Глава четыреста сорок девятая. Чаншоу тайно переправляется через Чэньцан1, Юньхуа-сяньцзы тоскует по миру смертных
В Нефритовом дворце Высшей Чистоты, как раз когда Ли Чангэн отправился в Лунный дворец вступать в должность.
— Чангэн повесил там медное зеркало, чтобы каждый мог в любой момент увидеть, чем он занимается?
— Не только это. Шуйшэнь, из-за того что Хэнъэ-сяньцзы не явилась, сорвал гнев на её служанке. Бедняжка едва не расплакалась от испуга.
— Ха-ха-ха! Этот Чангэн!
Юйди был в восторге и, громко рассмеявшись, захлопал в ладоши.
— Воистину… кхм, он всегда горазд на новые выдумки! Додуматься же до такого — поразительно, просто поразительно.
Му Гун, стоя подле высокого возвышения, с улыбкой произнес:
— Видно, что Шуйшэнь и впрямь обеспокоен этим делом. Ваше Величество, как же нам отвечать на его ходы?
Юйди на мгновение задумался и с недоумением спросил:
— А зачем нам на них отвечать?
Му Гун моргнул и вполголоса уточнил:
— Ваше Величество, разве вы отправили Шуйшэня в Лунный дворец не для того, чтобы ослабить влияние учения Цзе на него?
Юйди в белых одеждах явно опешил, но затем медленно кивнул и вздохнул:
— Мои заботы и впрямь не утаить от Му Гуна.
Дун Му Гун облегченно выдохнул: в этот раз он наконец-то верно истолковал намерения Юйди.
Юйди задумчиво потер подбородок и вскоре произнес:
— Великое бедствие не за горами. Через сто лет три учения будут совместно обсуждать вопросы Дарования божеств. Дорогому подданному Чангэну и впрямь не следует слишком тесно общаться с учением Цзе, дабы он не оказался чрезмерно вовлечен в грядущую катастрофу и не пал жертвой её отдачи. Ну а ты, Му Гун, как считаешь, чем мы можем парировать этот ход Чангэна?
Му Гун немного подумал и покачал головой:
— Ваш старый слуга скудоумен и не может придумать ничего стоящего.
Юйди некоторое время размышлял, сидя на своем месте, а затем покачал головой и усмехнулся.
— Неважно. Пусть Чангэн сам принимает решения. Пусть делает так, как ему удобно, ведь впереди всего лишь десять лет.
Му Гун хотел было что-то возразить, но лишь склонил голову в знак согласия, не смея больше проронить ни слова.
Тон Юйди изменился, лицо стало серьезным:
— Что показало расследование о происхождении Фуюань Сяньвэна?
Лицо Дун Му Гуна тоже стало предельно суровым, и он начал подробно докладывать о результатах расследования. Нефритовый дворец окутало золотое сияние, отсекая любые попытки подслушать их разговор извне.
Пока Юйди и Му Гун втайне вычисляли тайных предателей в Небесном воинстве;
Ли Чангэн в Лунном дворце спокойно и безмятежно начал свою неспешную жизнь наставника.
Дворец Лунного Лавра изначально был местом, где была сосредоточена вся красота Небесного воинства, однако Ли Чангэн проявил полное отсутствие изящного вкуса.
Рядом — «трансляция через медное зеркало», а в рационе — шашлыки трижды в день.
Те красавицы Чанъэ поначалу вели себя скованно, но спустя полдня под руководством нескольких женщин-бессмертных чиновниц начали по очереди представлять свои танцы, чтобы главный наставник мог оценить их мастерство.
В главном зале лилась плавная музыка, мелькали прекрасные тени.
Ли Чангэн вкушал отменные плоды и яства, которые непрерывно присылал Ао И, и невозмутимо любовался этой чудесной картиной.
Хотя это был всего лишь бумажный даос и его пять чувств были слегка притуплены, Ли Чангэн все же ощущал себя вполне комфортно.
В такие моменты широта познаний Ао И, второго принца Дворца Восточного дракона, проявляла себя в полной мере!
В Небесном воинстве тех, кто мог бы взирать на подобную красоту, не сводя с нее глаз, было наперечет, и Ао И определенно был одним из них.
А всё потому, что он видел и не такое.
Песни и танцы Небесного воинства все же относились к категории «изысканного», а уж если говорить о настоящих развлечениях, то в этом больше понимал древний род Демонов и старая аристократия Драконов.
Однако спустя несколько дней Бянь Чжуан начал терять терпение.
По идее, обстановка, в которой Бянь Чжуан вырос, была даже более роскошной, чем у Ао И. Павильон Тянья, будучи лидером среди временных пристанищ для преодоления любовных невзгод за пределами пяти континентов Хунхуана, приучил своего молодого господина к подобным зрелищам с малых лет.
Но для Бянь Чжуана небесные феи, казалось, обладали каким-то необъяснимым притяжением.
В первый раз Бянь Чжуан явился в Лунный дворец, чтобы доложить о нехватке доспехов у водной армии Небесной реки — Ли Чангэн еще мог это стерпеть.
Но не прошло и полдня, как Бянь Чжуан примчался снова, заявляя, что среди воинов водной армии произошла драка…
Еще через час Бянь Чжуан явился доложить, что кто-то из воинов во время тренировки переусердствовал и получил солнечный удар…
Ли Чангэн тут же запечатал бессмертную силу Бянь Чжуана, позвал Ао И и велел связать его, после чего отправить прямиком в Небесную реку отмокать, пока тот не придет в чувство.
Этот «второй старший брат» и впрямь был неисправим в своих помыслах.
С тех пор как он дал волю своей натуре, он стал слишком распутным. В будущем он обязательно на этом попадется!
Вспомнив о Бянь Чжуане, Ли Чангэн невольно подумал о делах Западного путешествия и о Цзиньчань-цзы, которого он сам отправил на перерождение.
Сейчас он должен сосредоточить все силы на противостоянии великому бедствию Дарования божеств, так что с Западным путешествием спешить не стоит.
Судя по результатам двух катастроф, Западное путешествие лишь привело к расцвету Запада; в то время как Дарование божеств должно решить, кто именно будет стоять во главе Запада, когда этот расцвет настанет.
Раз уж он прибыл в Лунный дворец, Ли Чангэн не мог уйти с пустыми руками — нужно было показать хоть какие-то успехи в обучении.
Он планировал за полгода до своего ухода обучить Чанъэ новому виду выступлений — пению с танцами.
Здесь не было места пошлости.
Чего доброго, ему придется даже «помучить» ту маленькую Сяо Юйту, чтобы она выучила тот отрывок: «Хоу, ха, хоу, ха, Шалива, Шалива».
Чтобы заранее почувствовать большую сопричастность к великому бедствию.
Кхм, вернемся к делу.
Как бы Ли Чангэн ни отлынивал от своих обязанностей, подписание Списка Дарования божеств было уже близко, и он не мог тратить время в Лунном дворце, развлекаясь с толпой красавиц.
Одно воплощение, разумеется, не могло занять все его мысли.
Идея с «трансляцией через медное зеркало» во дворце Лунного Лавра возникла у Ли Чангэна вовсе не для того, чтобы подать пример мужчинам-бессмертным, даровать им некое благо или очистить собственную репутацию.
У этого шага было еще несколько уровней замысла, о которых никто не догадывался.
Ли Чангэн хотел воспользоваться этим случаем, чтобы докопаться до самой сути Западного учения!
Только зная себя и врага, можно одерживать победу за победой.
Ли Чангэн осознавал, что его знания о Западном учении всегда оставались поверхностными: он знал лишь, что у них есть два святых и множество учеников, а в руках они сосредоточили огромное количество Свирепых зверей Великого Хаоса и древних Демонов.
Помимо этого, ему было известно крайне мало.
Поскольку в глубокой древности Западное учение было основано за пределами врат Дао, а святые достигли своего статуса благодаря великим обетам, за которые получили безграничную добродетель, с самых древних времен Западное учение одержимо жаждой расширения.
Сколько же мастеров они переманили к себе за все эти годы? И какое влияние они успели развить за пределами пяти континентов?
- [Number]. Аньду Чэньцан (暗度陈仓, àn dù chén cāng) — «Тайная переправа через Чэньцан», идиома, означающая совершение скрытых действий под прикрытием отвлекающего маневра. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
