В этот момент Кун Сюань уже прилетел обратно и холодно произнес:
— Ну и что, если я ударил тебя? Если бы я не видел, что ты ученик святого и знаменитый старейшина учения Цзе, то сегодня непременно выдрал бы тебе всю бороду!
— Эге-ге!
Чжао Гунмин вытаращил глаза, а двадцать четыре бусины Динхай Шэньчжу закружились вокруг него.
— Даою, это ты уже переходишь границы! Неужели ты хочешь устроить еще одну битву сегодня?
— Друзья, друзья!
Ли Чаншоу почувствовал, как у него разболелась голова.
Кун Сюань сейчас считался представителем «нейтральной стороны» между школами Дао и Западом. Даже если его нельзя было привлечь на свою сторону, ссориться с ним определенно не стоило.
Ради предосторожности Ли Чаншоу, успокаивая Чжао Гунмина через звуковую передачу, одновременно повернулся к Кун Сюаню, отвесил даосский поклон и с улыбкой сказал:
— Даою, только что произошло небольшое недоразумение. Даою мужественен и прекрасен, обладая совершенным телом врожденного Дао, ты не принадлежишь к мирской суете и не опускаешься до мелочных дел. Поистине, тебя нельзя судить обычным взглядом. Мой лаогэ на мгновение ошибся, а даою сам первым пошел в атаку, так почему бы нам сегодня не считать этот инцидент исчерпанным?
Лицо Кун Сюаня на глазах сменило гнев на милость, он слегка кивнул и произнес:
— То, что я так внезапно напал, и вправду было невежливо с моей стороны, приношу свои извинения.
Чжао Гунмин вышел из-за спины Ли Чаншоу и с улыбкой сказал:
— Это и я проявил неосторожность, обидев тебя. Однако твои магические способности Пяти Стихий действительно поражают воображение. Если будет возможность, давай снова померяемся силами!
В узких, как у феникса, глазах Кун Сюаня вспыхнул азарт, две ауры Дао и два дыхания слегка столкнулись в воздухе.
— Почему бы не прямо сей…
— В другой раз! В другой раз! — поспешно вставил Ли Чаншоу.
Кун Сюань скривил уголок рта и спросил:
— Какой путь вы ищете?
Ли Чаншоу ответил:
— Мы преследуем группу врагов. Один из них — молодой даос, едущий верхом на звере с бирюзовой шерстью.
Кун Сюань сложил пальцы, совершая расчет, и быстро дал ответ:
— Ранее они пролетали над моим островным массивом, направляясь к Небесному столпу на юге. Сейчас они уже покинули пределы Пяти Континентов.
Услышав это, Ли Чаншоу разочарованно вздохнул.
Кун Сюань улыбнулся:
— Если хочешь, я могу погнаться за ними вместо тебя, возможно, мне удастся их выследить.
— Не стоит, раз на этот раз он ушел, значит ушел, — Ли Чаншоу отвесил даосский поклон. — Благодарю за доброту, даою.
Кун Сюань добавил:
— Раз так, почему бы вам не присесть на моем острове?
Ли Чаншоу взглядом спросил Чжао Гунмина и Цюнсяо, оба кивнули, оставляя решение за ним.
Ли Чаншоу чувствовал, что с таким мастером, как Кун Сюань, лучше завязать благие узы, чем враждовать.
Более того, это касалось брачного союза Дафаши. Кун Сюань считался потенциальным мастером школы Людей, и Ли Чаншоу, будучи младшим мастером этой школы, обязан был помочь Дафаши в его делах.
Как он мог допустить, чтобы Дафаши встретил старость в одиночестве в городе Сюаньду?
Проявим заботу о первом «старом чистом ян»1 человеческого рода в Хунхуане!
Если каждый подарит каплю любви, завтрашний день в Трех Мирах будет прекрасным!
Ли Чаншоу с улыбкой сказал:
— Кун Сюань-даою, позволь мне представить тебя. Эти двое — выдающиеся мастера школы Цзе.
Чжао Гунмин и Цюнсяо переглянулись и вместе шагнули вперед, заслоняя Ли Чаншоу.
— Я Чжао Гунмин, считай, дацзюгэ для Чангэна.
— А я Цюнсяо с острова Саньсянь, его сяо-и-мэй!
Ли Чаншоу: …
Он с Юньсяо-сяньцзы еще даже не…
Погодите, о чем вы двое беспокоитесь?!
Кун Сюань, увидев это, хмыкнул:
— Я так приветлив с ним лишь потому, что он младший соученик Дафаши, а я задолжал Дафаши много услуг. Хм, следуйте за мной.
Затем он взмахнул рукавом и пошел впереди.
…
Место уединения Кун Сюаня было весьма скрытным.
Весь остров был спрятан мощным массивом — ни глазами, ни божественным чувством его было не обнаружить.
Убранство острова отличалось изяществом: чистый ручей огибал бамбуковый домик, а горные камни украшали лес.
Та девушка, которую ранее спас Кун Сюань, уже пришла в себя после «буйства духа». Одетая в цветное платье, она с миловидным лицом подносила чай и воду, совсем не напоминая павлина-людоеда.
Возможно, из-за недавней переделки пика Сяоцюнфэн, Ли Чаншоу подсознательно начал изучать обстановку. Он подмечал детали планировки острова и чувствовал, что этот осмотр приносит ему большую пользу…
После того как они уселись, долгих приветствий не было — Кун Сюань спрашивал только о делах Дафаши.
Чжао Гунмин и Цюнсяо переглянулись. Брат и сестра уже примерно всё поняли и прониклись благоговейным трепетом перед этим мужчиной…
Ли Чаншоу подробно отвечал на вопросы, незаметно уводя тему разговора…
Ли Чаншоу спросил:
— Почему раньше даою был снаружи массива, когда мой лаогэ столкнулся с тобой?
— Мое сердце было неспокойно, возникло чувство, будто пришла некая судьбоносная возможность (цзи-юань2).
Кун Сюань вздохнул, глядя на бамбуковый лес за дверью и вертя в руках нефритовую чашу.
— Но стоило мне выйти, как я встретил Чжао-даою.
— Судьбоносная возможность?
Чжао Гунмин удивился.
— Какая именно? Может, у меня есть какое-то сокровище? Если так, скажи прямо, даою! Раз ты друг моего младшего брата, значит, и мой друг! Я не пожадничаю!
— Точно я и сам не знаю, и это не сокровище, — Кун Сюань сложил пальцы в расчете и вздохнул. — Та возможность, о которой я говорю, связана не со мной, а с моим родом. Знаете ли вы трое о моем роде Фениксов?
Ли Чаншоу медленно кивнул, Чжао Гунмин тоже, поглаживая бороду.
Цюнсяо указала пальцем на Ли Чаншоу и грациозно рассмеялась:
— Если ты говоришь о делах рода Фениксов, то слово «возможность», скорее всего, должно относиться к нему.
— М? — Ли Чаншоу растерялся. — Почему сяньцзы так говорит?
Какое отношение он мог иметь к удаче рода Фениксов?
Драконы и Фениксы — смертельные враги, он уже встал на сторону Драконов, и Фениксы вряд ли ему доверят, верно?
Цюнсяо закатила глаза:
— Ты сам-то понимаешь, кто ты такой?
В глазах Кун Сюаня тоже промелькнуло любопытство…
Чжао Гунмин вздохнул, поглаживая бороду, и сказал:
— Кун Сюань-даою, титул моего младшего брата весьма длинный, слушай внимательно! Тот, кто сидит перед тобой — небесный бессмертный, пользующийся величайшим доверием нынешнего Юйди. Он управляет всеми водными делами Трех Миров, является еще не объявленным официально учеником святого из школы Людей и распоряжается делами этой школы. Он свободно входит и выходит из Зала Линсяо и дворца Доушуй-гун.
— Кхм!
Цюнсяо прочистила горло и подхватила:
— Он также великий стратег возвышения Небесного Двора. Это он в одиночку устроил вознесение рода Драконов на Небеса, одним взмахом руки уничтожил сотни тысяч воинов-демонов, щелчком пальцев разрешил кризис выживания рода Ведьм. И, конечно же, он признанный всей нашей школой Дао эксперт по вопросам сердечных дел! Но самое важное — он суженый моей цзецзе, о-хо-хо~
От этих рассказов глаза Кун Сюаня сияли всё ярче, и когда он посмотрел на смущенного Ли Чаншоу, в его взгляде появилось больше рвения.
— В таком случае… может ли даою помочь моему роду Фениксов?
— Даою, не слушай похвалы лаогэ и сяньцзы, откуда у меня столько талантов? Я всего лишь обычный…
— Помоги. —
Внезапно в глубине души прозвучало это слово, окруженное аурой Дао Высшей Чистоты. Это несомненно был сам Тайцин-лаое!
— …небесный бог.
Ли Чаншоу прочистил горло и серьезно добавил:
— Впрочем, учитывая мою связь с Дафаши, если у даою есть просьба, я обязательно всё тщательно обдумаю и помогу всем, чем смогу.
- старый чистый ян (老纯阳, lǎo chúnyáng) — ироничное обозначение мужчины, который оставался девственником до преклонного возраста. ↩︎
- цзи-юань (机缘, jīyuán) — предопределенная судьбой возможность или счастливый случай в контексте самосовершенствования. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
