— Незаметно сила Чангэна стала столь поразительной, он стал гораздо спокойнее, чем тогда, когда противостоял роду Демонов.
Цюань Дун взирал на происходящее под башней Сюаньхуан, и в его глазах читалось глубокое волнение.
Добао-даожэнь, действовавший заодно с Цюань Дуном, разумеется, знал подлинную личность этого воплощения Юйди. Хотя он не называл его напрямую младшим наставником, в этот момент он был весьма вежлив.
В конце концов, судьба трех учений, столкнувшихся с Великим бедствием, сейчас в определенной степени находилась в руках этого Юйди.
Добао-даожэнь с улыбкой произнес:
— Младший соученик Чангэн обладает выдающейся проницательностью, и сегодняшние достижения — результат его собственных трудов.
— Верно, проницательность у него всегда была отменной, — Цюань Дун заложил руки за спину, и в его взгляде промелькнули воспоминания. Он невозмутимо продолжил: — Когда Чангэн только прибыл в Небесный двор, Юйди был в крайнем недоумении. В те времена Небесный двор был беден и пуст, лишь одинокий правитель да несколько верных слуг поддерживали друг друга. В Хунхуане мало кто знал о Небесном дворе, а когда о нем и упоминали, то лишь в связи с тем, что шесть святых когда-то совершили некое деяние. Перед ним был двор Демонов, свергнутый родом Людей, после него — бесчисленные бессмертные секты Срединного Божественного континента, стоящие плечом к плечу. Положение Небесного двора было крайне неловким. Именно Чангэн поверил в него и, не колеблясь, посвятил себя служению, шаг за шагом ведя Небесный двор к тому, чем он является сегодня.
Добао-даожэнь прищурился и улыбнулся, хотя в глубине души ему очень хотелось сказать…
Если проследить путь развития Чангэна с нынешнего момента назад, не знал ли этот парень заранее, что Небесному двору суждено стать зачинщиком этого Великого бедствия, и не примкнул ли он к нему заблаговременно, чтобы избежать участи пострадавшего?
Наверное, это лишь иллюзия.
— На всё воля старшего наставника.
— Трое Чистых учения Дао — истинные святые.
Вслед за этим воплощение Юйди и Добао-даожэнь переглянулись и улыбнулись, понимая друг друга без слов.
В месте, накрытом башней Сюаньхуан, Ли Чангэн сразил копьем еще нескольких свирепых демонов. Сейчас всё тело Ли Чангэна было залито кровью, на нем прибавилось ран. Когда созданные из бессмертной силы доспехи разлетелись на куски, обнажились крепкие мускулы, подобные узловатым корням старого дерева. Его длинные волосы неистово развевались, уподобляя его богу-демону.
Ян Цзянь: …
Наконец-то он понял, как это он в тот раз оказался впечатан в облака.
Он взял назад свои прежние слова о том, что через несколько сотен лет практики сможет догнать нынешнего Тайбай Синцзюня. Это было слишком самонадеянно, он просто не знал высоты небес и толщины земли.
Он еще слышал от других, будто он какой-то Сын Великого бедствия, защищенный огромной удачей, и в будущем непременно воссияет ярким светом.
Не воссияет. Нет шансов. Не стоит и мечтать.
Если бы Ян Цзяню пришлось сказать здесь и сейчас хоть слово, в его сердце всплыло бы лишь: «Честь имею откланяться».
Если бы Ян Цзяню нужно было что-то здесь сделать, он бы молча вытащил заранее приготовленную сферу запечатления образов.
Будучи профессиональным регистратором Небесного двора, он не мог обойтись без такого магического сокровища для съемки редких видов.
Когда он вернется в Мэйшань, откроет свое личное бронзовое зеркало, покажет эти кадры и, подражая голосу Бянь Чжуана, озвучит их:
— «Небесное развлечение, Небесное развлечение! Говорит регистратор Ян Цзянь, и сейчас вашему вниманию предлагаются драгоценные кадры сражения. Тайбай Синцзюнь против четырнадцати внешних демонов. Да, тот, кто в маске сражается с внешними демонами среди нитей дыхания Сюаньхуан — это наш почитаемый глава гражданских чинов Небесного двора, Тайбай Синцзюнь Ли Чангэн. Не верите? Честно говоря, я и сам не верю, чувствую себя словно во сне. Тот добродушный старый небожитель разорвал одежды, издал яростный клич и бросился в бой. Боевая мощь Небесного двора составляет десять доу1, шесть доу принадлежат Тайбай Синцзюню, пять — остальным гражданским чинам, а у военачальников — минус один доу…»
— Племянник-соученик, племянник-соученик? Ян Цзянь?
— Ученик здесь! — тут же отозвался очнувшийся Ян Цзянь, сложив руки в даосском приветствии перед Даосом Тай-и.
Даос Тай-и улыбнулся и мягко спросил:
— Неужели этот величественный облик Чангэна поколебал твое сердце Дао?
Юйдин-чжэньжэнь тоже с беспокойством посмотрел на него.
Ян Цзянь горько усмехнулся, не зная, что ответить.
Юйдин-чжэньжэнь сказал:
— Не нужно сравнивать себя с другими, Дао истинно лишь в самом себе.
— Да, ученик понимает, — ответил Ян Цзянь, но на душе у него по-прежнему было неспокойно.
В этот момент в месте, накрытом башней Сюаньхуан, произошла внезапная перемена.
Ли Чангэн вошел в раж сражения, его тело Дао словно постепенно пробуждалось, он сражался всё неистовее, становясь непреклонным. То маленькое копье, разящее богов, будто слилось с его рукой, он перемещался и бросался вперед без малейших заминок.
Чистая рукопашная схватка заставила его кровь вскипеть.
Тогда Ли Чангэн достал несколько магических сокровищ и по отдельности активировал эти вещицы, на которых уже давно осела пыль.
Самой приметной из них была большая фиолетово-белая тыква-горлянка — Летающий нож, разящий бессмертных, принадлежащий Лу Я.
Ли Чангэн, разумеется, не забыл об этом сокровище, чье имя гремело даже у него на родине. Он подумывал использовать побольше фальшивых личностей во время Великого бедствия Божественного наделения, и эта большая тыква была важным инструментом.
Все эти годы он совершенствовал тыкву-горлянку, и хотя почти не общался с запечатанной внутри сущностью И, он в значительной степени разобрался в сложном устройстве этого артефакта.
Сейчас был подходящий момент, чтобы выпустить его и проверить в деле.
Улучив свободную минуту, Ли Чангэн взял Летающий нож, разящий бессмертных, в левую руку. Из горлышка тыквы вырвалось облако белого тумана, принявшее форму пары пронзительных глаз с бровями.
В этот миг семь или восемь черных теней, уже подавленных Ли Чангэном, одновременно ощутили дикую тревогу и бросились врассыпную.
Ли Чангэн привел в действие магическую тыкву, заставив эти глаза уставиться на человекоподобное существо с самым низким уровнем совершенствования, которое он уже успел ранить копьем, и негромко выкрикнул:
— Прошу, сокровище, повернись!
Не успел он закончить, как эти глаза сперва гневно уставились на ту тень, из них вырвались два красных луча, нацелившись прямо в юаньшэнь того человека, отчего его тело пошатнулось, и он едва не лишился чувств.
И тут, без всякого предупреждения, глаза внезапно сменили направление, а из горлышка тыквы вырвался белый свет, устремившись прямо в лоб Ли Чангэну!
Ли Чангэн, который по непонятной причине уже успел отдалиться от большой тыквы на три чжана, быстро нанес удар кулаком, встретив белый свет костяшками пальцев и мгновенно разбив его вдребезги.
Хлынула кровь, на левом кулаке Ли Чангэна осталась глубокая рана, доходящая до самой кости. Он, нахмурившись, посмотрел на большую тыкву, которая внезапно «предала» его.
В этот миг он захотел уничтожить это знаменитое сокровище Божественного наделения.
Но в итоге всё же сдержался. Две нити энергий Инь и Ян вырвались из его рукавов, силой запечатали Летающий нож, разящий бессмертных, и затянули его обратно в руки Ли Чангэна.
Подобная перемена заставила всех бессмертных учения Дао нахмуриться, а Юньсяо-сяньцзы и вовсе не удержалась от желания броситься вперед, чтобы осмотреть рану Ли Чангэна. Оставшиеся семь «беглых» мастеров тоже на мгновение опешили.
Все демоны здесь когда-то были свирепыми существами из Хунхуана и сбежали в Море Хаоса лишь потому, что в Хунхуане для них не осталось места.
Они среагировали быстро: видя, что Ли Чангэн пострадал от собственного сокровища, разве могли они упустить такой шанс?
Активировав магические артефакты и применив божественные способности, некоторые из них даже воспламенили силу своего юаньшэнь, собираясь обрушить на Ли Чангэна мощнейшую волну атак, намереваясь биться до смерти, пока либо рыба не погибнет, либо сети не порвутся2, чтобы в отчаянном положении отыскать путь к спасению.
Однако внимание Ли Чангэна в этот миг было поглощено Летающим ножом, разящий бессмертных. Несколько целей, ради которых он ввязался в бой, уже были достигнуты, и он не желал больше тратить время впустую.
- Доу (斗, dǒu) — традиционная китайская мера объема, часто используемая как метафора для оценки таланта или силы. ↩︎
- Рыба погибнет, либо сети порвутся (鱼死网破, yú sǐ wǎng pò) — китайская идиома, означающая готовность сражаться до конца, даже если это приведет к взаимному уничтожению. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
