Позади вновь проявилось давление святого, легко отразив божественное давление Ли Чаншоу.
В глубине души Вэнь Цзин, разумеется, чувствовала некоторое торжество.
Хотя «исходить из доктрины Западного учения» было задачей, данной вторым главой учения, победа над её глубокоуважаемым Хайшэнем в прямом столкновении принесла ей истинное удовлетворение.
Однако даос Вэнь Цзин увидела промелькнувшее в глазах Ли Чаншоу раздумье, и в сердце её по непонятной причине поселилась… неуверенность.
Ли Чаншоу в мгновение ока восстановил душевное равновесие и с улыбкой произнес:
— Не ожидал, совсем не ожидал, что на горе Линшань скрывается столь красноречивый талант. Двое шишу и впрямь нашли сокровище.
Святой Цзеинь медленно произнес:
— Неужели синцзюнь считает, что в её словах есть что-то неподобающее?
— Нет, ничего неподобающего, напротив, всё очень разумно, — Ли Чаншоу слегка вздохнул и улыбнулся. — По правде говоря, сяошэнь тоже постоянно размышлял над этим вопросом. В Трех Мирах Небесный чертог является центром, а Преисподняя, Дворец Дракона и прочие служат опорой; порядок Трех Миров уже обрел свои очертания. Без циркуля и угольника не образуешь ни круга, ни квадрата1, потому Небесные правила также призваны сдерживать слова и поступки культиваторов, чтобы сильные не могли творить произвол, а слабые могли жить в мире и покое. Те восемнадцать уровней ада в Юмине стали клеткой Небесного Дао, местом для подавления злодеев.
Сделав паузу, Ли Чаншоу пристально посмотрел на даоса Вэнь Цзин и спросил:
— Тогда позвольте мне спросить этого даою Вэнь Цзин: если доктрина Западного учения распространится между небом и землей, и какой-нибудь злодей, совершив массовое убийство живых существ, будет преследуем Небесным Дао и скроется в Западном учении в поисках защиты? Если он скажет, что осознал тяжесть своих грехов и искренне желает творить добро, примет его Западное учение или нет?
Даос Вэнь Цзин слегка нахмурила красивые брови, погрузившись в раздумья, но поняла, что как бы она ни ответила, следом за этим наступит опровержение от Тайбай синцзюня, и она мгновенно окажется в крайне невыгодном положении.
Даос Вэнь Цзин:
— В конкретных случаях нужно…
— Иными словами, всё зависит от человека, верно?
Ли Чаншоу слегка прищурился. Хотя его голос звучал негромко, в ушах Вэнь Цзин он отозвался подобно удару в огромный колокол, заставляющий услышать даже глухого2.
— Сяошэнь не намерен дерзко обсуждать доктрину Западного учения, она написана святыми, и сяошэнь не в силах её постичь. Но сяошэнь знает: если Небесный чертог хочет установить порядок в Трех Мирах, то обязательное наказание за зло и неотвратимое преследование преступников являются основой всего. Разумеется, в Небесных правилах есть место и человеческим чувствам. Если кто-то раньше был злодеем, но совершил величайший вклад на благо Неба и Земли, Небесный чертог вполне может сделать исключение, лишь наложив на него определенные ограничения. Сегодня не стоит говорить слишком много; на горе Линшань было обнаружено множество демонов и свирепых зверей, многие из которых по природе своей злы и не имеют ни капли стремления к добру. В данный момент большая часть свирепых зверей уже подавлена Небесным Дао. Они еще живы, и стоит лишь спросить, чтобы узнать об их деяниях. Двое шишу — святые владыки. Хотя вы и проявили недосмотр и отсутствие контроля над своими учениками, у святых свои соображения, которые нам, простым смертным, не дано предугадать. Шишу, как вы на это смотрите?
Ли Чаншоу приподнял подол даосского халата, встал и отвесил почтительный поклон-и Цзеиню, с улыбкой сказав:
— Когда сяошэнь вернется в Небесный чертог и доложит Его Величеству Юйди, то объявит во всеуслышание, что гора Линшань подверглась нападению древних свирепых зверей и демонов, а Небесный чертог возглавил войско и пришел на помощь, дабы эти твари не беспокоили покой святых владык. Как вы на это смотрите?
Святой Цзеинь слегка нахмурился, закрыл глаза и промолчал.
Ли Чаншоу не стал говорить больше, снова отвесил поклон святому, взглянул на Вэнь Цзин и улыбнулся:
— Даою, берегите себя.
Даос Вэнь Цзин поджала губы, её даосское сердце слегка дрогнуло, но она, превозмогая себя, произнесла дежурную фразу:
— В Западном учении мы непременно извлечем из сегодняшних событий урок, а милость Небесного чертога сохраним в своих сердцах.
— Вот и славно, — Ли Чаншоу с улыбкой кивнул, отступил на несколько шагов, развернулся и, держа в руке фучэнь, неспешно удалился.
В этой партии он был на пятом уровне.
Фух…
Когда Ли Чаншоу ушел далеко, даос Вэнь Цзин тихо выдохнула, в её глазах всё еще читался страх.
Внезапно сзади послышалось наставление:
— Вэнь Цзин, перенеси свою пещеру сюда, на гору.
Даос Вэнь Цзин замерла, затем на её лице поспешно просияла радость. Она обернулась к глубине зала, но тени святого там уже не было — пустота.
***
— Это Западное учение выглядит слишком уж жалко, я-то думала, удастся посмотреть хорошее представление.
Во Дворце Святой Матери, в башенке Нюйвы, некая Шэнму-няннян уютно полулежала в бассейне, с легким разочарованием глядя на парящее перед ней облачное зеркало.
Этот Сяо Шоу всем хорош, вот только слишком уж осторожен.
Зачем оставлять лицо Западному учению в таком деле?
Демоны и звери Западного учения совершили множество злодеяний, и использование ладана заслуг для очищения их кармических препятствий равносильно поиску лазеек в Небесном Дао.
Сегодня Небесный Дао исправило эту брешь.
Нынешняя молодежь… Если не воспользуешься моментом, чтобы проявить спесь, пока сила на твоей стороне, то когда удача отвернется, на тебя всё равно ополчатся.
Нюйва легко рассмеялась и небрежным жестом развеяла облачное зеркало. Пошевелив тонкими пальцами, она притянула книжку в картинках, из которой ранее удалила соответствующие воспоминания, и зевнула.
Пора бы уже позвать его сюда, чтобы он придумал что-нибудь новенькое.
В этот момент сбоку от павильона зазвенели колокольчики ветра. Уголки губ Шэнму Нюйвы слегка дрогнули, и она невозмутимо спросила:
— Лаоши, почему вы пришли ко мне?
За окном медленно сгустилась серая тень, приняв очертания старого даоса.
Шэнму Нюйва улыбнулась:
— А я-то подумала, что лаоши почтил меня личным присутствием.
Серая тень заговорила:
— Запад понес урон, удача учения надломлена. Прошлый успех Фу Дасина предначертал грядущее, и теперь пришло время для шанса на великое процветание Запада.
Сказав это, серая тень бесшумно рассеялась, не оставив ни малейшего следа.
Шэнму Нюйва нахмурилась в раздумье, затем вздохнула, и её силуэт исчез.
В этот день, пока Ли Чаншоу хлопотал в Западном учении, в приморских землях на границе между Восточным Шэньчжоу и Южным Чжаньбучжоу поднялись слои густого тумана.
С моря словно прилетела бессмертная гора и опустилась в этот туман. Она была покрыта густыми лесами и полна духовной энергии, подобно благословенной обители.
В этой горе было множество природных формаций и пещер, скрывавших духовные корни, чудесные снадобья, драгоценные материалы и духовные жилы.
В одном неприметном уголке тихо стоял духовный камень высотой в чжан. Семицветное сияние на нем незаметно угасло, а внутри словно запульсировала духовная мысль.
На Восточном континенте явилась гора Хуагошань.
- У-гуй-цзюй-бу-чэн-фан-юань (无规矩不成方圆, wú guī ju bù chéng fāng yuán) — Без циркуля и угольника не образуешь ни круга, ни квадрата. ↩︎
- Чжэнь-лун-фа-куй (振聋发聩, zhèn lóng fā kuì) — Подобно грому, что заставляет услышать даже глухого. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
