Ворваться в Лунный дворец во хмелю, пробиться сквозь запреты вокруг пруда Лунного сияния, намереваясь подсмотреть за купанием десятка Чанъэ…
Если бы это совершил смертный пьяница с Южного континента, его бы поймали и избили до полусмерти.
Но когда это делает небожитель Небесного двора, заместитель командующего Небесной реки, — это великое преступление.
Великое бедствие Дарования богов уже не за горами, и бесчисленное множество глаз следит за Небесным двором.
Ли Чаншоу подпёр лоб рукой; он действительно был искусен в расчётах и уже учуял во всём этом нечто странное, но не мог действовать опрометчиво.
Стоило ему сделать хоть что-то, выходящее за рамки разбирательства, это сочли бы за покрывательство доверенного лица.
Вскоре всё, что нужно было спросить, было спрошено, а всё, что нужно было сказать, — сказано.
Ли Чаншоу посмотрел на мертвенно-бледного Бянь Чжуана и тихо вздохнул. В конце концов, проявив сострадание, он дал ему шанс.
— Бянь Чжуан, хочешь ли ты ещё что-то сказать?
Бянь Чжуан отвесил себе оплеуху, приоткрыл рот, но лишь горько усмехнулся.
— Этот подчинённый подвёл Вас, господин Синцзюнь, не оправдав Вашего доверия. Прошу всех сяньцзы простить меня за беспокойство. Этот подчинённый готов заплатить своей жизнью.
Му Гун произнёс:
— Бянь-футунлин, хорошенько подумай! Не стоит горячиться. Я знаю, какой ты человек, в глубине души ты довольно честен. Неужели ты действительно ворвался в Лунный дворец к пруду Лунного сияния, ослеплённый похотью?
Губы Бянь Чжуана дрогнули, он резко встал, отчего цепи на его теле громко зазвенели, и несколько сяньцзы невольно отступили на полшага.
— У меня никогда не было таких низких помыслов! — дрожащим от волнения стоном выкрикнул Бянь Чжуан. — Я ищу лишь истину и красоту, существующие в этом мире. У меня есть слабость — я влюбляюсь в каждую встречную, но всякий раз я вкладываю всю пылкость этих нескольких дней или часов в чувства, которые обречены на увядание, и становлюсь лишь отважнее, никогда не сдаваясь! Любовь между мужчиной и женщиной для меня, Бянь Чжуана, священна! Я всем сердцем стремлюсь к ней! Как мог я совершить столь гнусное дело, как подглядывание за купанием сяньцзы? Если бы я действительно был таким алчным и вульгарным типом, как бы я до сих пор сохранил состояние чистой ян2! Моя бабушка — владычица павильона Небесного края!
Ли Чаншоу нахмурился, в глазах Юэ Лао читалось полное недоверие, зато Му Гун, стоявший в стороне, сочувственно кивнул.
Му Гун сказал:
— Павильон Небесного края — известное в Хунхуане место для временного испытания любовным бедствием, и Бянь Чжуан действительно является молодым господином этого павильона. Сейчас истинная ян генерала Бяня всё ещё при нём, он по-прежнему пребывает в теле начального бессмертного, что в достаточной мере доказывает его благородство.
— Этого недостаточно, чтобы убедить всех, — холодно отрезал Ли Чаншоу, оглядывая присутствующих. — У Небесного двора есть строгие Небесные правила. Если Небесный двор не может навести порядок у себя, он не сможет вызвать доверие у существ трёх миров. Позже я доложу об этом Его Величеству Юйди, но сегодня мы должны дать объяснение Лунному дворцу и отчёт перед Небесными правилами. Бянь Чжуан, спрашиваю тебя в последний раз: признаёшь ли ты вину?
— Господин Синцзюнь, Бянь Чжуан доставил Вам хлопот! Бянь Чжуан призна…
— Он невиновен.
Внезапно раздался нежный возглас, прервавший речь Бянь Чжуана, и Ли Чаншоу заметно расслабился.
За стенами зала уже воцарилась звёздная ночь, лунное коричное дерево источало мягкое нефритовое сияние, и вся звезда Тайин была окутана белоснежным светом.
Та сяньцзы, что произнесла эти слова, возникла из ниоткуда перед залом и медленно пошла сквозь лунный свет. Её кожа была белее инея, лицо могло губить города и царства1, а стройный и гибкий стан был почти идеален — ни единого излишка, ни единого изъяна.
Казалось, она существует лишь для того, чтобы определить предел нежной красоты трёх миров; само небо и земля приложили все силы творения, чтобы через неё показать мириадам существ: вот как должна выглядеть истинная красавица.
Как и сказано:
Лунные девы померкли в сиянии, лишь теперь стало ясно — из дворца Гуанхань явилась она.
Бянь Чжуан, остолбенев, смотрел на это зрелище, и из его горла вырывались лишь сдавленные хрипы.
Находящиеся поблизости воины и небожители Небесного двора склонили головы, присутствующие в зале сяньцзы присели в поклоне, и даже Юэ Лао поднялся, чтобы поприветствовать её как госпожу Синцзюнь.
Кто же пришёл?
Разумеется, это была истинная богиня Небесного двора, первая красавица трёх миров, дочь Императора людей, ученица старшего Лана, нынешняя Тайин Синцзюнь — Хэнъэ-сяньцзы.
Она была облачена в радужное платье небесной красоты; её облик был безупречно прекрасен, величествен и лишён и тени вульгарности.
Когда она начала говорить, то ещё находилась в глубине дворца Гуанхань, а когда слова затихли — уже стояла у дверей Лунного дворца. Эта техника перемещения в пространстве заставила знатоков мысленно ахнуть.
В зале только Ли Чаншоу и Му Гун остались сидеть. Ли Чаншоу не стал тратить время на церемонии и прямо спросил:
— Почему Тайин Синцзюнь говорит, что он невиновен?
— Приветствую Тайбай Синцзюня, приветствую Му Гуна, — Хэнъэ поклонилась, взглянула на Бянь Чжуана и подошла прямо к Ли Чаншоу.
Поворотом тонкой кисти она призвала облачное зеркало, в котором отразился пруд Лунного сияния.
— Тайбай Синцзюнь может взглянуть: это схема магического построения пруда Лунного сияния. Это место я лично обустроила для сестёр; боюсь, во всём Небесном дворе найдётся немного тех, кто понимает это построение. Оно называется Построением шести соответствий и возвращения к истоку, созданное мастером магических построений человеческого рода в древние времена. Оно может оставаться открытым круглый год, не закрываясь, и черпает духовную силу Лунного коричного дерева. Единственный вход и выход из массива — эта боковая дверь позади Вас. Если кто-то попытается ворваться извне, внешние границы массива неизбежно будут атакованы. Я проверила все части построения: убивающее построение второго уровня и сбивающее с пути построение третьего уровня не были активированы, а внешняя граница осталась нетронутой. Однако генерал Бянь Чжуан был обнаружен в связывающем построении четвёртого уровня. А за ним уже берег пруда. В такой ситуации либо Бянь Чжуан вальяжно вошёл через главный вход, либо его подбросили к самому пруду и бросили в ловушку, чтобы подставить его и поставить Тайбай Синцзюня в затруднительное положение.
Тут же вперёд вышла предводительница Чанъэ и доложила:
— Госпожа Синцзюнь, если в Лунном дворе никого нет, внешняя защитная формация всегда включена. Сегодня там купались полтора десятка Чанъэ, так как они немного утомились после репетиции танцев. В последние месяцы в зале постоянно кто-то находился.
— Идёмте.
Ли Чаншоу медленно выдохнул и встал, а длинный стол перед ним внезапно рассыпался в груду нефритовой крошки. Его тон оставался спокойным:
— Все присутствующие здесь, за исключением Тайин Синцзюня, отправляются в зал Линсяо просить аудиенции у Его Величества Юйди.
Сказав это, Ли Чаншоу сложил руки в даосском приветствии перед Хэнъэ:
— На этот раз благодарю Тайин Синцзюня.
— Синцзюнь слишком вежлив, — улыбнулась Хэнъэ. — Лунный дворец находится под моим управлением, и случившееся касается и меня. Я тоже пойду. Бянь Чжуан — Ваш любимый генерал, и Вам следовало бы избегать участия в деле, чтобы никто не подумал, будто Тайбай Синцзюнь не ценит старую дружбу. Кажется, и в Лунном дворце затаилась какая-то грязь, пришло время её вымести.
- цин-го цин-чэн (倾国倾城, qīng guó qīng chéng) — идиома, описывающая женщину, чья красота способна разрушить города и повергнуть царства. ↩︎
- чунь-ян (纯阳, chún yáng) — «Чистая Ян», в даосской традиции состояние сохранённой изначальной жизненной энергии и целомудрия. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
