Что же делать?
В огромном дворце Цзысяо все взгляды, за исключением собственного Тайцин-лаоши, сошлись на его руках.
Волны давления, намеренного и случайного, разливались вокруг; хотя большая их часть взаимно нейтрализовалась, какое-то количество святого давления всё же обрушилось на Ли Чаншоу, отчего у него перехватило дыхание.
В этот момент промелькнула тень и заслонила собой Ли Чаншоу; фигура стояла спиной к нему, заложив руки за спину. Хотя выражение его лица было невозмутимым, в уголках губ затаилась улыбка, которую невозможно было скрыть. За его спиной возник призрачный образ схемы Тайцзи, полностью рассеивая давление, направленное на Ли Чаншоу.
Это вовремя вмешался Великий монах Сюаньду.
Стоявший рядом Его Величество Юйди, который поднялся чуть позже, молча выпрямился. Снова упущена возможность укрепить чувства между монархом и подданным.
Ли Чаншоу поспешно привел в порядок смятенное сердце Дао и продолжил лежать на земле, притворяясь тяжело раненым. Он крепко сжал Плеть богов и Список богов, мысли в его голове неслись стремительным потоком, а ментальные силы были напряжены до предела!
Считать, скорее всё просчитать! Сколько смыслов скрыл в этом шаге Даоцзу!
«Бьёт — значит любит, ругает — значит милует» — это присказка для утешения детей1; если верить этому старому… кхм, ужас, сердце вдруг наполнилось глубокой благодарностью.
Однако «особое отношение» господина Даоцзу, проявленное на глазах у всех — и эта маленькая молниеносная плеть, и тихое бормотание, — было явным выражением поддержки Небесному двору.
Подтекст был ясен:
«Бедный Дао желает возвысить Небесный двор, и как бы вы ни неистовствовали в этой великой катастрофе, божественные места Небесного двора должны быть заполнены».
После чего он бросил Список богов и Плеть богов и эффектно удалился.
Ли Чаншоу бесчисленное количество раз представлял себе появление Списка богов в этом мире; ранее ему казалось наиболее вероятным, что господин Даоцзу произнесет множество таинственных и глубоких речей, а затем дарует Список.
Но кто бы мог подумать…
Рука дрогнула, Список отлетел и упал прямо ему в объятия!
Лицо соседнего Эршэнжэня почти позеленело от злости.
Тот как раз был парализован небесной карой господина Даоцзу, его первозданный дух был запечатан, и он совершенно не мог возразить; его заговоренный рот оказался абсолютно бесполезен!
Если бы кто-то сказал, что Хунцзюнь Шицзу устроил всё это не нарочно, то Ли Чаншоу ни за что бы не поверил, даже если бы святого Сифан Чжуньти забили до смерти!
Чтобы сегодня помочь Юйди или собственному учителю бороться за Список богов, Ли Чаншоу подготовил несколько речей и более десяти планов, а чтобы до смерти сокрушить учение Запада, он не жалел сил, собирая их «грехи».
В конечном счете…
Всё это оказалось напрасным трудом.
Даоцзу дал больше, чем Ли Чаншоу мог вообразить.
Оказалось, ему нужно было лишь вытерпеть побои и выслушать ругань Даоцзу; не нужно было ни спорить, ни сражаться — полагаясь на древнюю божественную способность господина Даоцзу под названием «дрогнувшая рука», Небесная Книга была насильно впихнута прямо ему в руки.
Никакие коварные замыслы, интриги и сколачивание клик не помогли!
С другой стороны, если бы сегодня Даоцзу не прибегнул к таким средствам, что бы произошло?
Ли Чаншоу провел краткий расчет…
В изначальной Великой катастрофе Божественного вознесения Список богов находился в руках Юаньши Тяньцзуня; вероятно, потому, что Юаньши Тяньцзунь делал ставки на обе стороны и тайно договаривался с учением Запада. Теперь же в катастрофе появилось множество переменных, и Хунцзюнь Даоцзу ранее ясно дал понять, что передаст руководство вознесением Небесному двору.
Три года назад Юаньши Тяньцзунь встретился с Цзеинь-даожэнем, и они сели обсудить дела. Весьма вероятно, что именно тогда они договаривались о сегодняшнем дне: двое святых учения Запада поддержат Юаньши Тяньцзуня в обладании Списком богов, а затем направят карающий меч катастрофы на учеников Цзе.
Поняв суть дела, Ли Чаншоу постепенно выстроил в голове четкую логическую цепочку.
Он и впрямь превратился в ключ в руках Даоцзу.
Хотя вес этого ключа сам по себе был гораздо меньше «замка», его положение и форма оказались в самый раз.
Фраза, сказанная Шэнму Нюйва перед входом в дворец Цзысяо: «Если само человечество не станет бороться за свою судьбу, на кого еще оно может рассчитывать?», теперь воспринималась как нечто, полное глубокого смысла.
— Шэнму Нюйва стояла на стороне людей, а Великая катастрофа Божественного вознесения в некотором смысле была долгом великих учений святых перед человечеством.
Иными словами, Шэнму Нюйва тогда выражала свою позицию Даоцзу: она на стороне Ли Чаншоу.
В таком случае сегодняшнее обсуждение вознесения в дворце Цзысяо между шестью святыми, скорее всего, привело бы к неловкой ситуации «три на три».
Даоцзу — учитель шести святых, и нынешняя катастрофа — это великая беда для всего живого, ниспосланная Небесным Дао; должно быть достаточно смертей и ранений, чтобы заполнить чашу судьбы.
Если бы в дворце Цзысяо шесть святых разделились на две фракции вокруг учений Чань и Цзе и зашли в тупик три на три, Даоцзу, пожалуй, было бы трудно разрешить ситуацию; в таких обстоятельствах любое его заявление намекало бы на ход катастрофы, тем самым влияя на работу судьбы Небесного Дао.
Учение Цзе слишком много задолжало людям, поэтому ему надлежало понести большие потери; учение Запада же находилось вне врат Дао, и если бы Даоцзу сказал, что не имеет к нему претензий, это бы противоречило здравому смыслу.
Поэтому Даоцзу воспользовался поводом, вытащил этого рядового влиятельного бога Небесного двора, Ли Чаншоу, сначала задал ему трепку, пока тот не потерял сознание, а затем всучил ему Список богов и Плеть богов, после чего эффектно удалился…
Он не высказал явной поддержки ни Чань, ни Цзе, попутно подавил учение Запада, возвысил Небесный двор и оказал услугу Тайцину, который не желал видеть разрыв между тремя братьями.
Велик Даоцзу, поистине велик.
Что же касается того, что «побить тебя — это просто чтобы на душе стало спокойнее, а Список богов брошен невзначай», — как Ли Чаншоу мог в это поверить?
Это сильнейший в Хунхуане, слившийся с Небесным Дао, создатель нынешнего миропорядка трех сфер — разве мог он опуститься до сведения счетов с маленьким внучатым учеником?
Всё это расчеты!
Конечно, нельзя исключать вероятность того, что в процессе расчетов он попутно, следуя велению момента, решил его выпороть.
М-да, в будущем стоит поменьше использовать клятвы Небесному Дао, Шицзу это явно не по душе…
Проблема теперь заключалась в том, что родной Шицзу одним пинком отправил его в трясину, да еще и с силой добавил дважды, засунув его туда целиком.
Ли Чаншоу изначально хотел оставаться за кулисами Великой катастрофы, используя обстоятельства, но теперь он непосредственно держал в руках Список богов и Плеть богов!
Хотя это, казалось бы, давало возможность напрямую вмешиваться в сценарий вознесения и наделяло высшими полномочиями, теперь ему предстояло лицом к лицу столкнуться с противостоянием великих учений. Он стал точкой сосредоточения всех конфликтов!
Это было крайне небезопасно.
— Чангэн… Чангэн? Хэй, девяносто восемь процентов2?
Несколько призывов Юйди и особенно эти последние три слова заставили Ли Чаншоу вздрогнуть. Он подсознательно открыл глаза, и хаотичные мысли в его сердце мгновенно улеглись.
В глазах Юйди промелькнуло беспокойство.
Ли Чаншоу лежал и вдруг несколько раз громко рассмеялся.
Шэнму Нюйва не смогла сдержать удивления:
— Ты, парень, уж не повредил ли душу от ударов Учителя, раз начал смеяться?
Ли Чаншоу поспешно вскочил, встряхнул даосскую мантию, с которой осыпался слой черного пепла.
— Отвечаю на слова тёти-наставницы, — с улыбкой сказал Ли Чаншоу, — ученик счастлив, что смог заслужить доверие Шицзу и получить столь важное поручение! Шицзу также специально разъяснил ученику, почему ранее не даровал заслуги, и лично назвал ученика своим внучатым учеником.
Сказав это, Ли Чаншоу посмотрел на позеленевшего лицом святого Сифан Чжуньти и улыбнулся:
— Второй глава учения Запада может быть спокоен. Маленький бог непременно приложит все силы к выполнению этого поручения и, согласно требованиям Шицзу, сделает всё возможное для великого процветания Небесного двора!
— Кхм! — Юйди сзади прочистил горло и произнес: — Любезный подданный Чангэн, об этом поговорим позже. Тебе лучше…
- 打是亲骂是爱 (dǎ shì qīn mà shì ài) — китайская идиома «бьёт — значит любит, ругает — значит милует», которую Ли Чаншоу называет «словами для утешения детей». ↩︎
- 九成八 (jiǔ chéng bā) — «девяносто восемь процентов», уровень уверенности в безопасности, при котором осторожный Ли Чаншоу готов действовать. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
