К тому же, чем хаотичнее обстановка, тем лучше она подходит для возвышения дворца Линьтянь.
В этом тоже заключались свои плюсы и минусы.
Ли Чаншоу внес еще несколько предложений по важным делам развития Небесного двора. Юйди одно за другим принимал их, и, видя, что Дун Мугун терзается сомнениями, на этот раз поручил основные дела именно ему.
Ли Чаншоу на это…
Мысленно поставил «лайк» и подбодрил Мугуна взглядом.
Основной целью этого тайного совещания «большой тройки» Небесного двора на самом деле было обсуждение того, как использовать инцидент с нападением Ян Цзяня на Линшань2 для «создания шумихи», чтобы с помощью Линшань продолжить укреплять престиж Небесного двора и привлечь больше мастеров в ряды Небесного Дао.
Говоря об этом, Ли Чаншоу не мог не порекомендовать одного человека — разумеется, это был Дуэ-чжэньжэнь из гор Куньлунь.
Многие новости, которые Небесный двор выпускал в последние годы, были сведениями из первых рук, полученными именно Дуэ-чжэньжэнем. Скорость распространения этих слухов была поистине стремительной и непревзойденной.
Несколько раз расставленные Ли Чаншоу в разных местах «маленькие Дуэ» оказывались застигнуты врасплох.
Кстати говоря, перерождение Цзи Ую уже давно было направлено в горы Куньлунь.
Ли Чаншоу, разумеется, проводил главу в путь, но в то время дел было невпроворот, и он не смог лично устроить «следующую жизнь» главы. К счастью, двое Янь-цзюней лично приложили руку и составили неплохой план для его перевоплощения.
Когда Ли Чаншоу провожал взглядом главу, вступающего в Круг перерождений, он полюбопытствовал, какое имя тот будет носить в следующей жизни. Услышав имя «Чжэн Лунь» и сопоставив его в уме со своими воспоминаниями, он на мгновение…
Почувствовал, что у него нет сил для язвительных замечаний и просто нечего сказать.
Разве это не Хэнцзян из числа Двух генералов Хэн и Ха?
Иными словами, глава из обычного Золотого Бессмертного — базовой единицы боевой мощи Золотых Бессмертных Великого Пустошь — совершил прыжок… и стал одним из будущих стражей врат Небесного двора, чье имя точно будет значиться в Списке Божественного возведения? Хэнцзян?
В следующей жизни ему суждено попасть в Великое бедствие.
Хорошо это или плохо, Ли Чаншоу пока не мог судить.
У старших — свое счастье, и он, как младший, не мог слишком много вмешиваться.
…
На самом деле, Ли Чаншоу вовсе не запугивал Дун Мугуна, он и раньше просчитывал различные варианты развития событий.
В случае возникновения инцидента с «бесчинством Ян Цзяня на Линшань» с вероятностью в девяносто процентов Небесный двор столкнулся бы с полномасштабным ответным ударом Западного учения.
Большинство небожителей в этот момент подсознательно чувствовали, что Западное учение, которое уже привыкло получать отпор от Небесного двора, не представляет угрозы, но Ли Чаншоу с самого начала ни на миг не расслаблялся.
В конце концов, он был человеком, который, даже погубив даоса Куайсы, продолжал присматривать за пиком Сяньлинь в течение сотни лет.
Силу Западного учения ни в коем случае нельзя было недооценивать.
Сначала он, ученик Тайцин, разгромил горные врата Западного учения, а затем это сделал ученик третьего поколения учения Чань — всё это неизбежно привело бы к тому, что престиж Западного учения упал бы до самого дна.
А как завоевывается престиж?
Только в сражениях.
Большинство сект и сил бессмертного пути Великого Пустошь используют «человеколюбие и справедливость» как знамя, однако статус каждой из них нельзя получить лишь громкими возгласами о морали и добродетели. Полагаться по-прежнему приходится на божественные способности и магические сокровища.
Небесный двор заставлял Западное учение раз за разом терпеть неудачи. Западное учение — будь то ради внутренней стабильности, ради репутации и статуса в мире или ради успешного объединения с учением Чань в будущем — обязано было «поиграть мускулами».
Святые, которые не смеют нанести удар, станут величайшим посмешищем Великого Пустошь, а Западное учение постепенно развалится, теряя сторонников и добродетель.
Хотя в открытую смеяться никто бы не осмелился.
А по кому в Небесном дворе Западному учению ударить выгоднее всего и с наименьшими затратами?
Ответ был очевиден.
К тому же, Дун Мугуну на роду было написано пережить чун-ян-цзе1, и Ли Чаншоу всерьез опасался, что Мугун пострадает во время этого ответного удара Западного учения, поэтому и сделал особый акцент на предупреждении в присутствии Юйди.
В итоге после совещания в зале Линсяо Дун Мугун начал испытывать все большее беспокойство, каждый день становясь подозрительным.
На его резиденцию наложили еще несколько слоев защитных массивов, а сам он временно переехал поближе к дворцу Тайбай, где обитал Ли Чаншоу.
Небесные воины и генералы в его поместье были заменены на проверенную элиту, которую Мугун взрастил лично.
А нескольким женам в поместье Мугун сообщил, что в ближайшее время он не сможет почивать с ними на одной большой кровати, отчего те тоже пришли в смятение.
К счастью, Мугун ни на миг не забывал о делах Небесного двора: помимо своей резиденции, он проводил время лишь в зале Тунмин, начав жизнь «образцового труженика» Небесного двора, курсируя между двумя этими точками.
Ли Чаншоу был этим вполне доволен. После нескольких десятилетий непрерывной занятости он, наконец, мог позволить себе небольшой отпуск.
К ответному удару Западного учения он подготовил всесторонний план противодействия еще за несколько десятков лет.
Проведя несколько месяцев в медитации на пике Сяоцюн, Ли Чаншоу начал появляться в комнате для игр: то составлял партию Линъэ, Линли и Лунцзи, то усерднее укреплял чувства с Линъэ, со смехом и шутками подстегивая ее в совершенствовании и давая наставления в постижении Дао.
Попутно он помогал ей преодолеть свойство «выпускать пар».
Пользуясь редким затишьем, Ли Чаншоу также внес в свои планы посещение острова Саньсянь.
Дело Ян Цзяня подошло к концу, и Ли Чаншоу смог сбросить этот груз с души. Единственное, о чем он все еще сожалел, так это о том Небесном Оке, которое он когда-то упустил…
Если хорошенько подумать, это была действительно потеря.
К сожалению, осталась лишь последняя капля исконной эссенции крови Дицзян, и Ли Чаншоу не хотел «тратить» ее на себя.
— Он уже использовал две с половиной капли эссенции крови предков-колдунов, и теперь эффект был бы крайне незначительным.
В тот день Ли Чаншоу переоделся, спрятал истинное тело в воплощении, которое приняло облик небесного генерала, и, взяв свой жетон, собрался незаметно покинуть Небесный двор, чтобы наведаться на остров Саньсянь.
Едва он вылетел с пика Сяоцюн и добрался до дворца Тайбай, как в его душе внезапно возник душевный трепет.
На этот раз он был подобен дуновению легкого ветерка, в котором медленно кружилась рифма Дао Тайцин.
На девяти небесах святой Тайцин тронул струны Дао;
В сердце Ли Чаншоу, находившегося во дворце Тайбай, медленно всплыла картина…
— Это…
За пределами небес, в городе Сюаньду, Великий наставник Сюаньду с распущенными волосами парил в воздухе над городом, опираясь спиной на Схему Великого Предела. Он смотрел вверх на бескрайнюю черную тень и на невысокую фигуру прямо в ее центре.
У ног Великого наставника находился вход в мир Великого Пустошь.
В этот момент мощь Схемы Великого Предела была доведена до предела того, что Великий наставник мог активировать. Город Сюаньду был пуст, Дао-воины уже все до единого погибли.
Эта фигура…
Наставник демонов, Куньпэн?!
- chun-yang-jie (纯阳劫, chúnyáng jié) — «Бедствие Чистого Ян», в даосской космологии тяжелое испытание, связанное с переизбытком светлой энергии Ян. ↩︎
- ling-shan (灵山, líng shān) — «Гора Духа», священное место, являющееся оплотом Западного учения. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
