Му-гунань, увидев это, тут же раскинул руки и выбежал вперед. С непоколебимым мужеством и праведным видом он преградил путь перед Юйди и Ванму и громко выкрикнул:
— Охрану, защищайте Его Величество!
Му-гунань считался вторым по влиятельности лицом в Небесном чертоге и по совместительству исполнял обязанности Великого маршала небесных войск и коней.
После этого выкрика десятки тысяч небесных воинов возле Яочи одновременно пришли в движение, и сотни небесных генералов мгновенно устремились к ним.
У Чжао Гунмина подергивались усы, он с великим трудом сдерживал смех.
Некий безымянный мастер школы Жэньцзяо, находясь далеко в заднем дворе дворца Доушуай, смотрел в облачное зеркало и уже задыхался от хохота.
Шесть учеников святых Западного учения помрачнели, один из них выругался:
— Часто доводилось слышать о мудрости бога морей и о том, что Юйди ценит его, но не думал я, что он окажется всего лишь мастером придирок и клеветником!
Юйди в этот момент заговорил:
— Чангэн-айцин, почему ты так уверен, что они не являются учениками западных святых?
Ли Чангэн в душе похвалил: «Отличная помощь!»
Этой сцены не было в тех докладах, что Ли Чангэн подавал ранее.
В тех записях Ли Чангэн лишь в общих чертах предложил план проведения сегодняшнего Персикового банкета.
Хотя и он, и Юйди знали, что эти старые даосы с Запада явятся, они не могли предугадать, с чего именно те начнут нападки, поэтому подготовили лишь общую стратегию, не обсуждая детали.
В данный момент те шестеро даосов явно не успевали за темпом Ли Чангэна, но Юйди сумел точно уловить момент, оказав поддержку и приготовившись подыграть со стороны…
Это было весьма непросто.
Ли Чангэн сначала поклонился Юйди, а затем начал объяснение:
— Ваше Величество, вы кое-чего не знаете. Когда на меня напал тот Цзинь Чань, к счастью, вы нанесли удар и отогнали его. В сердце малого божества смешались гнев и ярость, и я почувствовал себя бесполезным и никчемным! Поэтому я тайно подготовился и составил план, чтобы выманить этого Цзинь Чаня из дворца Лунвана Западного моря!
Сказав это, Ли Чангэн взглянул на драконов, стоявших за спиной Лунвана Западного моря. Его взгляд был острым, как меч, и драконы один за другим не осмеливались встретиться с ним глазами.
Драконы из трех других дворцов в этот момент тоже начали что-то понимать и, нахмурившись, посмотрели на сородичей с Запада; в их глазах прибавилось настороженности.
Четыре старых Лунвана по-прежнему хранили молчание, сидя неподвижно, словно каменные изваяния.
Ли Чангэн продолжил:
— Способности Цзинь Чаня к перемещению в пространстве можно назвать исключительными, он невероятно искусен в бегстве и выслеживании. Я приложил все силы, чтобы заманить его в заранее подготовленную великую формацию, надеясь с помощью божественных техник убить его в мгновение ока! Однако у Цзинь Чаня была техника «сбрасывания оболочки», и моим ударом удалось лишь превратить его в личинку. Но стоило мне приготовиться нанести решающий удар…
— Что же произошло? — невольно спросил Юйди, и взгляды присутствующих со всех сторон сошлись на Ли Чангэне.
Ли Чангэн с чувством вздохнул, его взгляд затуманился:
— Внезапно небеса и земля наполнились сиянием, на облаке возник силуэт, повсюду простерлись благовещие облака и знамения. Оказалось, что внезапно явился милосердный и добродетельный шэнжэнь-лаое из Западного учения. Он сказал, что этот Цзинь Чань некогда покусился на золотое тело святого Западного учения, а потому должен отплатить западную карму. Он забрал Цзинь Чаня с собой, чтобы за ним присмотрели как следует.
Резко сменив тон, Ли Чангэн гневно указал на шесть старых даосов:
— А теперь эти шестеро заявляют, что Цзинь Чань не имеет отношения к Западу! Если они не знают об этом случае, значит, они самозванцы! А если знают и скрывают, то намеренно игнорируют шэнжэнь-лаое! Два западных святых слушали проповеди в дворце Цзысяо, их золотые тела сотканы из небесных и земных заслуг. Хотя они лишь ученики-последователи Даоцзу-лаое, их следует считать собратьями по учению с тремя нашими лаое. Ваше Величество, я, как выходец из школы Жэньцзяо, не могу равнодушно смотреть на то, как они прикрываются именем учеников святых и очерняют лицо1 западных шэнжэнь-лаое! Разве лицо святых — это не лицо святых? Любой последователь святого обязан защищать его!
Юйди кивнул:
— Айцин говорит верно.
Затем он с сомнением нахмурился и посмотрел на шестерых даосов.
Внезапно раздался звук «пху», лицо одного из западных даосов покраснело, и он, опустив голову, выплюнул струю свежей крови.
Лица остальных пяти даосов стали мрачнее тучи, они были готовы проглотить Ли Чангэна живьем.
В этот самый миг со стороны мест, расположенных напротив шести даосов, возникло четыре мощных подавляющих ауры!
Четыре Лунвана четырех морей одновременно встали со своих мест. Они не проронили ни слова и не поднимали голов, смиренно опустив взор. Но за спинами четырех старых Лунванов возникли призрачные образы голов лазурных драконов, в упор смотревших на шестерых пришельцев с Запада.
Насколько же неистовой была драконья ци! Ведь Лунваны — это сыновья и внуки Изначального Дракона!
Сейчас их позиция была крайне важна. Они вполне могли остаться в стороне, позволив Небесному чертогу и Западу сражаться своими силами, а затем выбрать наиболее выгодный для драконьего рода путь. Но в этот момент они встали и оказали давление на западных гостей!
Отсюда было видно, что в глазах рода драконов Ли Чангэн, этот бог морей, значительно увеличил «вес» Небесного чертога.
— Бог морей, — один из даосов в рваных одеждах выдавил улыбку, — должно быть, второй лаое не поведал нам об этом, прошу бога морей…
— Я только что не упоминал, который из лаое это был. Как же даою узнал, что Цзинь Чаня забрал именно второй учитель-основатель, западный святой? — невозмутимо произнес Ли Чангэн. — Неужели вы заранее знали об этом, но здесь, в священном месте Небесного чертога, перед лицом Его Величества Юйди, намеренно путали следы?
Шестеро западных гостей не знали, что ответить, и лихорадочно переглядывались.
Ли Чангэн же намеренно сделал шаг назад, и в его голосе поубавилось резкости.
Он сказал:
— Ученики святых также олицетворяют честь святого, и этот статус нельзя присваивать безнаказанно. Как вы шестеро докажете, что являетесь учениками святых?
При этих словах в глазах даосов в рваных одеждах появилось еще больше опасения.
Заметив это, Ли Чангэн усмехнулся. Сначала он передал несколько слов Чжао Гунмину, а затем произнес:
— Уважаемые, самый простой способ доказать свою правоту — принести клятву Великого Дао. Вам нужно лишь поклясться, что вы действительно являетесь учениками шэнжэнь-лаое Западного учения, и не нужно больше ничего говорить о своем происхождении. В противном случае… я немедленно отправлюсь во дворец Доушуай и спрошу, какое наказание полагается тем, кто выдает себя за учеников святых!
М-му-у-у — как только Ли Чангэн закончил говорить, сбоку раздалось мычание быка.
Вдалеке показался старый даос в коричневом халате с мухоловкой-фучэнь в руках. Он восседал на спине синего быка; не было ни сияния, ни чудесных красок, но одно его присутствие вселяло в сердца трепет. Более того, стоило кому-то дольше положенного смотреть на него, как возникало чувство, будто стоишь перед всем миром, словно небо, земля и Великое Дао обрели разум, чувства и ожили.
Посмотрите, кто идет:
Зачем звучать пределам Дао? Величию не нужен гром.
Чистейшей ци поток бескрайний в нем самом берет начало,
Он был, когда еще ни небо, ни земля не ведали о рождении.
В его неспешной речи — истина, куда падет его взор — там божества.
Есть чтимый дух, прозванный Тайшан, в трех мирах его зовут Лао-цзюнь.
Лао-цзюнь прибыл лично!
Сердце Ли Чангэна екнуло, он поспешно стал вспоминать, не сказал ли чего лишнего.
Бессмертные и божества Небесного чертога были поражены, Юйди и Ванму немедленно встали, собираясь выйти навстречу.
Но Лао-цзюнь взмахнул фучэнь, синий бык сделал два шага, и фигура Лао-цзюня уже оказалась посреди пиршества.
Лао-цзюнь взглянул на Ли Чангэна и поднял левую руку.
У Ли Чангэна было меньше мгновения на реакцию, но он ухватился за эту возможность!
Он немедленно поспешил вперед, поддержал Лао-цзюня за локоть и помог ему спуститься со спины быка!
— Чангэн, — тихо произнес Лао-цзюнь.
— Ученик здесь!
Лао-цзюнь сказал:
— Привяжи быка снаружи, не проявляй неучтивости перед Его Величеством.
— Слушаюсь!
Ли Чангэн отозвался и, ведя быка, зашагал прочь, на этот раз его походка была стремительной.
Юйди и Ванму поклонились и пригласили Лао-цзюня занять почетное место. Тотчас же рядом с их тронами положили подушку-путуань, расположив ее чуть позади мест Юйди и Ванму.
Лао-цзюнь не стал многословить, ответил Юйди приветствием-даоцзи и уселся на подушку.
Шестеро учеников святых Западного учения в этот миг прикусили языки и, опустив головы, не смели даже взглянуть на Лао-цзюня.
Четыре Лунвана четырех морей поприветствовали Лао-цзюня, бессмертные и божества всех чинов одновременно поклонились. Чжао Гунмин тоже подошел, чтобы выразить почтение, но называл его только Лао-цзюнем, не смея называть старшим дядей.
За пределами пиршества Ли Чангэн подошел с синим быком к большому камню и проворно вытащил бессмертную веревку, чтобы привязать ее к носовому кольцу быка.
Синий бык жалобно заговорил человеческим голосом:
— Чангэн-шисюн… на самом деле… не нужно… привязывать по-настоящему.
- Лицо (面皮, miànpí) — в китайской культуре понятие, объединяющее честь, достоинство и социальный авторитет, сохранение которого является критически важным. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
