Глава пятьсот пятьдесят девятая. Порождение внутренних демонов в иллюзорном мире, Нефритовый император понимает абсолютно всё
В малом мире, укрытом мощью Схемы Великого Предела, несколько фигур наблюдали за сферой диаметром в три чи.
Здесь присутствовал Даос Добао, а значит, недостатка в магических сокровищах не было; это сокровище иллюзорного типа как раз подходило для того, чтобы сокрушить ментальную защиту Сюй Пути.
— Конечно, сокровища вроде наколенников были чистой случайностью.
Юньчжунцзы тоже был здесь, он внимательно всё рассматривал, заложив руки за спину и приподнимаясь на цыпочках: «Пусть бедный даос поглядит-посмотрит…»
【М-да, освоил, следующий.】
Внутри сферы Ли Чангэн стоял, заложив руки за спину, его фигура уменьшилась в несколько раз.
Перед ним лежал дышащий на ладан старый даос, чьи прозрачные сквозные раны на теле уже были запечатаны силой бессмертных.
В этот момент, при помощи этого сферического сокровища иллюзий, Ли Чангэн успешно вторгся в линьтай1 старого даоса… точно так же, как тот ранее вторгся в линьтай Ян Цзяня.
Сюй Пути сейчас выглядел поистине жалко.
В его сердце дао Ли Чангэн взрастил внутреннего демона, его тело было сковано слоями ограничений, а на изначальный дух были нанесены древние талисманы, способные сдетонировать в любой момент. До сих пор он не смог прийти в сознание даже на малую долю…
Снаружи сферы неподвижно стояли пять фигур — сплошь бессмертные мужи.
Три небожительницы учения Цзе — Юньсяо, Бисяо и Цзинь Лин, а также предводительница клана Фениксов Кун Сюань — собрались неподалеку у водоема. Постелив мягкие циновки, они сидели и смеялись, ведя беседу; их окутывала легкая дымка облаков, из-за чего бессмертные мужи не смели бросать в ту сторону лишних взглядов.
Было очевидно, что тема их разговора уже ушла далеко от сегодняшних событий.
Кун Сюань, которая изначально не желала особо сближаться с бессмертными Трех Учений, не смогла отклонить приглашение Юньсяо к беседе.
В конце концов, их связывали и другие узы — они были чжунь чжоули2.
Чжао Гунмин бросил взгляд в сторону водоема, затем снова перевел взор на магическое сокровище перед собой. Глядя на две фигуры внутри сферы — стоящую и лежащую, он пробормотал:
— О чем они там могут толковать?
— Подойди да спроси, разве не узнаешь? — неприязненно бросил Даос Добао, на его полноватом лице всё еще читалось легкое уныние.
Он так долго предвкушал это событие, но когда дошло до дела, ему не досталось ни капли азарта…
Непосредственно в бой вступили Цзинь Лин и Кун Сюань; проходы в мироздании открывали и расставляли массивы Юньсяо и Чжао Гунмин; охраняли несколько промежуточных массивов перемещения Бисяо, Юньчжунцзы, Даос Тай-и и даже воплощение Нефритового императора!
Он, первый ученик учения Цзе, любимейший последователь Владыки Тунтяня, в этом холодном, захолустном и безлюдном маленьком мирке несколько дней просидел на «холодной скамье»!
И это еще красиво назвали: «охрана самого ключевого места».
А на деле — просто сторож!
Если бы у него, Даоса Добао, не было так много сокровищ, и он не достал бы наобум какой-то артефакт иллюзий, чтобы придать себе хоть какой-то значимости, то в этот раз он, как старший соученик учения Цзе, совсем потерял бы лицо…
Добао спросил:
— Почему Чангэн не прикончил этого человека сразу? Разве этот Сюй Пути прежде не выступал против Чангэна и Небесного двора несколько раз?
Воплощение Нефритового императора Цюань Дун с улыбкой ответил:
— По этому поводу Чангэн… кхм, Тайбай Синцзюнь объяснил этому подчиненному, что сейчас Сюй Пути полезнее живым, чем мертвым.
Четверо даосов, стоявших рядом, тут же бросили на него доброжелательные взгляды.
Лучше не разоблачать его.
Нефритовому императору нечасто выпадает возможность выбраться наружу; если раскрыть его личность, это не только вгонит императора в краску, но и им самим придется склонять головы и называть его шибо или Вашим Величеством.
— Кое-что бедному даосу об этом известно, — Даос Тай-и, скрестив руки на груди, пояснил: — В этот раз Сюй Пути в основном сам напоролся на острие меча. В нашем учении Чань есть младший, которого Чангэн весьма ценит. Сюй Пути пытался соблазнить его с помощью техник божественного намерения, и как раз в этот момент наткнулся на нас с Чангэном. Это случилось чуть более двадцати дней назад. Хотя прежде Сюй Пути и строил козни против Небесного двора, он уже получил свое возмездие и пребывал в довольно жалком состоянии, так что обе стороны были в расчете. В этот раз Чангэн нанес удар исключительно из-за того младшего.
Чжао Гунмин удивился:
— Что еще за младший?
Юньчжунцзы о чем-то догадался, на его лице отразилось прозрение, и он спросил:
— Не племянник ли это Нефритового императора?
Цюань Дун, стоявший рядом, захлопал глазами, полными изумления.
— Именно, — Даос Тай-и спокойно улыбнулся.
Внешне Тай-и выглядел невозмутимым, но в глубине души не мог не испытывать некоторой тревоги, ведь Чангэн не говорил, можно ли открывать это остальным. Если он сболтнет лишнего, испортит планы Чангэна и повлияет на судьбу шичжи Ян Цзяня, будет нехорошо.
Сам он, конечно, Чангэна не боялся — в крайнем случае всегда можно было крикнуть: «Юйдин, спасай!».
Даос Тай-и взглянул на Цюань Дуна и с улыбкой продолжил:
— Чтобы вырастить из Ян Цзяня божественного генерала Небесного двора, Чангэн все эти годы нёс на себе незаслуженное бремя дурной славы, заставляя Ян Цзяня ненавидеть себя всем сердцем. Эта одержимость подгоняла Ян Цзяня неистово совершенствоваться. Знаете ли вы, как быстро шичжи Ян Цзянь достиг стадии Небесного Бессмертного? Меньше чем за сто лет. И он прорывался через каждую стадию, не прибегая к вознесению через путь изначального духа; шичжи Ян Цзянь каждый день закалял свою плоть, не зная ни минуты праздности.
Во взгляде Цюань Дуна промелькнуло глубокое сопереживание.
Глаза Даоса Добао загорелись, и он рассмеялся:
— Характер у этого шичжи Ян Цзяня, должно быть, невероятно стойкий.
— Этот ребенок и впрямь выдающийся, но вам всё же стоит держать это в тайне, чтобы не испортить замыслы шиди Чангэна, — Даос Тай-и, на редкость серьезный, продолжал: — Этот Сюй Пути как раз нацелился на Ян Цзяня из-за его статуса племянника Нефритового императора. Он уже не в первый раз тайно пытается его соблазнить, полагая, что действует безупречно, хотя на самом деле всё это происходило под нашим присмотром. Чангэн так спешил разделаться с Сюй Пути, потому что боялся, что гнев Ян Цзяня вспыхнет слишком рано и преждевременно прервет его «культивацию на одержимости».
Даос Добао спросил:
— Тогда почему не убить Сюй Пути сразу?
— Бедный даос — не Чангэн, как я могу до конца понять его мысли? — Даос Тай-и покачал головой. — В одном можно быть уверенным: Чангэн хочет использовать личность Сюй Пути. Или, скажем так, устами Сюй Пути продолжать подстегивать шичжи Ян Цзяня. Превратить переменную, которая изначально была вне его контроля, в козырь в своих руках… Вероятно, в этом и заключается первый слой расчёта Тайбай Синцзюня.
— Ого… — Цюань Дун задумчиво потер подбородок и пробормотал: — Сколько же слоёв расчёта у Синцзюня на этот раз?
Бессмертные даосы переглянулись и понимающе улыбнулись, храня молчание.
Даос Добао подмигнул Даосу Тай-и, и тот принужденно улыбнулся в ответ.
Всей этой речью он просто пытался выгадать побольше пользы для будущего шичжи Ян Цзяня, а вовсе не для того, чтобы хвалить этого бессовестного Ли Чангэна!
- Линьтай (灵台, língtái) — «Духовная терраса», в даосской традиции место в сознании, где пребывает дух. ↩︎
- Чжунь чжоули (准妯娌, zhǔn zhóulǐ) — будущие невестки; жены братьев по отношению друг к другу. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
