на клан драконов.
В ближайшие двенадцать лет следовало одновременно проявлять и благосклонность, и строгость.
Короли-драконы четырех морей — существа старые и изощренные, а точнее — лао-эр-ми-цзянь2, так что они должны понять позицию Небесного чертога.
Ли Чаншоу напутствовал:
— Возвращайся во дворец Восточного моря. Не забудь внимательно изучить этот свиток, он принесет тебе великую пользу.
Ао И спросил, не может ли он чем-то помочь, но Ли Чаншоу лишь покачал головой, велев ему не беспокоиться.
Вслед за этим Ли Чаншоу обронил намеком:
— Тот мастер западного учения прежде посмел напасть на моё воплощение. Эту карму нужно разрешить как можно скорее.
Ао И мгновенно всё понял. Поклонившись Дафаши, он больше не проронил ни слова и, забрав войско драконов, быстро покинул город Аньшуй.
В такие дела ему, простому принцу драконов, вмешиваться не полагалось.
Сюаньду Дафаши со смехом вздохнул:
— Чаншоу, ты только что парой фраз обделал сразу несколько дел. Передал писание, дал наставление клану драконов, да еще и через Ао И пустил слух о деле Цзиньчаньцзы. Право, я даже не знаю, как тебя хвалить.
Ли Чаншоу серьезно ответил:
— Ученик лишь занимается мелкими хлопотами. Если бы не покровительство Дафаши и господина святого, эту маленькую хитрость не удалось бы применить.
— Ах ты!
Дафаши взмахнул рукавом, поставил рядом с собой кресло и с улыбкой сказал:
— Давай-ка обдумаем, как нам действовать. Выкладывай любые здравые идеи, мы их тщательно изучим. Учитель лично поручил это дело, и, удастся оно или нет, мы должны приложить все силы.
— Дафаши совершенно прав, — Ли Чаншоу не стал скромничать и прямо заявил: — По скромному мнению ученика, в этот раз самый важный этап нашего выступления — это… отступление.
У Дафаши слегка дрогнули уголки губ.
— Это что еще за логика?
— Благодарю Дафаши за наставление.
Ли Чаншоу медленно произнес:
— Сейчас мы собираемся ударить по Цзиньчаньцзы, а он — ключевая фигура в грядущем расцвете Запада. Даже если способности двух святых западного учения к предсказанию уступают силам нашего господина святого, они всё равно остаются святыми. Насколько известно ученику, среди свирепых зверей Хунмэн1, принятых на службу западным учением, Цзиньчаньцзы ныне единственный, кто обласкан их милой милостью.
— Ха-ха-ха! — Дафаши внезапно расхохотался. — Продолжай, продолжай. От твоих слов про «единственную милость» воображение так и разыгрывается.
— Эм, ученик просто хотел выразиться нагляднее, — смущенно улыбнулся Ли Чаншоу и продолжил свой анализ.
Он говорил о магических силах святых, о техниках перемещения в пространстве самого Цзиньчаньцзы, о коварной и свирепой природе зверей Хунмэн, а также с разных сторон разобрал возможные скрытые козыри, которые могли спасти Цзиньчаньцзы жизнь.
Спустя полчаса Ли Чаншоу подытожил:
— Если еще до начала действий продумать, что делать в случае неудачи, то саму вероятность неудачи можно свести к минимуму.
Дафаши медленно кивнул:
— Твои слова не лишены смысла. Это дело касается замыслов святых, и любая осторожность не будет лишней. Как именно следует подготовить отступление?
— Дафаши, могу ли я писать и говорить одновременно? — Ли Чаншоу достал из рукава два чистых свитка. — Ученик привык так поступать, когда обдумывает дела.
— Хорошо!
Дафаши с воодушевлением сотворил перед Ли Чаншоу письменный стол и вместе с ним принялся обсуждать грядущий «простой» план.
Два часа спустя…
— Отлично!
Дафаши посмотрел на два шелковых свитка, испещренных мелким почерком и стрелками.
— С таким подходом стоит ли бояться неудачи? Стоит ли опасаться ответного удара Запада!
Ли Чаншоу скромно улыбнулся:
— Но, Дафаши, это лишь основной вариант, к тому же в идеальном состоянии, когда мы намеренно опускаем некоторые переменные. По скромному мнению ученика, стоит подготовить еще несколько планов и заново рассмотреть самые базовые случайности.
Дафаши на мгновение задумался, собираясь сказать, что в этом нет особой необходимости…
- Хунмэн (鸿蒙, hóngméng) — первозданный хаос, состояние вселенной до сотворения мира. ↩︎
- Лао-эр-ми-цзянь (老而弥坚, lǎo ér mí jiān) — чэнъюй, означающий «старый, но еще более крепкий и решительный». ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
