— Тот, кто явился в тот день, — ты проверил его истинную личность? Ты уверен, что это был Сюй Пути?
В зале Линсяо все небожители и духи разом умолкли.
Святой лично прибыл в Небесный двор, и разговаривать с ним могли лишь владыка Небесного двора Юйди, Ванму или же редко появляющийся аватар святого — Тайшан Лаоцзюнь.
Даже такой, как Ли Чаншоу, — обладатель множества имен: ученик Тайцина, влиятельный бог Небесного двора, главный наставник Чанъэ, слухами венчанный спутник Хэнъэ-сяньцзы и нареченный спутник Юньсяо-сяньцзы, — мог вставить слово лишь после того, как Юйди назовет его имя.
Встречный вопрос святого Чжуньти заставил взгляды присутствующих вновь сойтись на Ли Чаншоу.
Тот лишь слегка нахмурился и замедлил дыхание, словно погрузившись в глубокие раздумья и оказавшись в тупике…
Хотя на самом деле он в это время миловался со своей шимэй… то есть вел с ней беседу, не выходящую за рамки приличий.
Бессмертные рассудили, что вопрос святого Чжуньти, хоть и казался бесхитростным, на деле был крайне каверзным.
Святому Западного учения достаточно было стоять на своем: тот, кто явился в тот день, не был Сюй Пути. И требование к Небесному двору прекратить преследование Сюй Пути в таком случае выглядело бы вполне обоснованным и логичным.
Однако Ли Чаншоу оставался спокоен и собран.
— Глава учения Чжуньти, позвольте мне вкратце разъяснить это дело.
— Говори, — бесстрастно уронил Чжуньти.
Ли Чаншоу отвесил даосский поклон и принялся неспешно поправлять свою метелку-фучэнь, словно этим мелким жестом пытался выгадать время для раздумий…
Он слегка сдвинул брови, поджал губы и тут же расслабил их, а его плечи чуть поникли.
На самом же деле эта реакция была разыграна лишь для того, чтобы святой не перебил его в самом начале.
Вскоре глаза Ли Чаншоу блеснули, и он, подобно суетливому старому бессмертному, поспешно начал оправдываться:
— В тот день, когда я, малый бог, выносил приговор Сюй Пути, Небесное Дао само отозвалось и ниспослало кару! В тот миг бедствие пало на то воплощение, а затем, когда воплощение рассеялось, устремилось к истинному телу, которое его создало! Разве в этом может крыться ошибка?
Святой Чжуньти равнодушно произнес:
— Ты произнес имя Сюй Пути, воспользовавшись божественной властью Небесного двора. Сила Небесного Дао была призвана тобой, а значит, и цель определял ты сам. Шуйшэнь, ты не проверил факты и возложил вину на ученика нашего учения. Не слишком ли это опрометчиво? Или же ты предвзят?
Ли Чаншоу будто бы лишился дара речи, а на его лбу выступили капли холодного пота.
В этот миг божества в зале невольно вздохнули…
Даже великий Шуйшэнь не в силах противостоять натиску святого.
В сердцах небожителей вспыхнуло негодование. Один из небесных генералов, сопровождавших Ли Чаншоу на собрание Союза Бессмертных, уже готов был вскочить с места.
Но Дунму-гун опередил его на полшага. Он встал, низко склонился в глубочайшем поклоне и произнес самым робким голосом:
— Докладываю Вашему Величеству! Старый слуга лично проверял свитки, составленные во дворце Тунмин. Там ясно сказано, что это действительно был свя… свя… ученик святого Западного учения…
Острый взгляд упал на Дунму-гуна. Тот задрожал всем телом и склонил голову еще ниже.
Святой Чжуньти чуть приподнял веки и окинул Дунму-гуна этим мимолетным взглядом.
У старика задрожал кадык. Обладая лишь силой обычного Золотого Бессмертного, как мог он выдержать величие святого?
Но сейчас он был в Небесном дворе, в зале Линсяо!
Как он, старейший и один из самых доверенных приближенных Его Величества Юйди, бывший примером для всех божеств Небесного двора, мог отступить? Как мог замолчать?
— Записи в свитках подтверждают: это действительно был ученик святого Западного учения, Сюй… Сюй Пути!
Взгляд святого переместился, и у Дунму-гуна подкосились ноги. Обливаясь потом, он едва не рухнул на пол, но чья-то сильная рука подхватила его за локоть и осторожно «вернула» на место.
Раздался легкий смешок. Ли Чаншоу сделал два шага вперед, заслоняя собой Дунму-гуна.
Его ссутулившаяся фигура выпрямилась, в глазах засиял божественный свет, а серебристо-белые волосы плавно взметнулись вверх!
Сейчас он выглядел лишь как худощавый старец с добрым лицом, но взоры всех божеств в зале Линсяо были прикованы к нему. У молодых командиров, таких как Ао И и Бянь Чжуан, сердца бешено колотились от волнения!
Жаль только, что в зале присутствовали лишь божества-мужчины…
— На самом деле я, малый бог, абсолютно уверен в том, что смутьяном на собрании Союза Бессмертных был именно ученик святого Западного учения Сюй Пути!
Ли Чаншоу повернулся к трону, сложил руки в приветствии и громко провозгласил:
— По определенным причинам, которые не совсем удобно оглашать в присутствии главы учения Чжуньти, но о которых все и так догадываются… Когда собрание Союза Бессмертных подошло к решающему этапу, я предугадал, что некое великое учение, чье имя нельзя называть прямо, придет чинить помехи. Глава учения Чжуньти, не волнуйтесь, у меня нет ни малейшего намерения дурно отзываться о Западном учении. В тот момент, когда заместитель главы учения Цзечань, ныне возглавляющий Союз Бессмертных владыка Жаньдэн, уже собирался объявить о создании Союза, некое существо выступило вперед с насмешками. Владыка Жаньдэн почему-то дал ему возможность высказаться. Я тогда еще подумал… Хм? Что-то с заместителем главы Жаньдэном не так, не подбрасывает ли он специально слова некоему учению, имя которого нельзя называть, чтобы помочь им устроить скандал? И в тот самый миг! На моем духовном алтаре возникли проблески Дао-юнь1. Они были легкими и неспешными, неясными, но при этом кристально чистыми, словно в них крылись ответы на все законы мироздания. И знаете, что случилось?
Один из богов тут же спросил:
— Что же случилось?
Ли Чаншоу подхватил:
— Это оказалось наставление от моего учителя, сильнейшего святого нынешних Небес и Земли! Мое сердце затрепетало, разум окутал туман, и, не успев даже осознать эти откровения, я увидел в своей душе пять огромных иероглифов: «Сей юноша и есть Сюй Пути»!
Слыша это, Дунму-гун за его спиной невольно начал считать по пальцам и в недоумении прошептал:
— Но ведь там семь иероглифов?
— Это неважно, — невозмутимо отозвался Ли Чаншоу. — Господин святый только что изволил сказать, что вина, признанная Небесным Дао, — это вымысел. Раз уж я считаюсь учеником святого, почему я не могу назвать семь пятью? Где здесь логика?
Юйди едва сдержал смех. Внизу несколько небесных генералов уже изо всех сил щипали соседей за бедра, чтобы не расхохотаться.
Святой Чжуньти лишь холодно хмыкнул и закрыл глаза, храня молчание.
Ли Чаншоу продолжил:
— Итак, едва завидев то воплощение, я понял, что это Сюй Пути. Об этом поведал мой учитель, святой Тайцин из врат Дао. Если глава учения Чжуньти полагает, что я лгу, он может отправиться в обитель Тайцина и потребовать ответа там. Ах, я и представить не мог, что Сюй Пути окажется настолько дерзким. Решив, что нащупал слабое место Союза Бессмертных, он, когда я спросил его имя, самодовольно явил истинный облик и представился. Тысячи бессмертных слышали, как он назвался Сюй Пути, любимым учеником святого Западного учения и старшим братом Дифу Луньхуэй Тачжу Дицзана.
— Достаточно.
Чжуньти снова заговорил:
— Сюй Пути действовал самовольно и ввел святого в заблуждение. Позже наше Западное учение даст Небесному двору объяснения.
Ли Чаншоу вовремя остановился и не стал продолжать спор. Он отвесил поклон Юйди:
— Ваше Величество, такова ситуация. Я возвращаюсь на свое место.
Юйди махнул рукой и с улыбкой произнес:
— Глава учения Чжуньти, есть ли у вас сегодня иные важные дела? Я бы и сам не прочь побеседовать с вами о Дао, но, как видите, Небесный двор лишь недавно начал процветать, и забот невпроворот…
Это был явный намек уходить.
Однако святой Чжуньти возразил:
— Сегодня бедный даос прибыл в Небесный двор по иному важному делу.
В одном из уголков дворца Яочи Ли Чаншоу и Его Величество Юйди переглянулись, мгновенно насторожившись до предела.
По логике, Ли Чаншоу уже выставил вперед авторитет святого Тайцина, и святой Чжуньти отступил, потеряв возможность для нападок. Ли Чаншоу оставалось лишь раз за разом поднимать знамя Тайцина, и святому Чжуньти пришлось бы признать поражение.
Но Чжуньти снова открыл рот и упомянул об ином деле…
Тут явно крылся подвох, нельзя было расслабляться.
В зале Линсяо Юйди с улыбкой спросил:
— Не знаю, о каком еще деле желает поведать глава учения Чжуньти?
Чжуньти не открывал глаз и медленно произнес:
— Известно ли Вашему Величеству, что в эпохи далекой и высокой древности жил один свирепый и могущественный мастер, правивший Морем Крови, по прозванию Предок Минхэ?
- Дао-юнь (道韵, dàoyùn) — духовный резонанс или «очарование» Дао, ощутимое проявление высших истин мироздания. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
