На этот раз Шэнжэнь-няннян спокойно спросила:
— Сейчас, когда финальное смертельное испытание великой катастрофы Освящения богов становится всё ближе, что ты думаешь о нынешнем положении трёх учений, встречающих эту катастрофу?
М?
Ли Чаншоу почувствовал в глубине души легкое сомнение и, подняв голову, взглянул на Шэнму Нюйва за занавесом, гадая, к чему бы это.
Обычно Шэнму Нюйва общалась с ним довольно непринужденно и миролюбиво, позволяя легко сократить дистанцию.
Сейчас этот вопрос казался обычным, но на самом деле он совершенно не соответствовал характеру Шэнму Нюйва. В нормальной ситуации она бы выразилась так:
— «Удачу учения Запада ты вконец изничтожил. Каков твой следующий шаг? Планируешь позволить Вратам Дао сначала покончить с учением Запада, а потом устроить междоусобицу?»
Это Небесное Дао спрашивает его?
Или же возникли другие проблемы?
Ли Чаншоу внутренне содрогнулся и уже собирался ответить, когда в самой глубине его Даосского сердца раздался голос Шэнму Нюйва:
— В этот раз я позвала тебя, чтобы напомнить об одном деле. Ранее ты подорвал удачу учения Запада, что как раз совпало с необходимостью пройти через испытания перед их великим расцветом. Небесное Дао уже поручило мне сделать приготовления. Отвечай мне в мыслях. Похоже, и-синь эр-юн1 для тебя не составляет труда.
«И вправду, это связано с обезьяной».
Тот камень для починки неба был оставлен собственноручно Шэнму Нюйва, причём она сказала «Небесное Дао», а не «Даоцзу».
Вероятно, речь шла о той самой воле, которая в течение одиннадцати-двенадцати лет пристально следила за ним из Хуньюань Цзиньдоу2 в начале катастрофы Освящения богов.
Ли Чаншоу спокойно улыбнулся и произнёс вслух:
— Сейчас положение трёх учений всё ещё весьма неопределённое…
Он говорил сплошные общие фразы и официальные формулировки, лишенные всякой сути.
А в глубине души Ли Чаншоу пронеслись мысли:
— Няннян, я не хочу вмешиваться в дела, которые последуют за великой катастрофой Освящения богов. Сейчас всё уже решено: как только Освящение закончится, я заберу тех, кого хочу, и покину Хунхуан.
— О? — голос Шэнму Нюйва прозвучал в его голове с вопросом. — Ты собираешься сбежать вместе с Юньсяо Линъэ и остальными?
— Хм, в конце концов, моё пребывание в Хунхуане всегда сопряжено с опасностью. Если близкие мне люди захотят отправиться со мной, я заберу всех, кто не скован Небесным Дао, — максимум семь-восемь человек.
— Это тоже неплохой выбор. Ты и вправду куда надёжнее того типа, — Шэнму Нюйва тихо рассмеялась и слегка вздохнула, словно в её душе поселилось разочарование.
Ей не хватало только прямо сказать: «Ну же, спроси, что случилось».
Ли Чаншоу был крайне расчетлив и не проронил ни лишнего слова.
На поверхности он продолжал нести чепуху, а в душе молча ждал.
Спустя короткое время голос Шэнму Нюйва снова зазвучал спокойно:
— Ты даже не поддерживаешь разговор. Как же тогда вести беседу?
— Ученик знает своё место и не может помочь няннян разделить её заботы, — лицо Ли Чаншоу выразило стыд. — В конце концов, вы — святая, одна из шести единственных святых в этом мире.
— Чтобы стать святой, я использовала слишком много заслуг, и теперь мой плод Дао почти полностью заблокирован Небесным Дао.
Шэнму Нюйва с некоторой беспомощностью передала мысленно:
— Я чувствую, как оковы Небесного Дао становятся всё очевиднее. Ли Чаншоу, ты — земляк того парня, есть ли у тебя способ помочь мне освободиться?
— Это…
Ли Чаншоу не знал, то ли ему смеяться, то ли плакать.
Шэнму Нюйва продолжила:
— Я могу заключить с тобой союз, чтобы мы вместе наступали и отступали в грядущей катастрофе.
— Вы слишком высокого мнения об ученике! — Ли Чаншоу чуть ли не плакал на самом деле. Разве такие вещи можно говорить вслух? — Сейчас я — всего лишь чуть более крепкий муравей. Заключать союз с вами… это, это ни в какие ворота не лезет!
Но Шэнму Нюйва лишь тихо хмыкнула в его сознании:
— Ты можешь обмануть старшего соученика Тайцина, можешь обмануть Даоцзу-лаоши, но не меня. В те годы я была довольно близко знакома с твоим предшественником, мы часто играли в карты, хм… вели беседы о Дао. Такие люди, как ты и он, лучше всего умеют прокладывать необычные пути. С того момента, как ты начал устраивать дела Ян Цзяня, я уже примерно догадалась, что ты задумал. Сейчас даже Даоцзу-лаоши не может уничтожить тебя по первому желанию — это и был твой первый шаг: глубокая привязка к Небесному Дао. Верно?
Нужно действовать осторожно. Ли Чаншоу решил пока не открывать рта и посмотреть, как много Шэнму Нюйва на самом деле разгадала.
Она продолжила:
— С одной стороны, ты твердишь учителю о своём желании уйти, с другой — делаешь всевозможные приготовления для того, чтобы покинуть Хунхуан. При твоём стремлении к стабильности, покое и тщательном планировании, всё это — лишь для того, чтобы обмануть учителя и облегчить себе действия…
— Ученик клянётся Небесным Дао, в этом деле нет ни капли лжи!
Ли Чаншоу принял серьёзный вид. На поверхности он хранил молчание, но в мыслях отвечал со всей решительностью:
— Няннян, возможно, вы немного заблуждаетесь. Я признаю, что делаю то, о чём вы говорите, но конечная цель ученика — именно спокойный уход. В Море Хаоса условия суровые, но выжить там можно, к тому же тот предшественник оставил зацепки для возвращения домой — всё это стоит того, чтобы я отправился на поиски. В этом вы действительно ошибаетесь.
— О? — Шэнму Нюйва вальяжно закинула ногу на ногу, и в её глазах вспыхнул проницательный свет.
Ли Чаншоу открыто встретил её взгляд с выражением некоторой беспомощности.
— Ты думаешь, что я тебя испытываю?
— Не смею, чем ученик заслужил подобные испытания? — ответил Ли Чаншоу. — Прошу наставницу не гневаться, ученик лишь хочет спокойно довести до конца великую катастрофу Освящения богов, и у него нет никаких неподобающих амбиций.
Шэнму Нюйва полулежала, опершись одной рукой на подлокотник мягкой кушетки, и слегка коснулась лба.
— Раз так, я не буду тебя принуждать.
— Благодарю наставницу за понимание, — добавил Ли Чаншоу. — Но если в будущем ученику представится случай и хватит сил помочь наставнице, то стоит вам только попросить, и ученик ни за что не откажет.
Шэнму Нюйва слегка махнула рукой, свет и тени вокруг задрожали. Ли Чаншоу и не заметил, как оказался вне терема, сидя на облачной лодке.
В глубине его души прозвучал тихий вздох, полный тоскливого одиночества.
Ли Чаншоу поднялся, стоя на облачной лодке, сложил руки в даосском приветствии. Он понимал, что в будущем ему, скорее всего, будет трудно снова попасть в дворец Шэнму.
Это была его прошлая оплошность: он даже подумывал о том, чтобы отправить Линъэ практиковаться во дворце Шэнму. Теперь же эта мысль казалась по-настоящему опасной.
А с посещением бессмертной горы на берегу Восточного моря можно и не спешить.
- И-синь эр-юн (一心二用, yī xīn-èr yòng) — «одно сердце — два применения», способность концентрироваться на двух задачах одновременно. ↩︎
- Хуньюань Цзиньдоу (混元金斗, hùnyuán jīndǒu) — Золотой ковш Первозданного Хаоса, легендарный артефакт, способный стирать достижения культивации бессмертных. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
