Глава четыреста пятьдесят третья. Соперничество бессмертной.
— Как же мне плохо.
— Приходится делить одно травяное кольцо с остальными шестью, так меня ещё и вытащили для подобного дела, да ещё сказали, что нельзя задерживаться.
— Нинь…
На поросшем зеленой травой пологом склоне, внутри Диска Шести Путей Перерождения, медленно вращалось травяное кольцо. Под ним возник призрачный силуэт Сяо Ай; она была настолько расстроена, что не могла стоять, и лишь обиженно обхватила себя руками.
Стоило ей заговорить, как во все стороны разошлись бледно-голубые волны. У сидевшей на склоне женщины-командира воинов-демонов и остальных семи воинов глаза тут же покраснели…
Ли Чаншоу сидел в десяти чжанах от них, записывая в свиток их реакцию.
Он не ошибся: этих ветеранов, пришедших из глубокой древности, легче всего было уязвить эмоцией «скорби».
Однако скорби не должно быть слишком много, иначе могут возникнуть упаднические мысли.
Чуть выше за спиной Ли Чаншоу, подобрав подол платья, сидела Хоуту-няннян. Она с любопытством наблюдала за тем, как Ли Чаншоу что-то пишет и рисует. Когда Ли Чаншоу попросил сменить воплощение, она велела Сяо Ай вернуться и выпустила гнев из Семи чувств.
— Эй! Ты, там!
— А ну позови сюда того мерзавца в красном! Я прикончу его!
Красные волны рябью разошлись от её тела. Восемь воинов-демонов тут же окутались аурой скверны, их лица исказились, а зубы оскалились, будто они были готовы вцепиться в глотку любому встречному!
Ли Чаншоу не успел и слова вымолвить, как Хоуту-няннян легким движением руки насильно вернула воплощение гнева в кольцо и выпустила воплощение «страха», чтобы уравновесить эту ярость.
Так воплощения Семи чувств по очереди выходили на сцену, тревожа застывшие сердца Дао этих воинов-демонов.
Когда последнее воплощение — «радость» — вернулось в травяное кольцо, восемь воинов в некотором оцепенении уставились вдаль.
На телах двоих из них проступили кроваво-красные цепи, но мгновение спустя они с треском лопнули. Двое здоровяков обхватили головы руками, скорчились на земле и задрожали, не сдерживая рыданий.
Бессмертная сила в их телах начала бурно вырываться наружу, смешиваясь с потоками демонической энергии, однако эта энергия уже давно была ими укрощена и подчинена, поэтому она не повредила ни травинки вокруг…
Ли Чаншоу в волнении поднялся, но Хоуту-няннян жестом велела ему не беспокоиться.
Вскоре то же самое произошло ещё с двумя.
Они разбили оковы в глубине своих сердец, и Семь чувств вновь пробудились в них. К счастью, сильнее всего на них повлияли любовь и радость; пережив мучительную душевную боль, они погрузились в тишину…
Все они были суровыми мужами, прошедшими через бесконечные битвы древности, и их сердца Дао были тверды, словно скалы. Сейчас они лишь вернули себе способность мыслить и чувствовать, но их суть не изменилась.
Первые четверо пришедших в себя воинов низко поклонились Ли Чаншоу. Женщина произнесла прерывистым голосом:
— Благо… дарю…
Ли Чаншоу с улыбкой кивнул. Он не знал, что ответить, поэтому промолчал.
[В сотне битв уцелел — вот удача, но под дождём и весенним ветром увядает плоть.]
Ли Чаншоу вывел четверых восстановившихся воинов из Диска Шести Путей Перерождения, проверил обстановку вокруг и на пике Малого Юньлэ;
Всё ещё чувствуя беспокойство, он снова передал наставление Байцзэ, чтобы тот присмотрел за пиком снаружи, а сам повел следующую группу из двадцати воинов-демонов в Диск Шести Путей.
Так, по мере того как являлись воплощения Семи чувств, оковы в сердцах воинов-демонов рушились одна за другой.
Плод Дао Семи чувств Хоуту-няннян пришелся здесь как нельзя кстати, что почти полностью совпало с предварительными расчетами Ли Чаншоу…
Спустя три дня и три ночи сто восемь воинов-демонов стояли подле Диска Шести Путей Перерождения. Двое командиров пригласили Ли Чаншоу выйти вперед, и все сто восемь человек синхронно опустились на одно колено, сложив руки в приветственном жесте.
Двое командиров, уже способные говорить связно, в унисон выкрикнули:
— Благодарим, господин Чангэн!
Ли Чаншоу слегка повернулся в сторону, принимая лишь половину поклона — вторую половину он переадресовал Хоуту-няннян.
В этот момент их окружили двое Яньванов, более десяти судей, Ню-тоу, Ма-мянь и множество других прислужников преисподней; им было просто любопытно, да и хотелось стать свидетелями сегодняшнего события.
Ли Чаншоу в душе вздохнул…
Когда-то перед ним предстали сто восемь мастеров убивать и поджигать, и он не дорожил этим; лишь когда позже возникнет нехватка людей, он, вероятно, горько об этом пожалеет.
Если бы небо дало ему ещё один шанс выбрать, то, скорее всего…
Он поступил бы так же.
Как и в торговле, есть выгода, за которой нельзя гнаться;
Этих героев человеческого рода из древних времен он не хотел использовать как инструменты — совесть не позволяла.
— Предшественники! — Ли Чаншоу сложил ладони и звучно произнес. — Ныне в поднебесной наш род людской стал главным действующим лицом. Бесчисленные люди живут и процветают на землях Хунхуана1, на пяти континентах и в трех тысячах миров.
Род демонов более не представляет угрозы, удача Демонического Двора окончательно пресечена!
Люди сосуществуют со всеми живыми существами, и ныне те кровопролитные войны, что случаются в мире, — это лишь распри между силами самих людей.
Небесное наставничество, установленное святыми, поддерживает ход Небесного Дао. Небесный Император, Его Величество Юйди, уделяет пристальное внимание простым смертным, и я нахожусь подле Его Величества, помогая ему.
В древности у вас не было выбора.
Демоны вели себя крайне агрессивно, желая истребить наш род, а людские силы были малы, и не хватало мастеров, способных защитить свой народ. Вам не оставалось ничего другого, кроме как добровольно принять демоническую суть и стать воинами-демонами.
Но сегодня вы уже стали героями человечества и вольны сами выбирать свой дальнейший путь.
Когда Ли Чаншоу замолчал, в глазах ста восьми воинов отразилось…
Смятение.
— Сначала присядьте.
Ли Чаншоу сделал жест рукой, и сто восемь воинов слаженно уселись на землю, не сводя с него глаз.
Ли Чаншоу, тщательно подбирая слова, улыбнулся:
— Я имею в виду, что в нынешнем мире вы можете заниматься тем, чем захотите. Например, научиться игре на музыкальном инструменте, найти спутника жизни или просто отправиться странствовать, чтобы увидеть блеск мирской суеты и бессмертные горы в облаках — ведь всё это земли, которые вы, предшественники, когда-то отвоевали.
Один из них тихо вздохнул:
— Словно… призраки… бу-жу гуй-цюй2…
Лица воинов были спокойны, каждый кивнул в знак согласия.
— Можно и так, — вздохнул Ли Чаншоу и мягко продолжил, — если вы, предшественники, чувствуете, что слишком устали, вы вольны сами распоряжаться своей жизнью и смертью. Но, признаюсь, мне бы не хотелось видеть такой исход.
Вы пропустили одну эпоху, так почему бы не начать новую жизнь в этой?
Я помогу вам, все люди помогут вам адаптироваться. В этом мире найдется место для каждого из вас.
- Хунхуан (洪荒, hónghuāng) — «Великая Пустошь», обозначение первозданной эпохи и пространства в древней мифологии. ↩︎
- Бу-жу гуй-цюй (不如归去, bù rú guī qù) — «лучше вернуться», выражение, имитирующее крик кукушки и означающее стремление вернуться домой или в мир иной. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
