Ли Чаншоу слабо кашлянул дважды и достал из рукава кусок великолепного шелка.
— Написано.
— Написал?! — Дацзай уставился на Ли Чаншоу, а несколько старых чиновников, нахмурившись, посмотрели в их сторону.
Ли Чаншоу тихо сказал:
— Все предусмотрено, когда готов, тогда и беды нет.
Дацзай развернул шелк, подошел к светильнику сбоку, внимательно прочел все один раз и медленно кивнул.
— Раз так, старый подданный пойдет и объявит всем сановникам о вознесении вана к бессмертным. Прошу трех принцев не забывать о соблюдении ритуалов.
Сказав это, Дацзай взял шелк и велел слугам отворить дворцовые врата. Особым нараспев голосом он громко провозгласил:
— Ван! Скончался!
Сановники снаружи зала разом затихли. У постели Цзы Шоу, срываясь на рыдания, громко крикнул:
— Отец-ван!
Вэй Цзыци и Вэй Чжунъянь закричали в унисон, Би Гань склонил голову и прослезился. Чиновники склонились в рыданиях, а из угла зала донесся громкий плач женщин.
Плач разносился из покоев вана повсюду, и вскоре весь дворец наполнился звуками стенаний.
Таков был ритуал, который надлежало чтить; за отсутствие плача следовало наказание.
Спустя один шичэнь1 плач утих.
Дацзай громко позвал жриц и велел им начать молитвы и чтение канонов. Этот обряд должен был длиться день и ночь.
Вслед за этим Дацзай произнес:
— Прошу трех принцев и всех сановников проследовать в тронный зал.
Шан не может ни дня оставаться без правителя. Последний указ вана уже в руках старого подданного, и вы только что сами стали тому свидетелями.
Все будет определено согласно этому указу!
Ли Чаншоу невольно усмехнулся про себя.
Ди И испустил дух за два шичэня до появления здесь Ли Чаншоу, а этот указ был составлен за полтора шичэня до его прихода.
В тот момент казалось, что к Ди И вернулся предсмертный проблеск сознания2, но на самом деле это были лишь магические уловки.
Правила Небесного Двора гласили, что нельзя трогать Императора людей, но когда Ди И испустил дух, его судьба как Императора людей рухнула, и он стал лишь трупом.
Эта уловка казалась поверхностной, но была весьма эффективной.
Три принца поднялись и, склонив головы, молча попятились к выходу из зала, а старые сановники последовали за ними.
Вэнь Чжун, воспользовавшись моментом, подошел к Ли Чаншоу. Он хотел что-то сказать, но передумал, лишь тихо вздохнул и не произнес ни слова.
Вскоре чиновники, только что громко рыдавшие, схлынули подобно приливу. В огромном зале остались лишь несколько жриц, которые начали свои ритуальные танцы, отчего вокруг стало казаться еще пустыннее.
Каждому Сыну Неба — свои подданные; человек уходит, чай остывает — таков обычный порядок.
Спустя пол-шичэня в тронном зале.
Перед пустым троном Дацзай медленно развернул шелк, и его прерывистый голос эхом разнесся по залу.
Внизу стояли трое принцев, образуя треугольник; Цзы Шоу был впереди, склонив голову в ожидании указа.
Вэй Цзыци и Вэй Чжунъянь стояли чуть позади. Они переглянулись, и на их губах заиграли многозначительные улыбки.
Дацзай начал читать:
— Мы за всю свою жизнь, хоть и воевали в чужих краях, расширяли границы государства, захватили в плен миллионы врагов и возвеличили славу предков, однако не имеем заслуг, а лишь проступки.
Ныне Великая Шан полна неразрешимых внутренних смут и множества внешних угроз.
Мы тщательно все обдумали и рассудили, что Цзы Шоу еще юн и слишком резок. Если передать трон в его руки, боимся, что рвения окажется недостаточно, и страна развалится на части.
Цзыци — старший сын, он прилежен в учебе, скромен и учтив с людьми. Ему можно доверить трон.
Дацзай умолк и посмотрел вниз на троих принцев.
В зале воцарилась такая тишина, что было слышно, как падает игла. От невыносимого чувства гнета многие гражданские и военные чины затаили дыхание.
Дацзай мрачно спросил:
— Принц Цзы Шоу, есть ли у тебя возражения?
Цзы Шоу промолчал, но выпрямил спину и закрыл глаза.
Вэй Цзыци слегка нахмурился, а стоявший рядом Вэй Чжунъянь тяжело вздохнул и негромко сказал:
— Не ожидал, что отец-ван в последний миг изменит решение.
В сравнении со мной и Цзы Шоу, старший брат Цзыци действительно более уравновешен и обладает статью правителя.
В этот момент из строя военачальников вышел могучий полководец и громко воскликнул:
— Позвольте спросить Дацзая! Когда был составлен этот указ вана? Почему я, ваш смиренный слуга, об этом не слышал?
Другой военачальник добавил:
— Неужели этот указ действительно написан ваном? До сегодняшнего дня ван не переставал хвалить принца Цзы Шоу, почему же он внезапно сменил наследника?
— Генерал Лу Сюн!
Один из гражданских чиновников в гневе выкрикнул:
— Ты смеешь указывать вану, что ему делать?!
Военный по имени Лу Сюн выругался:
— Моя преданность вану чиста, как солнце и луна! Но это дело слишком странное, нужно все разузнать и прояснить!
— Генерал Лу Сюн, — вздохнул Дацзай, — перед самой кончиной ван велел нам открыть тайный ящичек у его изголовья и достать этот указ.
Пятеро из шести высших сановников видели это, и оба дяди-вана тоже были свидетелями.
Глава гражданских чиновников Би Гань медленно кивнул. Сюй Юй, стоявший в стороне от строя сановников и не занимавший конкретной должности, также неспешно подтвердил слова кивком.
Большинство военачальников хмурились, не понимая происходящего, но в глазах половины гражданских чиновников светились едва заметные улыбки.
Ли Чаншоу спокойно наблюдал со стороны. На самом деле ему тоже было любопытно, каким способом Цзы Шоу взойдет на престол и проявит ли он сегодня свою жестокую и беспощадную натуру.
Он даже испытывал некое предвкушение.
— Третий диди.
Вэй Цзыци позвал его и вздохнул:
— Не печалься из-за этого, мы, трое братьев, должны разделять бремя власти.
Цзы Шоу хранил полное молчание. Он неподвижно стоял, но его спина излучала неописуемое величие.
То было не давление, порожденное достигнутыми высотами на пути Дао, а чистая мощь.
Словно горные пики, словно небосвод, словно изумрудные волны четырех морей!
— Третий диди, — Вэй Чжунъянь сделал полшага вперед и серьезно произнес, — не ставь старшего гэгэ в неловкое положение перед всеми чиновниками. Я знаю, тебе трудно расстаться с троном, но такова воля отца-вана…
— Довольно кривляний?
Цзы Шоу пробормотал это так тихо, что Вэй Чжунъянь не совсем его понял.
Только Вэй Чжунъянь собрался продолжить, как Цзы Шоу бесстрастно произнес:
— Всем чиновникам удалиться. Тех, кто останется — казнить.
— Что?!
— Принц, по какому праву ты отдаешь приказы?
— Мы все — подданные, назначенные покойным ваном, почему нам нельзя здесь находиться?
Чжэн!
Чжэн-чжэн!
В рядах военачальников множество командиров внезапно выхватили короткие мечи из-за поножей и с яростной решимостью направили их на стоявших рядом гражданских чиновников.
Чиновники поспешно отступили, а Цзы Шоу добавил:
— Те, кто стоял у постели моего отца-вана, пусть остаются.
Вэй Цзыци вскинул руки и громко закричал:
— Постойте! Вы что, вздумали бунтовать?!
Военачальники не ответили. Они вытеснили гражданских чиновников из зала и вышли сами, после чего плотно закрыли дворцовые врата.
- шичэнь (时辰, shíchen) — традиционная китайская единица измерения времени, равная двум часам. ↩︎
- хуэйгуан фаньчжао (回光返照, huíguāng-fǎnzhào) — идиома, означающая кратковременный прилив сил у умирающего. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
