Глава четырехсотая. Хоуту и семь чувств1
С того момента, как Ли Чаншоу вступил в контакт с Хоуту-няннян, он оставил своей стороне три дня.
В течение этих трех дней его Бумажные даосы сновали повсюду, поднимались на небеса и опускались в моря, завершая все возможные приготовления.
Истинное тело же вместе с восемью мастерами даосизма, находясь на Озере Слез, занималось лишь двумя вещами:
постижением силы семи чувств1 через Сяо Ай;
составлением полного и подробного плана.
Что же касается того, что он использовал немного поверхностных знаний из прошлой жизни, смешав их с рифмой Дао Тайцин и сокровенными тайнами Инь-ян, дабы с помощью хуа-шу2 дать Сяо Ай чуть больше надежды и унять её печаль…
Этот малый пример и упоминания не стоил.
В данный момент они изучали действительно важное дело!
Великий монах, заложив руки за спину, негромко произнес:
— Давайте сразу используем Карту Великого Предела, так будет надежнее.
— Как можно использовать здесь Изначальное сокровище? — Чжао Гунмин покачал головой. — Сюаньду-шисюн, лучше позволь мне использовать Жемчужины, фиксирующие море. Они тоже способны укреплять мироздание и вмещать в себя всё сущее.
Даос Тай-и слегка скривился:
— Брызжет водой. Впервые вижу, чтобы врожденное духовное сокровище брызгало водой.
Даос Юйдин, до этого хранивший молчание, заговорил:
— Старшие братья, позвольте мне проводить воплощение Скорби Хоуту-няннян.
Стоявшая перед ними Сяо Ай выпятила губу и, усевшись, жалобно обняла саму себя и сверток из черной ткани с драгоценной жемчужиной внутри. Она пробормотала:
— Я ведь уже согласилась сотрудничать с вами, а вы прямо при мне обсуждаете, как меня перевезти… Я… всё-таки чувствую себя такой жалкой…
Едва она договорила, как из глубин Озера Слез медленно поднялись несколько фигур. Это были Ли Чаншоу, Гуанчэнцзы и остальные, каждый из которых тянул за собой обрывок разрубленной серебристо-белой цепи.
Эти цепи слегка завибрировали и одновременно превратились в серебристые искры света, вернувшись к Сяо Ай.
Ли Чаншоу произнес:
— Время почти пришло, начинаем.
Великий монах с горькой усмешкой ответил:
— Мы тут еще не решили, как переправлять Сяо…
Дон!
Сверкнул золотой свет, и на месте Сяо Ай мгновенно возник перевернутый золотой ковш, накрывший её сверху.
Юньсяо-сяньцзы мягко взмахнула рукой, Золотой ковш Изначального Хаоса перевернулся, и Сяо Ай исчезла…
— Внутри него сокрыто собственное небо и земля, она не окажется вверх ногами.
Юньсяо кратко пояснила свои действия, и только тогда бессмертные пришли в себя, согласно кивая.
Великий монах взмахнул широким рукавом, и под ногами девяти бессмертных появилась Карта Великого Предела. Потоки энергий Инь и Ян пришли в движение, окружающий пейзаж изменился, и они оказались в углу подле Диска Шести путей перерождения.
Пространство вокруг Диска было расчищено. Десять Яньванов охраняли Диск со всех сторон, а за пределами Бессмертного острова перерождений плотными рядами выстроились отряды стражей преисподней, небесных воинов и мастеров племени У, находясь в полной боевой готовности.
Ли Чаншоу заговорил:
— Старшие братья и сестры, не сочтите меня занудой, но я хочу напомнить еще раз. Войдя в Диск Шести путей перерождения, мы потеряем связь с внешним миром, и только Карта Великого Предела сможет свободно входить и выходить. Мы должны постараться преуспеть с первой попытки. Действуйте строго по намеченным шагам, отклонение по времени не должно превышать четверти часа.
— Да будет так.
Восемь мастеров даосизма хором согласились. Великий монах Сюаньду поднял правую руку, на ладони которой проступил призрачный образ Карты Великого Предела, и на каменной стене впереди снова возник черно-белый вихрь.
Девять человек одновременно прыгнули, превратившись в девять лучей света, и влетели в воронку!
Из вихря попытались вырваться струи холодного дыхания, но призрачная тень Карты Великого Предела мягко вспыхнула, и воронка мгновенно схлопнулась, обратившись в ничто и оставив после себя лишь гладкую поверхность камня…
Проникнув в Диск Шести путей перерождения, девять бессмертных вновь оказались в туманной дымке на краю этого малого мира.
Едва Ли Чаншоу твердо встал на ноги, как Юньсяо-сяньцзы, Великий монах и Чжао Гунмин с трех сторон одновременно придвинулись к нему на расстояние от одного до нескольких футов.
Ли Чаншоу: «…»
Что ж, из девяти присутствующих здесь мастеров даосизма он обладал самым слабым уровнем культивации.
— Какая сильная ненависть, — вполголоса заметил Гуанчэнцзы. Бессмертные согласно кивнули и, приготовив свои духовные сокровища, направились прочь из тумана.
Бескрайнее море песка, которое Ли Чаншоу видел в прошлый раз, теперь почти целиком превратилось в лавовую пустыню. Раскаленная магма непрерывно бурлила, текла и застывала — этот малый мир являл собой картину истинного конца света.
В самом центре мира исполинский лавовый гигант размахивал руками, швыряя одну за другой пылающие глыбы…
На голове гиганта, развалившись на троне, восседало воплощение Зла. На ней была кроваво-красная боевая юбка, а верх прикрывала короткая рубаха, едва доходящая до талии, что наглядно подтверждало истину: чем меньше на тебе одежды, тем выше защита.
Впрочем, это было лишь привычное облачение древних воительниц-шаманок племени У.
Девять бессмертных, оседлав облака, поднялись в воздух и направились к ней.
— Пфе, — Сяо Э-нюй презрительно усмехнулась, и её голос донесся словно издалека. — А я-то гадала, куда вы подевались, а вы, оказывается, звали подмогу.
Великий монах сделал жест остановиться, выплыл вперед на облаке и, заложив руки за спину, с улыбкой произнес:
— Даою, наш с вами поединок еще не окончен, к чему мне искать подмогу?
— Очень хорошо, — Сяо Э-нюй облизнула губы, и вокруг неё разлилась слабая черная аура. — Сначала я прикончу тебя, а потом…
— Нам лучше сыграть в простую игру, — мягко улыбнулся Великий монах и ласково продолжил: — Смотри, я достану часть добрых помыслов, ты достанешь столько же злых, и пусть они…
У-у-ух!
Бам!
Огромная, подобная горе скала пронеслась по воздуху и напрочь смела Великого монаха. Всё произошло настолько стремительно и грубо, что Ли Чаншоу и остальные невольно… закрыли глаза руками.
Стыдно и глядеть, право слово, стыдно глядеть.
— Тьфу, кто станет играть с тобой в игры!
Сяо Э-нюй скривила рот и уже собиралась направить лавового гиганта в погоню за Великим монахом, как вдруг улетевшая к самому горизонту скала с грохотом взорвалась, рассыпавшись в пыль, заполнившую всё небо.
Ли Чаншоу внезапно ощутил знакомое и в то же время чуждое давление.
Почему знакомое?
Эта мощь исходила от старшего брата школы Жэнь, его первого могущественного покровителя, а потому была привычной.
Но это чувство чуждости… Великий монах впервые явил миру столь высокую степень мастерства в познании Дао!
Уголки губ Сяо Э-нюй приподнялись, в глазах вспыхнуло торжество. Лавовый гигант под ней несколько раз содрогнулся, на его спине выросли дополнительные руки, и он принялся метать в Великого монаха одну за другой скалы величиной с гору!
— Хм!
Отрывистый холодный смех. Широкие рукава одеяния Великого монаха раздулись, он поднял левую ногу и с силой опустил её. Черно-белая рифма Дао хлынула вперед подобно приливу.
В мире внезапно утих ветер и успокоились волны, а те скалы, что неслись под звездным небом, одновременно рассыпались в прах!
— Мерзавец!
Сяо Э-нюй разразилась яростной бранью, являя свой свирепый нрав. Весь мир словно погрузился в глубокую тьму, а исполинский лавовый гигант с треском проломил землю и, разбрызгивая магму, взмыл в прыжке!
Левую руку Великого монаха обвили два потока энергий Инь и Ян. Находясь на огромном расстоянии, он раскрыл пять пальцев навстречу гиганту и плавно толкнул ладонь вперед.
От ладони Великого монаха и до самого лавового великана одно за другим стали возникать черно-белые изображения Карт Великого Предела.
Эти расположенные параллельно Карты росли в размерах, и последняя из них оказалась столь велика, что полностью закрыла собой лавового гиганта…
Сяо Э-нюй пронзительно закричала, великан издал утробный яростный рев, но Великий монах, не спеша и не суетясь, слегка повернул левую ладонь и продвинул её вперед еще на полдюйма.
Все изображения Карт Великого Предела пришли в движение одновременно. Последняя Карта едва заметно провернулась, и невообразимо огромный лавовый гигант в один миг замер, остановился и рассыпался, превратившись в мириады обломков, которые причудливо зависли в воздухе…
Сяо Э-нюй явно растерялась. Два потока энергий Инь и Ян неведомо когда возникли у неё за спиной, сгустившись в призрачный образ Карты Великого Предела…
Прежде чем она успела хоть как-то среагировать, энергии Инь и Ян вновь сковали её и притянули, прижав к самой Карте.
Точь-в-точь как тогда, когда Великий монах с легкостью усмирил её в прошлый раз…
Ощущение мрачного холода в мире мгновенно рассеялось, и на небосклоне вновь проступили звезды.
Великий монах, заложив руки за спину, неспешно шел среди парящих в воздухе обломков скал. Всего за несколько шагов он приблизился к Сяо Э-нюй и одарил её мягкой улыбкой.
Он перевернул правую ладонь, и та сфера «добрых помыслов»…
всё еще была на месте…
— Иди же, — мягко промолвил Великий монах, — дай мне крупицу своих дурных помыслов, и я покажу тебе один весьма глубокий трюк. Самой малости будет вполне достаточно.
— Проваливай!
— Ну же, посодействуй, это и вправду очень любопытно.
— Тьфу!
Великий монах: …
Вдалеке Ли Чаншоу поднял взор к небу, долго и тяжело вздохнул и, посмотрев на семерых мастеров даосских врат, лица которых выражали сложные чувства, серьезно произнес:
- Ци-цин¹ (七情, qī qíng) — «Семь чувств», в китайской традиции: радость, гнев, печаль, страх, любовь, ненависть и желание. ↩︎
- Хуа-шу² (话术, huà shù) — искусство убеждения, буквально «техника речи» или «мастерство слова». ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
