— Хорошо, — лицо Цинню стало серьезным. Он привел в действие Веревку, расшитую золотом; ее кисточки слегка качнулись, указывая на юго-запад.
— В путь!
Ли Чаншоу негромко скомандовал и, схватив Цинню за руку, применил технику перемещения ветром. Их фигуры мгновенно рванули вперед.
…
То, что она заявила о несовместимости их судеб лишь потому, что он переступил порог комнаты с левой ноги, явно указывало на какую-то проблему!
Судя по описанию Цинню, их чувства с Тешань были неразрывны, словно клей и лак1. Если бы не возникло непредвиденных обстоятельств, то Тешань не стала бы так отсылать Цинню.
Лучшим доказательством был меч Юаньту в руках Цинню.
С точки зрения Ли Чаншоу, у такого поступка Тешань могло быть две причины.
Либо она не могла разрешить внутренний конфликт и отослала Цинню, чтобы покончить со всем в одиночку.
Либо она внезапно почуяла приближение сильного врага и столкнулась с огромным давлением, которое могло исходить от племени Сюло или от Западного учения.
Вторая вероятность была гораздо выше первой.
Судя по характеру, который Тешань проявляла ранее, вероятнее всего, она зашла в тупик в своих раздумьях. Не желая втягивать Цинню и забыв о его внушительной силе, она отослала его, чтобы встретить опасность самой.
К счастью, хоть Цинню и отправился в веселый дом предаваться пороку, он лишь пил вино и смотрел на танцы, не совершив серьезных проступков.
Они мчались сквозь яростный ветер прямо за пределы небес.
Сначала Ли Чаншоу вел Цинню с помощью магии ветра, но когда тот пришел в себя, то сразу принял свой истинный облик и позволил Ли Чаншоу сесть верхом. Цинню единым махом протаранил пространство и стремительно вылетел за пределы небес.
Цинню непрестанно бормотал:
— Сяо-шаньцзы, только бы с тобой ничего не случилось… Какой же я дурак, как я мог позволить тебе уйти одной!
Ли Чаншоу утешал его:
— Не нужно беспокоиться, у достойных людей всегда есть покровительство Небес. Она связана кармическими узами с нашим учением Жэнь, и удача великого учения обязательно защитит ее.
— А если с ней что-то случится!
Голос Цинню сорвался от тревоги, в его бычьих глазах вспыхнул яркий свет, кольцо в носу взлетело, а под копытами возникли четыре белых облака.
Свист!
Скорость Цинню вновь резко возросла. Его тело, словно вылитое из чугуна, оставляло слои ряби на ткани мироздания!
Разве могло верховое животное святого быть лишь степенным и неспешным?
Меньше чем через час Веревка, расшитая золотом, слегка качнулась. Цинню резко затормозил, едва не проскочив мимо малого мира.
— Она здесь! — твердо сказал Ли Чаншоу.
Цинню принял человеческий облик, схватил Бумажного даоса Ли Чаншоу, и они ворвались в этот малый мир, наделенный всеми пятью стихиями, устремившись к горной долине в его углу.
Прежде чем человек и бык успели приземлиться, их бессмертное восприятие уже узрело происходящее в глубине долины.
Тешань сидела на коленях под сенью нескольких персиковых деревьев. Перед ней стояла каменная стела, на которой был вырезан маленький веер из бананового листа — похоже, она приготовила надгробие для самой себя.
В этот момент она сидела посреди пышного цвета персиков, расчесывая свои серебряные волосы. На ней было ее самое любимое бессмертное платье.
— Сяо-шаньцзы! — проревел Цинню, выпустив руку Ли Чаншоу и стремительно падая вниз.
Ли Чаншоу, увидев это, покачал головой и, скрыв свою ауру, не стал спешить с приземлением.
Ошеломленная Тешань, отрешенно смотревшая на стелу, вздрогнула и подняла голову. Ее губы задрожали, и она невольно вскрикнула:
— Зачем ты пришел сюда?!
— Я пришел за ответами, — мощная фигура Цинню рухнула прямо в персиковый цвет, подняв вихрь, который разметал лепестки. — Неужели я и вправду тебе надоел?!
— Да, — Тешань отвернулась, уже подавив эмоции, и холодно произнесла: — Ты надоел мне до смерти, ты вечно меня преследуешь!
Цинню в два шага оказался перед ней, его лицо выражало волнение.
— Ты лжешь! Если я тебе действительно надоел, зачем ты вырезала этот веер на камне!
Лицо Тешань застыло, но глаза постепенно покраснели. В конце концов она не выдержала и прошептала:
— Зачем ты пришел искать меня? То время, что я провела с тобой в довольстве и свободе, уже принесло мне полное удовлетворение. Теперь же пришел срок платить по счетам. Я предала свой народ, предала своих наставников… Сегодня я должна была умереть здесь…
— Глупости!
Цинню наклонился и рывком поднял Тешань. Движение было грубоватым, но он не прикладывал лишней силы.
Цинню впился взглядом в глаза Тешань и твердо произнес:
— Ты же спасла свой народ! Если бы ты не умоляла Чангэн-шисюна, племя Сюло уже давно бы подверглось зачистке небесным воинством и Дифу!
— Это совсем другое, — пробормотала Тешань, опустив голову, а ее слезы посыпались, словно жемчужины с оборванной нити. — К тому же слова бесполезны, она уже нашла меня. В прошлом меч Юаньту попал в руки Западного учения, и они отказались его возвращать. Мне было приказано отправиться к ним, чтобы владеть этим мечом, и присоединиться к Западному учению в качестве принцессы племени Сюло. Но теперь я предала их и поднесла меч учению Жэнь… По их законам, меня не ждет ничего хорошего. Ты не знаешь их жестокости. В Западном учении тайно скрыто множество мастеров и великое множество свирепых зверей Хунмэн2. Она уже почти здесь, уходи, прошу тебя! Это то, чем я им обязана!
Цинню крепко сжал губы и силой прижал Тешань к себе, его мощные руки напряглись.
— Кто бы ни захотел причинить тебе вред, ему придется сначала перешагнуть через мой труп!
Тешань разрыдалась:
— Тебе с ними не справиться! Ну зачем ты такой глупый, уходи же…
— Если я не справлюсь, найдутся другие!
— О~
Речь Цинню была внезапно прервана. По всей долине эхом разнесся нежный, но леденящий душу смешок.
В радиусе тысячи ли внезапно потемнело, в лицо ударили порывы холодного ветра. Дух Цинню встрепенулся; он с силой обнял Тешань, а из его ноздрей вырвались две струи белого пара — он был полон жажды битвы!
Треск!
Сине-белая молния прорезала долину. На восточной, южной и северной стенах гор возникли три свирепые тени.
Однако Цинню и Тешань одновременно посмотрели на западную сторону. Лицо Цинню стало еще более суровым — он почувствовал легкое давление.
Там, из-за нагромождения причудливых скал, медленно выходила изящная фигура.
Алое одеяние оттеняло ее губы, пылающие словно огонь, а ниспадающие иссиня-черные волосы подчеркивали безупречный стан. Ее нефритовые стопы были босыми и легко ступали в трех вершках над землей. Лисьи глаза были слегка прищурены, а на губах играла легкая улыбка.
Цинню отпустил Тешань и заслонил ее собой, глядя прямо на пришелицу.
У Тешань подогнулись ноги, она опустилась на колени. В ее глазах застыло отчаяние, и она прошептала:
— Вэнь И, не причиняй ему вреда, во всем виновата я…
Пришедшей была предводительница свирепых зверей Хунмэн Западного учения — Вэньцзин!
— Хе~
Улыбка Вэньцзин-даожэня была полна очарования. В небесах вновь прогремел гром, и за ее спиной раскрылись черные с золотым отливом комариные крылья.
— Стоило лишь ненадолго покинуть Море Крови, и ты уже забыла о своем происхождении, забыла о бедах своего народа и научилась повадкам людей? У этого молодца неплохой уровень культивации, жаль губить его здесь… Интересно, какова на вкус его кровь?
В этот момент с трех сторон показались еще три фигуры: двое мужчин и одна женщина — три свирепых зверя Хунмэн.
Один из зверей холодно произнес:
— Предводительница, нет смысла тратить на них слова. Главное — вернуть меч Юаньту.
Цинню твердо спросил:
— Вы — звери, которых выкормило Западное учение?
— Слово «выкормило» звучит слишком уж неприятно, — усмехнулась Вэньцзин-даожэнь. Ее взгляд упал на Тешань, то ли намеренно, то ли мимоходом она спросила о происхождении Цинню: — А ты сам чьих будешь, почему до сих пор не назвался?
Крылья носа Цинню мелко задрожали. Он протянул руку и резко сорвал кольцо со своего носа, его аура начала стремительно расти, тело увеличилось до трех чжанов в высоту, а самого его окутало лазурное пламя.
В этот самый миг с неба донесся легкий смешок. Беловолосый и белобровый старый бессмертный возник без всякого предупреждения; он плавно опустился на облаке, и вокруг него разлилось очарование Дао Равновесия.
Вэньцзин-даожэнь и три других свирепых зверя мгновенно изменились в лице.
Ли Чаншоу скользнул взглядом по Вэньцзин-даожэню и посмотрел на трех свирепых зверей по сторонам с необычайно мягкой улыбкой, однако произнес он следующее:
— Приветствую всех. Встретить вас в столь глухом месте — это своего рода кармическая связь. Наконец-то появился еще один повод отправиться на Линшань и причинить ей беспокойство.
Следом раздался низкий и гулкий голос Цинню, отвечавшего на вопрос Вэньцзин-даожэня.
— Я из дворца Доушуай-гун, бык, которого взрастил Лао-цзюнь!
- Доушуай-гун (兜率宫, dōushuài gōng) — дворец Тушита, небесная обитель Лао-цзюня. ↩︎
- хун-мэн² (鸿蒙, hóngméng) — первозданный хаос, состояние мира до его сотворения. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
