Если бы Юньсяо-сяньцзы не стояла рядом, Тайи-чжэньжэнь уже давно бросился бы в драку.
Тайи-чжэньжэнь подумал: «Нет, нужно что-то придумать, чтобы отыграться!»
Стоявший сбоку Кун Сюань добавил:
— На этот раз Запад всё же проиграл. Потерять столько учеников… у них остались одни лишь цзюнань-фаньдай1.
— Собрату по Дао не стоит так думать, — серьёзно произнёс Ли Чаншоу. — В Западном учении немало мастеров, и несколько братьев-шисюн Дицзана весьма сильны. То, что Дицзан отправился в Дифу, наверняка тоже часть их расчётов. Стоит знать, что божественный зверь Дитин на самом деле даже мудрее своего хозяина. Он способен слышать голоса сердец всех существ в Трёх Мирах и, несомненно, давно постиг всевозможные искусства интриг. Почему Дитин чаще всего прикидывается дурачком? На самом деле это из-за огромного давления; он и сам хотел, чтобы Дитин покинул Западное учение. Дицзан, войдя в Дифу, хоть и повредил своё тело Дао, но взамен обрёл вечное существование изначального духа вместе с Небесным Дао. По крайней мере, братья-шисюн не доведут его до такой же участи, как у того лишившегося рассудка даоса Ши Лэчжи. Тот, кто видит всё яснее всех в этой ситуации, на самом деле — Дитин… Пожалуй, всё же нужно найти способ и заглянуть в Башню Перерождений.
Добао-даожэнь нахмурился:
— Я лишь знал, что два святых Западного учения едины в своих помыслах и их нельзя недооценивать, но не думал, что внутри у них идёт такая ожесточенная борьба.
Юньсяо-сяньцзы заметила:
— Учение Дао оказывает слишком сильное давление на Западное учение, поэтому им самим трудно сохранять внутренний покой.
— Два святых…
Ли Чаншоу хотел что-то добавить, но промолчал и с улыбкой сменил тему:
— В этот раз Западное учение одержало маленькую победу, а мы — небольшой выигрыш. Расчёты святых и впрямь невероятно глубоки, нам до них не дотянуться. Хотя я силой передал Башню Перерождений под управление Хоуту-няннян, Небесное Дао всё равно дарует Западному учению часть удачи. Удача Небесного Дао — это то, что направляет живых существ к укреплению равновесия между Небом и Землёй. У Западного учения появился ещё один столп удачи, а у Небесного Дао — запасной, второй цикл перерождений, что делает его более устойчивым. В будущем, когда во дворце Цзысяо будут обсуждать катастрофу Дарования божеств, это даст им лишний вес в спорах. Вот о чём нам нужно думать сейчас.
— Чангэн, есть ли у тебя мудрый план?
— Нужно продолжать упирать на то, что королевства благовоний — это великое зло, — Ли Чаншоу покачал головой. — Но после этой битвы Западное учение непременно начнёт повсюду прославлять свой милосердный и человеколюбивый образ, временно скрывая недостатки этих королевств. Это нам не на руку, но для людей в тех королевствах это к лучшему. Через десять лет я вместе с силами из Трёх Тысяч Миров создам Антизападный союз бессмертного пути…
Чжао Гунмин воскликнул:
— Когда и где? Твой лаогэ придёт поддержать тебя!
— Ученикам святых не стоит вступать в дело напрямую. Хотя в Трёх Тысячах Миров много культиваторов, выдающихся мастеров не хватает, — ответил Ли Чаншоу. — Присутствия Люй Юэ-шисюна будет достаточно для любых ситуаций. Прошу тебя, Добао-шисюн, как дашисюн, напиши письмо Люй Юэ-шисюну…
Добао-даожэнь тут же всё понял и несколько раз кивнул в знак согласия.
Стоявший рядом Тайи-чжэньжэнь ухватился за возможность и с усмешкой произнёс:
— А ведь раньше ходили слухи, что ты и Люй Юэ постоянно пропадали в цветочных павильонах… Ой, это моя вина, моя вина, не стоило упоминать об этом при Юньсяо-сяньцзы. Наказываю себя тремя чашами, тремя чашами!
Взгляд Юньсяо-сяньцзы «атаковал» его. Ли Чаншоу тут же закрыл лицо рукой, но сквозь щели между пальцами увидел, как уголок губ Юньсяо-сяньцзы едва заметно дрогнул, и в душе тихо рассмеялся.
«Всё-таки ей не всё равно… Не волнуйся, я к этому подготовился».
Ли Чаншоу вынул из рукава свиток с образцом клятвы Великого Дао, развернул его, откашлялся и начал читать вслух.
Нет способа надежнее доказать, что ты не проходил через какое-то временное испытание чувствами, чем клятва Великого Дао.
Он был чист!
В прошлой жизни он слышал в чужеземных мифах о категории «богинь-девственниц»; он же, Ли Чаншоу, Водный бог Небесного двора, был самым настоящим «Богом Чистого Ян»2!
Хотя в этом, кажется, нечем особо гордиться.
С другой стороны, Старец Небесное Дао ведь не станет намеренно издеваться над ним… Наверное, не станет?
В это же время в главном зале дворца Линсяо.
Юйди в белых одеждах, сидя на высоком возвышении, обратился к стоящему внизу подданному:
— Му-гун.
— Старый слуга здесь.
— Божественный чин возлюбленного подданного Чангэна и впрямь пора повысить. Когда позже начнется обсуждение дел, подай прошение. Ты понимаешь, что именно нужно сделать?
— Понимаю, старый слуга всё понимает! — твердо ответил Му-гун. В его глазах вспыхнул азарт, и он спросил: — Великий император, если повышать Водного бога, то сначала нужно определить его божественный чин. Как Вы считаете, какое место среди второго ранга подходит лучше всего? Может быть, старый слуга уступит Водному богу своё место?
— Му-гун трудится не покладая рук, не стоит сомневаться в себе, — улыбнулся Юйди. — Сейчас в Небесном дворе вакантны двенадцать чинов второго ранга. Я не хочу, чтобы он отправлялся охранять границы мира, я хочу, чтобы он остался в Небесном дворе и давал мне советы. Му-гун, как ты считаешь, какой чин подходит лучше всего?
Дун Му-гун отозвался и, склонив голову, задумался. Вскоре он произнёс:
— Среди чинов третьего ранга есть положение звезды, именуемое Тайбай. Это главный помощник Вашего Величества, ведающий делами Небесного двора по части карательных походов и символизирующий начало перемен в мире. Не лучше ли Вашему Величеству в порядке исключения повысить этот чин до второго ранга и позволить Водному богу занять его по совместительству?
— Хорошо, — с улыбкой кивнул Юйди. — Сделай, как сказал, готовь прошение.
— Слушаюсь, Ваше Величество.
В этот самый момент в большом храме города Аньшуй.
— …Если я солгал хоть в одном слове, то Небесное Дао само подало бы знак.
Голос Ли Чаншоу, читавшего клятву, затих. Он спокойно улыбнулся и посмотрел на стоявшую рядом Юньсяо-сяньцзы, чей взгляд был полон нежности. На самом деле он не из тех мужчин, что ведут себя безрассудно…
Кра-ак!
Дракон из молний яростно взметнулся в небе за задним двором храма. Фиолетовый свет молнии осветил застывшую улыбку Ли Чаншоу, заставил Юньсяо-сяньцзы часто заморгать, Святую Матерь Цзиньлин в гневе выхватить меч, Кун Сюаня — опустить голову и тихо прыснуть, а Юйдин-чжэньжэня — нахмуриться.
Тайи-чжэньжэнь и Чжао Гунмин не выдержали и громко расхохотались.
В душе Ли Чаншоу вспыхнуло озарение: кажется, Юйди пожаловал ему награду и изменил ранг его божественного чина, что вызвало резонанс Небесного Дао…
Но… именно в этот момент…
Да в бездну это повышение!
- цзюнань-фаньдай (酒囊饭袋, jiǔnáng-fàndài) — «винный мех и мешок риса», идиома, означающая никчёмного человека, умеющего только есть и пить. ↩︎
- чуньян (纯阳, chúnyáng) — «чистый Ян», в даосской традиции символ абсолютной чистоты и целомудрия, свободных от земных страстей. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
