— Младшие соученики и соученицы, взгляните сюда.
Добао-даожэнь указал пальцем, и в золотой чаше сами собой заструились потоки чистой воды. Когда чаша наполнилась, на поверхности воды проступило смутное изображение.
В одной из пещер, в разных ее углах, сидели или стояли несколько фигур — всего более десяти, и каждая скрывала свое дыхание и облик.
Байцзэ внезапно передал Ли Чаншоу мысленное послание:
— Цзю Ин? Он до сих пор жив?
Что ж, среди них затесались великие демонические маршалы древности, и они явно были не из тех, с кем легко иметь дело.
Ли Чаншоу спросил:
— Шисюн и шицзе, узнаете ли вы те фигуры, что внутри?
Бессмертные подошли ближе и принялись внимательно всматриваться, но в конце концов лишь покачали головами.
Цюань Дун закрыл глаза, сосредоточившись, словно что-то прощупывая, и вскоре открыл их, произнеся:
— Это свирепые существа, бежавшие из пределов Неба и Земли, Небесное Дао чувствует их. Они собрались здесь явно для того, чтобы снова вернуться в Хунхуан1 и сеять смуту.
— Чангэн-шиди, просто командуй нами, — нахмурилась Святая Матерь Цзиньлин. — Хватит попусту тратить время. Кому из тех, кто пришел сегодня, ты можешь не доверять?
Ли Чаншоу на мгновение задумался, его взгляд остановился на лице Юньсяо, и он слегка подмигнул ей.
— Юньсяо-шицзе, в этот раз атаковать буду я.
Бессмертные замерли. Даже Ян Цзянь, впервые отправившийся на «групповое задание», в недоумении уставился на Ли Чаншоу.
Даос Тай-и усмехнулся:
— Не ослышался ли я?
Чжао Гунмин тоже добавил:
— Чангэн, ты должен находиться в центре армии и командовать общим наступлением. А сражения и убийства — это работа для нас.
Ли Чангэн принял серьезный вид, отступил на два шага и отвесил всем присутствующим глубокий даосский поклон.
— Прошу вас, шисюн и шицзе, прикройте меня со стороны и возьмите это место в плотное кольцо. Я хочу ворваться туда сам — пора бы немного развить свои навыки в искусстве магических битв, — сказал Ли Чаншоу. — Что касается командования, то в этот раз прошу Добао Шисюн взять на себя руководство.
— Что случилось? — мягко спросила Юньсяо-сяньцзы. — Почему ты вдруг решил оттачивать боевое мастерство?
— Я слишком долго пребывал в покое.
Ли Чаншоу улыбнулся. Он смотрел в сторону пещеры. Его серебристо-белые длинные волосы развевались, постепенно окрашиваясь в черный цвет, а морщины на лице разгладились в сиянии бессмертного света.
Он продолжил:
— В мире Хунхуан, в конечном счете, сила превыше всего. В обычное время у меня слишком мало возможностей вступить в бой, а теперь, когда мое совершенствование принесло плоды, стоит сосредоточиться на повышении личного боевого мастерства. Случай редкий, руки так и чешутся. Если когда-нибудь наступит день, когда вы, шисюн и шицзе, не сможете защищать меня, что я буду делать, если стану бесполезным калекой?
— Чангэн-шиди, ты шутишь, — рассмеялся Добао-даожэнь. — Мне ведомы твои божественные способности. Боюсь, среди присутствующих лишь немногие смогут одолеть тебя. Желание закалить себя — дело благое. Сначала ты отвлечешь их внимание, а мы тем временем беспрепятственно завершим окружение.
— Благодарю, шисюн.
Ли Чаншоу сложил руки в приветствии. Он раскрыл левую ладонь, и стоящий рядом Цзинь Пэн поднес ему обеими руками Малое копье Погибели Богов. Ли Чаншоу крепко сжал древко и сделал искусный выпад.
Юньсяо спросила:
— Могу ли я пойти с тобой?
— Жди меня снаружи.
— Хорошо, — она не стала настаивать и лишь кротко кивнула, больше не пытаясь его отговорить.
Ли Чаншоу взглянул на девятнадцать демонических воинов и приказал им слушаться команд Добао-даожэня. Затем он двинулся вперед с копьем в руках. Нити золотого света заструились вокруг его тела, воплотившись в полумаску и золотой чешуйчатый доспех.
Цюань Дун мысленно спросил:
— Чангэн, почему ты настаиваешь на том, чтобы идти в одиночку? Есть ли в этом какой-то тайный умысел?
— Ваше Величество, не беспокойтесь, — Ли Чаншоу обернулся и посмотрел на Цюань Дуна, в его глазах промелькнула легкая улыбка. Он ответил мысленно: — Никто не может гарантировать, что никогда не окажется в ситуации, когда придется идти вперед одному. Воспользуюсь этой возможностью, чтобы попрактиковаться в смертельном бою и прощупать пределы собственных сил.
Цюань Дун хотел было что-то добавить, но фигура Ли Чаншоу вспыхнула и исчезла в бескрайних эманациях хаоса.
Добао-даожэнь отдал мысленный приказ, и бессмертные тут же устремились вперед, заходя с разных сторон группами по два или три человека, чтобы поддерживать друг друга.
Золотокрылая гигантская птица Пэн приняла свой истинный облик. Байцзэ, подобный священному зверю, встал у нее на голове, а Святая Матерь Цзиньлин и Юньсяо-сяньцзы расположились на спине птицы. Они первыми достигли позиции для перехвата.
В глазах Юньсяо-сяньцзы читалась сосредоточенность. Скрывая свое присутствие, она была полностью готова к бою, не спуская божественного взора с Ли Чаншоу, который неспешно приближался к тайной пещере.
Святая Матерь Цзиньлин с недоумением пробормотала:
— Что сегодня с Чангэном? Неужели его что-то задело?
Было очевидно: ее задело то, что в драке не ей позволили нанести первый удар.
Юньсяо-сяньцзы слегка покачала головой. Цзинь Пэн также мысленно доложил, что ему ничего не известно, но Байцзэ усмехнулся и пробормотал:
— Не кажется ли вам, что Бог Вод вдруг изменил своей привычной манере? Стал немного безрассудным?
Святая Матерь Цзиньлин ответила:
— Мы так не думаем. В поступках Чангэна всегда есть смысл. Среди учеников Трех Учений2 я признаю лишь его мастерство в стратегии. К тому же то, что он пригласил столько бессмертных перекрыть все пути, дабы ни один внешний демон не ускользнул, вполне соответствует его обычному стилю.
Юньсяо спросила:
— Бай-сяньшэн, быть может, вы знаете причину?
— На самом деле Бог Вод просто хочет закалить свои боевые навыки, — улыбнулся Байцзэ. — По пути сюда он просил меня более шестидесяти раз предсказать судьбу, и каждый раз выпадала либо «малая удача», либо «отсутствие беды». Мы обсуждали это всю дорогу и пришли к выводу, что это место — одно из гнезд Куньпэна. Раз Куньпэн смог подчинить врожденных божеств и демонов, значит, мастера Хунхуана, бежавшие ранее в море хаоса, тоже не смогли бы уйти от его невероятной скорости. Куньпэн — человек амбициозный. Те десять с лишним мастеров древности и глубокой старины, что находятся здесь, — отличный точильный камень. По пути сюда Бог Вод уже намекал на подобные мысли.
Святая Матерь Цзиньлин спросила:
— Бай-сяньшэн, неужели Чангэн в глубине души так любит сражаться?
— Бог Вод вовсе не воинственен, — Байцзэ медленно прилег на голове Цзинь Пэна. — Однако в делах он всегда готовится к худшему исходу. Возможно, он предполагает, что в худшем случае ему придется лично сойтись с могучим врагом в рукопашной схватке, потому и решил закалить свои навыки. Смотрите, Бог Вод вступает в бой.
На спине Цзинь Пэна воцарилась тишина. Четыре божественных взора пронзили неупорядоченный хаос, сосредоточившись на фигуре Ли Чаншоу.
- Хунхуан (洪荒, hónghuāng) — «Великая Пустошь», название первобытного мира в китайской мифологии. ↩︎
- Три Учения (三教, sānjiào) — в данном контексте: учения Жэнь, Чань и Цзе, возглавляемые тремя святыми братьями. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
