Это тоже был расчет.
Ли Чаншоу заранее получил на это разрешение Юйди. Он писал прошение здесь вовсе не для того, чтобы выставить напоказ свое усердие, а просто чтобы это увидели представители рода Драконов и Западного учения.
Заодно он хотел показать «старым приятелям», царям-драконам четырех морей, что в будущем их доклады должны выглядеть именно так…
Первый пункт прошения:
Предложить Небесному воинству разместить гарнизон в Северном море, где силы слабее всего, а демонов больше всего. Расположившись за пределами ядовитых туманов Северного континента, это место также сможет служить тренировочным лагерем для войск Небесного двора.
Царь-дракон Северного моря тут же просиял.
Второй пункт также был выгоден Драконам: водная армия Небесной реки должна дислоцироваться на ее границах, чтобы в случае любых происшествий в четырех морях максимально быстро откликнуться на призыв о помощи из Дворца дракона.
Цари-драконы Южного, Северного и Восточного морей дружно заулыбались.
Третий пункт: Небесный двор должен ограничивать род Драконов Небесными правилами. Нельзя игнорировать эти правила лишь потому, что Драконы обладают глубоким наследием. Если обнаружится совершивший злодеяние дракон, его следует подвергнуть суровому наказанию в назидание остальным. Небесному двору надлежит воздвигнуть Помост казни драконов, сочетая в своем правлении милость и строгость.
Лицо Царя-дракона Западного моря тут же сделалось кислым, как горькая тыква, и он, вздохнув, опустил голову.
Закончив писать, Ли Чаншоу убрал свиток, собираясь официально подать его уже после Банкета бессмертных персиков…
В деле рода Драконов общая ситуация была предрешена.
Только сейчас Ли Чаншоу почувствовал легкое облегчение. В конце концов, в будущем ему не придется в одиночку тратить все силы на дела Драконов — Его Величество Юйди сможет вмешиваться в них напрямую.
Чуть позже нужно будет превратить историю «Возвращения рода Драконов под власть Небес» в песни и предания, чтобы распространить их по всем Великим Просторам, тем самым укрепляя авторитет и влияние Небесного двора.
Его бумажный даос сидел на месте, спокойно ожидая завершения банкета.
Время от времени к нему подходили небожители или старейшины Драконов, чтобы предложить тост; Ли Чаншоу отвечал всем с улыбкой, не проявляя ни капли высокомерия.
Когда подошло время, о котором он договорился с Линъэ, Ли Чаншоу уже хотел вернуть свое сознание на Пик Сяоцюн, но в этот момент Ао И покинул свое место.
Что этот парень задумал?
Ли Чаншоу попытался установить с ним зрительный контакт, но Ао И был занят тихим разговором с Царем-драконом Восточного моря и ничего не заметил.
Пошептавшись с Царем-драконом и получив его кивок в знак согласия, Ао И быстрым шагом подошел к трону Юйди, подобрал подол боевой юбки и опустился на одно колено.
— Малое божество просит аудиенции у Вашего Величества!
Одетый в белое Юйди, с улыбкой наслаждавшийся песнями и танцами, сделал приглашающий жест рукой:
— Можешь докладывать. Ао И, поднимись и говори.
— Слушаюсь!
Ао И встал и звонко произнес:
— Малое божество желает следовать за Шуйшэнем Небесного двора и просит вывести меня из-под власти Хайшэня!
Юйди рассмеялся:
— Дозволяю. Где Му-гун?
Дун Мугун поднялся и поклонился:
— Старый слуга здесь!
— Повысь Ао И в божественном ранге на одну ступень, а конкретные полномочия согласуй с моим верным Ли Чангэном.
— Слушаюсь!
Ао И с облегчением выдохнул, повернулся к Ли Чаншоу с немного застенчивой улыбкой, низко поклонился и поспешил обратно на свое место.
Ли Чаншоу с улыбкой покачал головой — этот его «второй глава учения» оказался весьма внимательным.
…
Глубокой ночью Ли Чаншоу вышел из алхимической комнаты. Его фигура опустилась у берега озера, и он замер, спокойно сложив руки за спиной.
Ничего не поделаешь, Линъэ снова принялась разыгрывать сцены вроде «Ши-сюн случайно застал меня во время купания».
Лишь когда Линъэ поняла, что уловка не сработала, и проворно привела себя в порядок, распустив барьеры вокруг соломенной хижины, Ли Чаншоу развернулся и пошел к ней с легкой улыбкой на губах.
— Старший брат! — звонко крикнула Линъэ, выбегая навстречу.
Ли Чаншоу поднял взгляд и усмехнулся:
— И что это за юная сянь-цзы?
На ней было легкое платье из гусино-желтого газа, и в свете драгоценных жемчужин ее кожа, подобная застывшему жиру, казалась еще более нежной и прекрасной.
От слов Ли Чаншоу щеки Линъэ залил очаровательный румянец. Она слегка прикусила нижнюю губу, сложила руки перед собой и, отойдя в сторону, чтобы освободить проход, кокетливо улыбнулась, стреляя глазками.
— Противный старший брат, неужели ты наконец соизволил на меня взглянуть…
Ли Чаншоу невозмутимо произнес:
— «Канон Устойчивости».
— Хм, перепишу, так и быть!
Войдя в хижину, Ли Чаншоу привычно устроился в своем кресле и взял приготовленный Линъэ чай.
— Подойди и присядь. Мне нужно обсудить с тобой два дела.
Обсудить?
Линъэ моргнула и тихо пробормотала:
— Старший брат, если что-то нужно, просто прикажи.
— Эти дела довольно запутанные, — Ли Чаншоу подумал и, достав из рукава нефритовую шпильку, подтолкнул ее к Линъэ. — Для начала прибери это и всегда носи при себе.
Глаза Линъэ тут же засияли, и она с хихиканьем схватила подарок.
— Это не от меня, — спокойно добавил Ли Чаншоу. — Одна сянь-цзы, с которой у меня сейчас весьма непростые отношения, просила передать это тебе.
Трах-бабах!
За спиной Линъэ будто ударили десятки молний, а в воздухе разлились скорбные звуки эрху.
Почему? Ведь она была первой…
Стоило ей после испытания провести какое-то время в уединении, как у старшего брата появилась сянь-цзы с «непростыми отношениями», которая прислала шпильку, чтобы заявить свои права на него!
За что?!
— Ты слышала о трех сянь-цзы Сяо из учения Цзе?
— Слышала, — упавшим голосом ответила Линъэ, едва не плача. — Три Сяо, врожденные сущности, одни из величайших мастеров в мире. В свитках, что ты мне давал, о них написано.
— Хм. Эту шпильку тебе подарила Юньсяо-сяньцзы, старшая из них и первая среди внешних учеников Цзе.
Линъэ остолбенела. Ее взгляд на мгновение потерял фокус, а затем она в ужасе вскрикнула:
— Старший брат, неужели ты умудрился обмануть Юньсяо-сяньцзы?!
— Три тысячи раз «Канон Устойчивости», — не сдержался Ли Чаншоу. — Что значит «обмануть»! Всю подоплеку этой истории объяснить очень сложно. Считай, что поначалу у нас с Юньсяо-сяньцзы были лишь некоторые дела, но различные могущественные мастера постоянно помогали со стороны. В итоге Юньсяо-сяньцзы, которая плохо разбирается в вопросах поиска пары для Дао, прониклась ко мне некоторой симпатией. Среди этих «помощников» были Великий монах Сюаньду из учения Людей, даос Добао из учения Цзе и один весьма мудрый и не обремененный условностями глава учения…
Линъэ приоткрыла рот и прижала ладонь ко лбу. У нее голова шла кругом, она перестала понимать, где находится.
— Старший брат, если бы ты съел хотя бы пару орешков арахиса1… Ой!
Она схватилась за лоб, по которому он ее щелкнул, и с горькой усмешкой пожаловалась:
— Старший брат, ты говоришь такие вещи, как я могу в это поверить?
— Где та пилюля, что я давал тебе раньше?
Линъэ взмахнула рукой и тут же достала пилюлю. Краснея, она прошептала:
— Вот она! Но я ее пробовала… хоть и обернула своей силой бессмертного…
— Внимательно почувствуй её рифму Дао.
— Хорошо, — Линъэ послушно сосредоточилась и вскоре слегка нахмурила брови.
Ли Чаншоу невозмутимо продолжил:
— Теперь ты в царстве Небесного Бессмертного и должна понимать, насколько эта пилюля необычна. Это Девятикратно перегнанная золотая пилюля, созданная Тайшан Лаоцзюнем и подаренная Великим монахом Сюаньду.
Глаза Линъэ блеснули, она прикусила губу и пробормотала:
— Старший брат, раз это такая ценная вещь, почему ты не оставил ее себе для преодоления испытания Золотого Бессмертного?
— Испытание Золотого Бессмертного я прошел уже давно.
Линъэ: «…»
Ли Чаншоу медленно вздохнул и произнес:
— Сейчас ты и учитель — те, кому я доверяю больше всего. Хотя твоему характеру еще далеко до совершенства, но учитель как «персонаж» уже безнадежен… кхм! Как говорится, растишь младшую сестру сто лет, чтобы использовать её один миг. Хоть у меня и есть метод бумажных даосов, порой я чувствую, что не могу уследить за всем сразу. Мне нужно, чтобы ты начала помогать мне с делами внутри школы. Сегодня я расскажу тебе кое-что о своих делах во внешнем мире. Я не могу поведать всё, но буду прислушиваться к твоим советам. Если почувствуешь, что не хочешь брать на себя такую ношу, я могу стереть твои воспоминания об этой ночи, и завтра всё будет как прежде.
— Я возьму её! — поспешно воскликнула Линъэ. — Старший брат, я возьму на себя эту ношу! Используй меня как хочешь!
Ли Чаншоу: «…»
— Сначала посмотри сюда.
Ли Чаншоу достал из-за пазухи свиток и развернул его. Внутри был портрет Юньсяо-сяньцзы, а рядом мелкими иероглифами были выписаны пояснения.
— Это основные сведения о Юньсяо-сяньцзы и ее «взглядах на спутника Дао». Ознакомься с этим, чтобы не надумывать лишнего. А потом запомни всё, чтобы не допустить ошибок.
Затем Ли Чаншоу выложил целую стопку нефритовых амулетов.
Именно в них был записан «План странствий Пика Сяоцюн».
***
- орешки арахиса (花生米, huāshēngmǐ) — популярный в китайском интернете мем. Фраза «съешь пару орешков» подразумевает, что человек ведет себя как пьяный, несет чепуху или бредит. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
