Глава пятьсот сорок пятая. Гора Линшань пришла в движение, письма летят со всех сторон!
«Эх, когда в секте есть такое великое божество, быть главой становится всё труднее и труднее».
Цзи Ую стоял у окна своей хижины, глядя на море облаков и тумана. Нефритовый талисман вращался между его пальцами, а во взгляде читалась глубокая задумчивость.
Это был передающий талисман от наставника, велевший ему взять нескольких мастеров и отправиться на помощь секте Сяояо, которая, как и они, принадлежала к учению Жэнь.
Секта Сяояо основала свою школу в Срединном Божественном Континенте, и её наследие намного превосходило их секту Дусянь. Он вел людей туда лишь для того, чтобы поддержать их авторитет.
Любая сила неизбежно наживает врагов и обиды. Согласно правилам Хунхуана, даже если это три великих учения, если из-за старой вражды разразится война сект, ученики святых не станут активно вмешиваться.
Основание учения в Хунхуане изначально служило цели прославления собственного Дао.
Если учение не может устоять, не может закрепиться или проигрывает в борьбе — в этом некого винить.
Только в таких случаях, как нападение марионеток-демонов на секту Дусянь, вмешательство основателя секты бессмертного мастера Дуэ или появление великого мага Сюаньду считалось оправданным и разумным.
У трех великих сект возникли трения с сектой Сяояо, что могло привести к полномасштабной войне. Мастерам старшего поколения, таким как Дуэ, было неудобно вмешиваться напрямую, поэтому талисман отправили в секту Дусянь, чтобы послать учеников для вида.
Раньше в подобных ситуациях сражения обычно не случались. Когда обе стороны приводили подкрепление, «случайно мимо» проходил какой-нибудь уважаемый старший, который говорил: «позвольте мне сказать слово справедливости», выступая миротворцем.
Но сейчас…
— Всё нестабильно.
Цзи Ую опустил голову, несколько раз кашлянул и, взглянув на свой изначальный дух, слегка вздохнул.
Он и представить не мог, что культивация божественных способностей почти доведет его до истощения.
Его основа была недостаточно крепкой, а истоки слишком слабы, он с трудом стал Золотым Бессмертным, так что форсирование практики таких могущественных техник действительно было поспешным решением.
Конечно, ослаб лишь его дух, а не тело Дао.
Смышленый младший ученик Цзю У тайно приносил ему какое-то вино ядовитого дракона и пилюли для укрепления основ; он немного их принимал, но заметного эффекта не было.
По сей день у Цзи Ую оставались два неразрешенных вопроса:
Почему в наследии учения Жэнь доля пар для совместной культивации всегда в несколько раз выше, чем в других сектах?
И как, в конце концов, Ли Чаншоу прямо у него под носом умудрился стать вторым по влиянию божеством в Небесном чертоге и вторым учеником владыки Тайцин-лаоши, главы учения Жэнь?
К тому же заключил договор этой жизни2 с Юньсяо-сяньцзы…
Он не понимал, не мог постичь, это крайне сбивало с толку.
Цзи Ую всеми силами оберегал секреты Ли Чаншоу, несколько раз выступая с вынужденной ложью, чтобы скрыть необычные явления.
Сначала он не понимал, почему Ли Чаншоу так настаивал на скрытности, но постепенно Цзи Ую начал догадываться.
Ли Чаншоу использовал личность ученика секты Дусянь как маскировку, чтобы в процессе своего возвышения избегать взоров Западного учения.
А Цзи Ую неоднократно добровольно являлся на помощь и изо всех сил подавлял свое желание выговориться, даже наставнику не рассказывал лишнего. Помимо того, что Ли Чаншоу просил об этом, главной причиной было…
«Ли Чаншоу — ученик секты Дусянь, и я, как глава, должен помогать ему, если могу».
Цзи Ую медленно выдохнул.
Неизвестно, как там дела у Ванцина и остальных в Трех тысячах миров. Возможность работать на Ли Чаншоу — это на самом деле их личный шанс обрести заслуги Небесного Дао и удачу Небесного чертога.
Жаль, что он глава секты Дусянь, и пока не подберет подходящего преемника, не может досрочно уйти в отставку, чтобы вкусить яркой жизни в Трех тысячах миров.
Удачно ли складываются дела у Сюань Я в Небесном чертоге?
Эта глупая девчонка порой слишком честна, а сердца людей в Хунхуане крайне коварны; уйти развиваться в Небесный чертог — тоже благо.
Но стоит ли членам секты отправляться туда — это вопрос их личного выбора.
Цель культивации — вечная жизнь, но для секты среднего масштаба бессмертные, обретшие долголетие, — большая редкость. Поэтому большинство заклинателей на самом деле стремятся к долгой жизни и свободе.
Казалось, Ли Чаншоу не слишком глубоко это осознавал, и если представится возможность, ему следовало поговорить с ним об этом…
Кхм, дать совет, подать совет.
Ли Чаншоу уже не тот, что прежде, а мнимый глава всё не двигается с места.
Нефритовый талисман в пальцах перестал вращаться, Цзи Ую развернулся, спрятал его в рукав и, вылетев из окна на облаке, скрытно направился к пику Сяоцюн.
Добравшись до окраин пика Сяоцюн, Цзи Ую немного подождал. Когда впереди возникли колебания духовной энергии, он тихо проскользнул сквозь густой массив формаций пика.
Каждый раз, ощущая формации пика Сяоцюн, в сердце Цзи Ую всплывало одно слово…
Расточительство.
На пике всего два-три ученика, какой смысл городить эти девять слоев и двенадцать формаций? Не может же быть, чтобы какой-нибудь Золотой Бессмертный Великого Совершенства вздумал атаковать пик Сяоцюн?
Если бы такое случилось, то этот Золотой Бессмертный Великого Совершенства был бы обречен на смерть, не так ли?
Миновав плотный слой конвекции духовной энергии формаций, взору открылся мирный, тихий и исполненный гармонии духовный пик.
Один взгляд на лес древних деревьев, наполненный эссенцией древесного духа, одно ощущение эссенции древней водной стихии в духовном озере — и весь пик в восприятии бессмертного сознания казался сотворенным небесами благодатным местом…
Однако Цзи Ую прекрасно знал, что изначально пик Сяоцюн был лишь обломком горы с уничтоженной энергией, чья вершина была срезана в великой войне десять тысяч лет назад.
Ли Чаншоу уже достиг такого невообразимого могущества.
Хм? Откуда у берега озера взялся этот маленький пик?
Ого! Он шевелится!
Подобная горе великанша Линли встала, подняла голову и помахала Цзи Ую рукой. Её движения были естественными, но из-за огромного тела казались крайне медленными.
— На-ста-вник…
— Лин… Линли, — выдохнул Цзи Ую, ощущая ужасающую силу, зреющую во всем теле Сюн Линли; его кадык невольно дернулся.
И это всё еще его номинальный ученик?
От одного такого удара он, Золотой Бессмертный, и так имеющий ранения, вероятно, получил бы тяжелые увечья?
Не зря она из костяка учения Жэнь, что следует за Ли Чаншоу!
Цзи Ую тепло улыбнулся, протянул левую ладонь, и бессмертная сила сгустилась в огромную руку, которая слегка похлопала Сюн Линли по лбу. Он рассмеялся:
— Давно не виделись, ты подросла. Хорошо, хорошо.
Сюн Линли смущенно хохотнула, и над пиком Сяоцюн раздался раскат грома.
У духовного озера Ли Чаншоу и Линъэ, стоя в потоках ветра, поднятых Сюн Линли, и ожидая спуска Цзи Ую, не смогли сдержать легких улыбок.
Ли Чаншоу находился здесь в виде бумажного даоса; его истинное тело уже начало подготовку к отправке в Южный Континент Божественных Облаков, чтобы перехватить злых практиков, собиравшихся охотиться на земных императоров.
На восемьдесят процентов это снова были происки Западного учения, и этот метод был куда более изощренным, чем их прежние действия.
Его можно назвать «вытаскиванием хвороста из-под котла»1, удар наносился прямо по слабому месту Небесного чертога. Они целились в систему Небесного чертога, бессмертных договоров и племени Шан, которыми Ли Чаншоу так дорожил и которые имели самое далеко идущее влияние, тем самым воздействуя на ход великой катастрофы Дарования Божеств…
Он наугад предположил, что этим руководит Дашисюн Милэ из Западного учения.
Настал момент, когда Западному учению действительно пора что-то предпринять, иначе им останется только смиренно ждать смерти.
Увидев, как Цзи Ую медленно опускается, Ли Чаншоу слегка улыбнулся и вместе с Линъэ сложил руки в приветствии даои.
— Приветствуем главу.
Цзи Ую поспешно спустился с облака и ответил Ли Чаншоу поклоном, улыбаясь:
— Приветствую Звездного Владыку. Это бедный даос должен приветствовать вас.
Линъэ не удержалась от легкого смешка:
— Шисюн, я пойду заварю чай для главы.
— Достань тот хороший чай, что я принес из Яочи, — распорядился Ли Чаншоу, ставя низкий столик и два пуфика, и пригласил Цзи Ую сесть.
На другом берегу духовного озера Сюн Линли снова улеглась. Поглазев немного в небо, она начала свой уникальный способ культивации.
Укрепление тела через зов крови.
Невероятно комфортно, надо сказать.
Цзи Ую улыбнулся:
— Ли Чаншоу, в последнее время дела в Небесном чертоге сильно обременяют?
— Пока всё спокойно, — вздохнул Ли Чаншоу. — Только вот сейчас великая катастрофа низошла, в мире неспокойно. От Срединного Божественного Континента до Восточного Континента Превосходства и в Трех тысячах миров проливается всё больше крови заклинателей. Согласно наблюдениям Небесного чертога, число погибших и раненых заклинателей только за последние несколько лет превысило потери за предыдущие столетия.
— Эх, осень многих бед1, — Цзи Ую медленно вздохнул. — У Неба и Земли нет постоянства, а живые существа то процветают, то увядают — такова истина, пришедшая из глубокой древности.
— Чаншоу, то, что ты сделал, уже не под силу подавляющему большинству совершенствующихся, не нужно подвергать себя такому сильному давлению.
- До-ши-чжи-цю (多事之秋, duō shì zhī qiū) — «осень многих событий», образное выражение, означающее период, полный тревог и бедствий. ↩︎
- Цы-шэн-чжи-ци (此生之契, cǐ shēng zhī qì) — буквально «договор этой жизни», священный обет верности или брачный союз в среде заклинателей. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
